vokrug-ladogi.ru https://vokrug-ladogi.ru Путешествия по Карелии 6987189DB81CB618F223396A679B6B05 Высохшее русло реки Суна https://vokrug-ladogi.ru/dostoprimechatelnosti/skaly/vysoxshee-ruslo-reki-suna/ https://vokrug-ladogi.ru/dostoprimechatelnosti/skaly/vysoxshee-ruslo-reki-suna/ Примерно до 1950 года из поселке Гирвас круглый год текла река Суна. Но при строительстве каскадов гэс и ввода в эксплуатацию Гирвасской ГЭС на многих реках, включая Суну, были построены плотины, почти полностью осушив их. Вода, протекавшая по Суне, добавляла силы водопаду Гирвас, так что со строительством плотин он тоже существенно обмелел. В районе поселка … Высохшее русло реки Суна Читать полностью » - Fri, 27 Mar 2020 17:41:04 +0300

Описание

Высохшее русло реки Суна

Примерно до 1950 года из поселке Гирвас круглый год текла река Суна. Но при строительстве каскадов гэс и ввода в эксплуатацию Гирвасской ГЭС на многих реках, включая Суну, были построены плотины, почти полностью осушив их. Вода, протекавшая по Суне, добавляла силы водопаду Гирвас, так что со строительством плотин он тоже существенно обмелел. В районе поселка Гирвас, на реке Суна обнажилось скалистое русло в виде огромного желоба с отвесными стенами. А чуть ниже по течению, на месте большого водопада Поор-порог, Большие, красивые скалы. Однако иногда по весне, когда с водохранилища спускают излишки воды, тут все-таки можно увидеть бурлящий поток.

Вдоль реки выдолблен канал, по которому до постройки плотины лесорубы спускали бревна. в русле реки можно найти следы древнего вулкана.

]]>
Примерно до 1950 года из поселке Гирвас круглый год текла река Суна. Но при строительстве каскадов гэс и ввода в эксплуатацию Гирвасской ГЭС на многих реках, включая Суну, были построены плотины, почти полностью осушив их. Вода, протекавшая по Суне, добавляла силы водопаду Гирвас, так что со строительством плотин он тоже существенно обмелел. В районе поселка Гирвас, на реке Суна обнажилось скалистое русло в виде огромного желоба с отвесными стенами. А чуть ниже по течению, на месте большого водопада Поор-порог, Большие, красивые скалы. Однако иногда по весне, когда с водохранилища спускают излишки воды, тут все-таки можно увидеть бурлящий поток. Вдоль реки выдолблен канал, по которому до постройки плотины лесорубы спускали бревна. в русле реки можно найти следы древнего вулкана.
Важеозерский мужской монастырь https://vokrug-ladogi.ru/dostoprimechatelnosti/cerkvi-chasovni-kirxi/vazheozerskij-muzhskoj-monastyr/ https://vokrug-ladogi.ru/dostoprimechatelnosti/cerkvi-chasovni-kirxi/vazheozerskij-muzhskoj-monastyr/ Важеозерский Спасо-Преображенский мужской монастырь основан учениками Преподобного Александра Свирского, Преподобными Геннадием и Никифором в первой половине XVI века. Это самый большой из восстанавливающихся в Петрозаводской епархии монастырей. За пять веков своего существования обитель знала и взлеты и падения, но наибольший подъем произошел в конце XIX в. После 1917 г. монастырь был закрыт и разорен. Затем … Важеозерский мужской монастырь Читать полностью » - Wed, 25 Mar 2020 14:36:34 +0300

Описание

Важеозерский мужской монастырь

Важеозерский Спасо-Преображенский мужской монастырь основан учениками Преподобного Александра Свирского, Преподобными Геннадием и Никифором в первой половине XVI века. Это самый большой из восстанавливающихся в Петрозаводской епархии монастырей. За пять веков своего существования обитель знала и взлеты и падения, но наибольший подъем произошел в конце XIX в. После 1917 г. монастырь был закрыт и разорен. Затем на территории монастыря поочередно размещались колония для малолетних преступников, лесопункт, психиатрическая больница. Все это привело к тому, что на момент передачи монастыря Русской Православной Церкви в 1993 г., практически все сохранившиеся постройки находились в аварийном состоянии. С 1993 г. монастырь был женским. С ноября 2000 года обители возвращен статус мужского.
На территории монастыря сейчас расположены два действующих храма: каменный Всех Святых и деревянный Преображения Господня. Третий храм находится в стадии восстановления. В монастыре подвизается около пятнадцати человек братии.
К монастырю от а/д «Кола», по указателю, ведет 12 км посредственного грейдера.

]]>
Важеозерский Спасо-Преображенский мужской монастырь основан учениками Преподобного Александра Свирского, Преподобными Геннадием и Никифором в первой половине XVI века. Это самый большой из восстанавливающихся в Петрозаводской епархии монастырей. За пять веков своего существования обитель знала и взлеты и падения, но наибольший подъем произошел в конце XIX в. После 1917 г. монастырь был закрыт и разорен. Затем на территории монастыря поочередно размещались колония для малолетних преступников, лесопункт, психиатрическая больница. Все это привело к тому, что на момент передачи монастыря Русской Православной Церкви в 1993 г., практически все сохранившиеся постройки находились в аварийном состоянии. С 1993 г. монастырь был женским. С ноября 2000 года обители возвращен статус мужского. На территории монастыря сейчас расположены два действующих храма: каменный Всех Святых и деревянный Преображения Господня. Третий храм находится в стадии восстановления. В монастыре подвизается около пятнадцати человек братии. К монастырю от а/д «Кола», по указателю, ведет 12 км посредственного грейдера.
ГЭС Рюмякоски https://vokrug-ladogi.ru/dostoprimechatelnosti/dejstvuyushhie-plotiny/ges-ryumyakoski/ https://vokrug-ladogi.ru/dostoprimechatelnosti/dejstvuyushhie-plotiny/ges-ryumyakoski/ Гэс Рюмякоски (Ryymakoski) расположена на реке Тохмайоки (на естественном водопаде) в посёлке Рускеала Сортавальского района. Была построена в 1937 году при мощности 0,32 МВт, в 1960-е годы остановлена и заброшена. В 2012-2013 годах полностью реконструирована и вновь введена в эксплуатацию. Мощность ГЭС — 0,63 МВт, среднегодовая выработка — 2,5 млн.кВт.ч., в здании ГЭС установлен один … ГЭС Рюмякоски Читать полностью » - Mon, 23 Mar 2020 14:59:04 +0300

Описание

ГЭС Рюмякоски

Гэс Рюмякоски (Ryymakoski) расположена на реке Тохмайоки (на естественном водопаде) в посёлке Рускеала Сортавальского района. Была построена в 1937 году при мощности 0,32 МВт, в 1960-е годы остановлена и заброшена. В 2012-2013 годах полностью реконструирована и вновь введена в эксплуатацию. Мощность ГЭС — 0,63 МВт, среднегодовая выработка — 2,5 млн.кВт.ч., в здании ГЭС установлен один вертикальный гидроагрегат с поворотно-лопастной турбиной производства чешской фирмы «Strojierny Brno a.s.». Станция работает в полностью автоматическом режиме, управляется с ГЭС «Ляскеля». Собственник — «ЗАО Норд Гидро».

Находится недалеко от водопада Ахинкоски (А зори здесь тихие). Если от него ехать в сторону Сортавалы, сворачиваем на первом же повороте направо.

]]>
Гэс Рюмякоски (Ryymakoski) расположена на реке Тохмайоки (на естественном водопаде) в посёлке Рускеала Сортавальского района. Была построена в 1937 году при мощности 0,32 МВт, в 1960-е годы остановлена и заброшена. В 2012-2013 годах полностью реконструирована и вновь введена в эксплуатацию. Мощность ГЭС — 0,63 МВт, среднегодовая выработка — 2,5 млн.кВт.ч., в здании ГЭС установлен один вертикальный гидроагрегат с поворотно-лопастной турбиной производства чешской фирмы «Strojierny Brno a.s.». Станция работает в полностью автоматическом режиме, управляется с ГЭС «Ляскеля». Собственник — «ЗАО Норд Гидро». Находится недалеко от водопада Ахинкоски (А зори здесь тихие). Если от него ехать в сторону Сортавалы, сворачиваем на первом же повороте направо.
Мемориал Самбатукса https://vokrug-ladogi.ru/dostoprimechatelnosti/bez-kategorii/memorial-sambatuksa/ https://vokrug-ladogi.ru/dostoprimechatelnosti/bez-kategorii/memorial-sambatuksa/ Район деревни Самбатукса являлся наиболее мощным узлом сопротивления на созданной захватчиками в 1942-1943 гг. Олонецкой оборонительной линии. На горе Самбатукса с господствующей высотой 73,5 был оборудован центр с повышенным количеством дзотов и дотов с бронеколпаками, бетонированными казематами с позициями для артиллерийских орудий, двумя линиями траншей, многополосными противотанковыми заграждениями. Гарнизон Самбатуксы составляли 2 пехотных батальона, 3 … Мемориал Самбатукса Читать полностью » - Fri, 20 Mar 2020 16:19:25 +0300

Описание

Мемориал Самбатукса

Район деревни Самбатукса являлся наиболее мощным узлом сопротивления на созданной захватчиками в 1942-1943 гг. Олонецкой оборонительной линии. На горе Самбатукса с господствующей высотой 73,5 был оборудован центр с повышенным количеством дзотов и дотов с бронеколпаками, бетонированными казематами с позициями для артиллерийских орудий, двумя линиями траншей, многополосными противотанковыми заграждениями. Гарнизон Самбатуксы составляли 2 пехотных батальона, 3 артдивизиона, 5 минометных батарей. «…Проектирование долговременного рубежа на Олонецком перешейке началось согласно приказу начальника Главного штаба Финляндии 9 мая 1942 года. Работы начались в западной части перешейка. Здесь линия фронта шла по реке Свирь, поэтому основную оборонительную линию, согласно правилам долговременной фортификации, разместили на удалении 15 км от реки, для того, чтобы защитить рубеж от внезапной атаки. Оборонительная позиция проходила через населенные пункты Pisi — Saarinmaki — Sammatus (ныне соответственно Обжа — Сармяги — Самбатукса), поэтому она получила название «линия PSS». «…В июне 1044 года развивая наступление, дивизия силами 301 гв. сп с ходу форсировала р. Янгера, на была остановлена на р. Самбатукса организованной обороной одного из самых мощных узлов обороны противника, включавшего н/п Самбатукса, Пустошь, Бережная Гора и Пепелица. Узел обороны был оборудован капитальными железобетонными и гранитными сооружениям типа дот, дзот и бронеколпаками с пушечным и пулемётным вооружением, проволочными заграждениями, минными полями, несколькими линиями траншей и сетью ходов сообщения. Каменные постройки населённых пунктов и монастырские строения были приспособлены к обороне. Узел оборонялся постоянным гарнизоном силою до батальона, отходящими частями 8 пд и поддерживался огнём артиллерии и крупнокалиберных миномётов, обеспечивающих круговую систему огня на глубину до 15 км.     Атака Самбатуксы. назначенная на 18.00 24 июня, была сорвана контрподготовкой финнов, в результате которой все три стрелковых полка дивизии, особенно 301 гв. сп, понесли значительные потери. Погиб начальник связи и был ранен начальник штаба 301 гв. сп.( по материалам Ломбаха Юрия Владимировича (1921-1999 гг.), генерала-майора в отставке.  24 июня 1944 года на подступы к этому пункту вышли наступающие части 100-й гвардейской дивизии, а несколько позже – 29-я отдельная танковая бригада. Предпринятая нашими войсками попытка взять вражеские укрепления путем фронтальной атаки с ходу не удалась. Было принято решение обойти позиции неприятеля с обоих флангов. 25 июня две роты 301-го полка 100-й дивизии, преодолев р.Самбатукса, лес и болота, вышли на фланги оборонительного узла. По врагу был открыт мощный артиллерийский огонь, произведено несколько массированных авианалетов. После этого советские войска нанесли комбинированный удар по вражеским позициям с фронта и с тыла. К вечеру 25 июня опорный пункт обороны в Самбатукса был взят. Наши бойцы уничтожили почти роту вражеских солдат, захватили 4 орудия, 10 пулеметов, склады с боеприпасами и продовольствием. Большая группа участников штурма Самбатуксы была отмечена орденами и медалями, а ст.сержант 301-го полка М.А.Карданов удостоен звания Героя Советского Союза. Павшие в бою советские воины были захоронены в братской могиле на вершине высоты 73,5 у д.Самбатукса. Здесь же установлен танк Т-34 майора Колченко, который первым ворвался в Самбатуксу, но был подбит противником. В 20 м к северу от могилы и танка находятся траншеи и остатки бетонных дотов, в 100 м – бетонированный каземат с позициями для артиллерийских орудий. Два дота и окопы расположены по краям дороги при въезде в деревню со стороны г.Олонца.   Ежегодно 9 мая здесь стартует легкоатлетический пробег «Самбатукса-Олонец». В Олонецкий район съезжаются спортсмены не только Петрозаводска и районов республики, но и соседних территорий. Участникам пробега преодолевают дистанцию в 22 км. Перед стартом участники пробега по традиции придут к мемориалу воинам 100-й гвардейской стрелковой дивизии в деревне Самбатукса. Здесь они чтут память воинов, погибших в Великой Отечественной войне. ]]>
Район деревни Самбатукса являлся наиболее мощным узлом сопротивления на созданной захватчиками в 1942-1943 гг. Олонецкой оборонительной линии. На горе Самбатукса с господствующей высотой 73,5 был оборудован центр с повышенным количеством дзотов и дотов с бронеколпаками, бетонированными казематами с позициями для артиллерийских орудий, двумя линиями траншей, многополосными противотанковыми заграждениями. Гарнизон Самбатуксы составляли 2 пехотных батальона, 3 артдивизиона, 5 минометных батарей. «…Проектирование долговременного рубежа на Олонецком перешейке началось согласно приказу начальника Главного штаба Финляндии 9 мая 1942 года. Работы начались в западной части перешейка. Здесь линия фронта шла по реке Свирь, поэтому основную оборонительную линию, согласно правилам долговременной фортификации, разместили на удалении 15 км от реки, для того, чтобы защитить рубеж от внезапной атаки. Оборонительная позиция проходила через населенные пункты Pisi — Saarinmaki — Sammatus (ныне соответственно Обжа — Сармяги — Самбатукса), поэтому она получила название «линия PSS». «…В июне 1044 года развивая наступление, дивизия силами 301 гв. сп с ходу форсировала р. Янгера, на была остановлена на р. Самбатукса организованной обороной одного из самых мощных узлов обороны противника, включавшего н/п Самбатукса, Пустошь, Бережная Гора и Пепелица. Узел обороны был оборудован капитальными железобетонными и гранитными сооружениям типа дот, дзот и бронеколпаками с пушечным и пулемётным вооружением, проволочными заграждениями, минными полями, несколькими линиями траншей и сетью ходов сообщения. Каменные постройки населённых пунктов и монастырские строения были приспособлены к обороне. Узел оборонялся постоянным гарнизоном силою до батальона, отходящими частями 8 пд и поддерживался огнём артиллерии и крупнокалиберных миномётов, обеспечивающих круговую систему огня на глубину до 15 км.     Атака Самбатуксы. назначенная на 18.00 24 июня, была сорвана контрподготовкой финнов, в результате которой все три стрелковых полка дивизии, особенно 301 гв. сп, понесли значительные потери. Погиб начальник связи и был ранен начальник штаба 301 гв. сп.( по материалам Ломбаха Юрия Владимировича (1921-1999 гг.), генерала-майора в отставке.  24 июня 1944 года на подступы к этому пункту вышли наступающие части 100-й гвардейской дивизии, а несколько позже – 29-я отдельная танковая бригада. Предпринятая нашими войсками попытка взять вражеские укрепления путем фронтальной атаки с ходу не удалась. Было принято решение обойти позиции неприятеля с обоих флангов. 25 июня две роты 301-го полка 100-й дивизии, преодолев р.Самбатукса, лес и болота, вышли на фланги оборонительного узла. По врагу был открыт мощный артиллерийский огонь, произведено несколько массированных авианалетов. После этого советские войска нанесли комбинированный удар по вражеским позициям с фронта и с тыла. К вечеру 25 июня опорный пункт обороны в Самбатукса был взят. Наши бойцы уничтожили почти роту вражеских солдат, захватили 4 орудия, 10 пулеметов, склады с боеприпасами и продовольствием. Большая группа участников штурма Самбатуксы была отмечена орденами и медалями, а ст.сержант 301-го полка М.А.Карданов удостоен звания Героя Советского Союза. Павшие в бою советские воины были захоронены в братской могиле на вершине высоты 73,5 у д.Самбатукса. Здесь же установлен танк Т-34 майора Колченко, который первым ворвался в Самбатуксу, но был подбит противником. В 20 м к северу от могилы и танка находятся траншеи и остатки бетонных дотов, в 100 м – бетонированный каземат с позициями для артиллерийских орудий. Два дота и окопы расположены по краям дороги при въезде в деревню со стороны г.Олонца.   Ежегодно 9 мая здесь стартует легкоатлетический пробег «Самбатукса-Олонец». В Олонецкий район съезжаются спортсмены не только Петрозаводска и районов республики, но и соседних территорий. Участникам пробега преодолевают дистанцию в 22 км. Перед стартом участники пробега по традиции придут к мемориалу воинам 100-й гвардейской стрелковой дивизии в деревне Самбатукса. Здесь они чтут память воинов, погибших в Великой Отечественной войне.
Источники «Марциальные воды» https://vokrug-ladogi.ru/dostoprimechatelnosti/bez-kategorii/istochniki-marcialnye-vody/ https://vokrug-ladogi.ru/dostoprimechatelnosti/bez-kategorii/istochniki-marcialnye-vody/ 20 марта 1719 года Петр I подписал указ «О целительных водах, открытах на Олонце». Так под Петрозаводском был основан первый российский курорт – «Марциальные воды» (в честь бога Марса, дающего силу) Барабанщик Иван Шарапов и его проблемы со здоровьем Базою для «Марциальных вод» послужили железистые минеральные источники, которые в тех местах были обнаружены в изобилии. … Источники «Марциальные воды» Читать полностью » - Thu, 19 Mar 2020 22:13:18 +0300

Описание

Источники «Марциальные воды»

20 марта 1719 года Петр I подписал указ «О целительных водах, открытах на Олонце». Так под Петрозаводском был основан первый российский курорт – «Марциальные воды» (в честь бога Марса, дающего силу)

Барабанщик Иван Шарапов и его проблемы со здоровьем

Базою для «Марциальных вод» послужили железистые минеральные источники, которые в тех местах были обнаружены в изобилии. Честь же обнаружения этих источников принадлежит крестьянину деревни Виданы Ивану Ребоеву. Он, будучи подвержен «сердечной болезни», которой «скорбел многие годы», выздоровел, попив местной водички. О чем, будучи человеком авантюрным по характеру, и доложил царю. Донесение Ребоева подтвердилось.

Дело было поставлено вполне по науке. Прежде чем открыть курорт, были проведены исследования. Результаты обнадеживали: «Барабанщик Нижегородского полку Иван Шарапов имел кровавый понос 6 месяцев, зело отчего изнемог, и был бессилен, к тому же и цвет в лице изменился и стал блед. И от 27 генваря тех вод повседневно до 18 февраля пил и получил себе от того полное здравие.

Семен Лихачев, солдат Олонецкого баталиона, имел 6 месяцев болезнь во утробе и удушье, и все тело его было желто, и когда 18 дней оной воды пил, получил совершенное здравие.

Иван Елисеев имел некакую в правом боку извнутри  жестокость три года, и немалое колотье в левой холке, и когда оной несколько дней пил, и та жестокость изошла вся, и не услышал более болезни».

Крестьянин Ребоев был на радостях освобожден от крепостной зависимости, а курорт начал свое существование.

IMG_9926

Правда, мемориальный знак, повешенный рядом с источником, гласил: «Сей источник исцелительной марциальной воды сыскан для пользы его царского величества Петра Первого императора всея российского и для прочей всенародной пользы  тщением  и искусством его  величества всенижайшего раба артиллерии полковника  и  коменданта  Олонецкого господина Георгия Вильгельма Геннина рождение его в Насосиген и помянутой источник объявлен в прошлом 1716 году».

Для крестьянина Ребоева увековечение в потомках была слишком большая честь. Достаточно с него и вольной.

«А перед обедом чарку водки»

Сам Петр принимал участие в составлении «Правил докторских, как при оных водах поступать». Они несколько отличались от нынешних рекомендаций курортникам. Там, в частности, был такой пункт: «А перед обедом чарку водки тем, которые обыкли, выпить позволяется, а особливо анисовой, а за обедом рюмки три вина Бургонского или рейнвейну, или легкого вина Французского, так же от жажды полпива или легкого самого пива пить помалу не запрещается». Зато квас, кислые щи, брага, овощи, ягоды и грибы, были в первом российском санатории запрещены к употреблению. Считалось, что они способствуют брожению и, соответственно, вредят здоровью.

75889595

Там же были перечислены болезни, от которых избавлял курорт: «А имянно цынготную, ипохондрию, желчь,  бессильство желудка, рвоту, понос, чечуйную, каменную, ежели песок или малые камни, и оные из почек гонит, от водяной, от запору… от апелепсии, выгоняют глисты, а также лечат килы (грыжи — АМ.) и от прочих болезней силу имеют».

Правила эти были изданы 20 марта 1719 года. Именно эту дату принято считать моментом основания курорта.

Сам Петр Великий стал пить минеральные воды в 1711 году, когда проблемы со здоровьем сделались ощутимыми. Считается, что у первого российского императора была мочекаменная болезнь, но точно это не доказано. Это был Карсбад, ныне Карловы Вары, и сейчас такие же модные, как при Петре.

Карсбад помог. «Только от воды брюхо одуло», — жаловался Петр Великий в письме своей супруге. Видимо, у императора также были проблемы и с асцитной жидкостью. Так или иначе, Петр загорелся идеей устроить курорт и в России — по своему обыкновению тащить на родину все лучшее, что есть в Европе. Создав Марциальные воды, он же начал его продвигать — к примеру, направил туда князя Меншикова, не говоря уж о том, что сам ездил на воды при первом же случае. Государь, «по обычной церемонии, рассуждая о болезни его светлости, изволил объявит о неслыханном действии марциальных вод,» — сообщалось в «Повседневных записках». У светлейшего были проблемы с легкими.

Меньшиков долго сопротивлялся, не желал хоронить себя в олонецкой глуши, но с Петром не поспоришь. Когда же он прибыл на место, то обнаружил там царицу Прасковью Федоровну, генерал-адмирала Апраксина, архимандрита Феодосия и князя Ивана Трубецкого — все они были «сосланы» сюда Петром.

Петр, а также его родственники и приближенные пользовались минеральными водами регулярно. (Сам царь в общей сложности провел здесь около 90 дней.) Для них здесь построили три роскошных (хотя и деревянных) дворца. В честь них и ближайшая деревня получила название «Дворцы» (ее жители, по большей части, те самые дворцы-то и обслуживали).

marzialnye_vody_old_1780_deadokey.livejournal.com

Популярность Марциальных вод росла с каждым месяцем. Сюда съезжались весь двор и свет. Петр даже был вынужден издать особенный указ: «Ежели кто намерится для пользования к тем водам ехать, объявили прежде о болезнях своих докторам, и когда они присоветуют, то к тем марциальным водам ехать и пользоваться».

Тем не менее, модное место притягивало наших соотечественников.

«Мутная и на вкус землистая»

Со смертью Петра Великого курорт начали забывать. Сохранилось описание его, составленное в 1785 году: «Марцинальные воды известны ныне под именем Дворецкого рудника, из которого добывается железная руда на Петрозаводский Александровский завод. Дворецким назван сей рудник от деревянных дворцов, которые при государе Петре I были там построены.  Всех дворцов было три, из коих один стоял на равнине между двумя горами у марциальных вод, который в 1782 году сломан советником Ярцовым для удобнейшего добывания железных руд, которые под оный дворец простирались.

1280px-St-663x435

Церковь на Марциальных водах. Фото с сайта russian7.ru

По правую сторону сего дворца, в 40 от него саженях, на средине горы стоит другой дворец о четырех покоях с одними сеньми, в котором жила государыня Екатерина I в бытность свою на Марциальных водах. Позади оного, на верху горы, есть третий дворец без окон, в котором никто не жил. В 50 саженях от сломанного дворца стоит деревянная церковь Петра и Павла, в которой образа Спасителев, Богоматерин, апостола Петра, чудотворца Николая, Иоанна Златоуста и Александра Невского написаны хорошею живописью еще при государе Петре I…

 

У вышеобъявленного сломанного дворца была мыльня, которой больше нет, и токарня, которая совсем обвалилась, а осталась пятиугольная с крышкою беседка, в которой находится марциальный колодезь. Вода в нем весьма мутная и на вкус землистая, но поодаль от беседки скопляется в ямах весьма едкая густая вода, которая напиталась купоросными, квасцовыми и железными частицами от купоросной земли и железной руды, которая под оною землею в разном углублении попадается гнездами.

Происхождение как купоросной сей земли, так и железной руды с великою вероятностию приписать можно колчеданистому шиферу или сланцу, который во всей оной стране в изобилии находится. Часто выходит он из-под гор и показывается на поверхности земли черными слоями, во многих также местах лежит отделенными глыбами на земной поверхности, где от действия мокроты и воздуха становится рыхл и удобно распадается. В разрушившихся оного глыбах ясно видеть можно выступившую из сланца железную охру, во всем подобную той железной руде, которая на Дворецком руднике добывается».

На модный санаторий все это было явно не похоже. Впрочем, местные жители продолжали, на свой страх и риск, употреблять здешние воды. Некоторые даже выздоравливали.

Впрочем, время от времени о Марциальных водах вспоминали. В частности, в 1858 году здесь изволил побывать император Александр II. К визиту царя подготовились — возвели новую деревянную беседку над источником, подлатали дорогу. К сожалению, дальше дело не продвинулось.

marzialnye_vody_old_1900-_deadokey.livejournal.com

Марциальные воды в начале 20 века;

Марциальный ренессанс

В наши дни Марциальные воды — один из популярных российских курортов. Здесь сохранились павильоны над источниками, относящиеся к 1833 и 1858 годам и церковь апостола Петра, построенная в 1721 году. Действует музей, открытый в 1946 году.

marzialnye_vody_000_deadokey.livejournal.com

Иконостас деревянной церкви св. ап.Петра. Фото: deadokey.livejournal.com

Сам же курорт начал свою «вторую жизнь» уже после музея — в 1964 году. Он специализируется на заболеваниях органов дыхания и пищеварения, обмена веществ, нервных, сердечно-сосудистых и прочих заболеваниях. С успехом здесь проходит реалибитация пострадавших от радиации.

Кроме уже упомянутых вод здесь используются лечебные грязи и достижения физеотерапии. И, разумеется, огромное значение играет местная экология и местный климат — густые леса, окружающие санаторий, сами по себе оказывают целительное воздействие на организм.

]]>
20 марта 1719 года Петр I подписал указ «О целительных водах, открытах на Олонце». Так под Петрозаводском был основан первый российский курорт – «Марциальные воды» (в честь бога Марса, дающего силу) Барабанщик Иван Шарапов и его проблемы со здоровьем Базою для «Марциальных вод» послужили железистые минеральные источники, которые в тех местах были обнаружены в изобилии. Честь же обнаружения этих источников принадлежит крестьянину деревни Виданы Ивану Ребоеву. Он, будучи подвержен «сердечной болезни», которой «скорбел многие годы», выздоровел, попив местной водички. О чем, будучи человеком авантюрным по характеру, и доложил царю. Донесение Ребоева подтвердилось. Дело было поставлено вполне по науке. Прежде чем открыть курорт, были проведены исследования. Результаты обнадеживали: «Барабанщик Нижегородского полку Иван Шарапов имел кровавый понос 6 месяцев, зело отчего изнемог, и был бессилен, к тому же и цвет в лице изменился и стал блед. И от 27 генваря тех вод повседневно до 18 февраля пил и получил себе от того полное здравие. Семен Лихачев, солдат Олонецкого баталиона, имел 6 месяцев болезнь во утробе и удушье, и все тело его было желто, и когда 18 дней оной воды пил, получил совершенное здравие. Иван Елисеев имел некакую в правом боку извнутри  жестокость три года, и немалое колотье в левой холке, и когда оной несколько дней пил, и та жестокость изошла вся, и не услышал более болезни». Крестьянин Ребоев был на радостях освобожден от крепостной зависимости, а курорт начал свое существование. Правда, мемориальный знак, повешенный рядом с источником, гласил: «Сей источник исцелительной марциальной воды сыскан для пользы его царского величества Петра Первого императора всея российского и для прочей всенародной пользы  тщением  и искусством его  величества всенижайшего раба артиллерии полковника  и  коменданта  Олонецкого господина Георгия Вильгельма Геннина рождение его в Насосиген и помянутой источник объявлен в прошлом 1716 году». Для крестьянина Ребоева увековечение в потомках была слишком большая честь. Достаточно с него и вольной. «А перед обедом чарку водки» Сам Петр принимал участие в составлении «Правил докторских, как при оных водах поступать». Они несколько отличались от нынешних рекомендаций курортникам. Там, в частности, был такой пункт: «А перед обедом чарку водки тем, которые обыкли, выпить позволяется, а особливо анисовой, а за обедом рюмки три вина Бургонского или рейнвейну, или легкого вина Французского, так же от жажды полпива или легкого самого пива пить помалу не запрещается». Зато квас, кислые щи, брага, овощи, ягоды и грибы, были в первом российском санатории запрещены к употреблению. Считалось, что они способствуют брожению и, соответственно, вредят здоровью. Там же были перечислены болезни, от которых избавлял курорт: «А имянно цынготную, ипохондрию, желчь,  бессильство желудка, рвоту, понос, чечуйную, каменную, ежели песок или малые камни, и оные из почек гонит, от водяной, от запору… от апелепсии, выгоняют глисты, а также лечат килы (грыжи — АМ.) и от прочих болезней силу имеют». Правила эти были изданы 20 марта 1719 года. Именно эту дату принято считать моментом основания курорта. Сам Петр Великий стал пить минеральные воды в 1711 году, когда проблемы со здоровьем сделались ощутимыми. Считается, что у первого российского императора была мочекаменная болезнь, но точно это не доказано. Это был Карсбад, ныне Карловы Вары, и сейчас такие же модные, как при Петре. Карсбад помог. «Только от воды брюхо одуло», — жаловался Петр Великий в письме своей супруге. Видимо, у императора также были проблемы и с асцитной жидкостью. Так или иначе, Петр загорелся идеей устроить курорт и в России — по своему обыкновению тащить на родину все лучшее, что есть в Европе. Создав Марциальные воды, он же начал его продвигать — к примеру, направил туда князя Меншикова, не говоря уж о том, что сам ездил на воды при первом же случае. Государь, «по обычной церемонии, рассуждая о болезни его светлости, изволил объявит о неслыханном действии марциальных вод,» — сообщалось в «Повседневных записках». У светлейшего были проблемы с легкими. Меньшиков долго сопротивлялся, не желал хоронить себя в олонецкой глуши, но с Петром не поспоришь. Когда же он прибыл на место, то обнаружил там царицу Прасковью Федоровну, генерал-адмирала Апраксина, архимандрита Феодосия и князя Ивана Трубецкого — все они были «сосланы» сюда Петром. Петр, а также его родственники и приближенные пользовались минеральными водами регулярно. (Сам царь в общей сложности провел здесь около 90 дней.) Для них здесь построили три роскошных (хотя и деревянных) дворца. В честь них и ближайшая деревня получила название «Дворцы» (ее жители, по большей части, те самые дворцы-то и обслуживали). Популярность Марциальных вод росла с каждым месяцем. Сюда съезжались весь двор и свет. Петр даже был вынужден издать особенный указ: «Ежели кто намерится для пользования к тем водам ехать, объявили прежде о болезнях своих докторам, и когда они присоветуют, то к тем марциальным водам ехать и пользоваться». Тем не менее, модное место притягивало наших соотечественников. «Мутная и на вкус землистая» Со смертью Петра Великого курорт начали забывать. Сохранилось описание его, составленное в 1785 году: «Марцинальные воды известны ныне под именем Дворецкого рудника, из которого добывается железная руда на Петрозаводский Александровский завод. Дворецким назван сей рудник от деревянных дворцов, которые при государе Петре I были там построены.  Всех дворцов было три, из коих один стоял на равнине между двумя горами у марциальных вод, который в 1782 году сломан советником Ярцовым для удобнейшего добывания железных руд, которые под оный дворец простирались. Церковь на Марциальных водах. Фото с сайта russian7.ru По правую сторону сего дворца, в 40 от него саженях, на средине горы стоит другой дворец о четырех покоях с одними сеньми, в котором жила государыня Екатерина I в бытность свою на Марциальных водах. Позади оного, на верху горы, есть третий дворец без окон, в котором никто не жил. В 50 саженях от сломанного дворца стоит деревянная церковь Петра и Павла, в которой образа Спасителев, Богоматерин, апостола Петра, чудотворца Николая, Иоанна Златоуста и Александра Невского написаны хорошею живописью еще при государе Петре I…   У вышеобъявленного сломанного дворца была мыльня, которой больше нет, и токарня, которая совсем обвалилась, а осталась пятиугольная с крышкою беседка, в которой находится марциальный колодезь. Вода в нем весьма мутная и на вкус землистая, но поодаль от беседки скопляется в ямах весьма едкая густая вода, которая напиталась купоросными, квасцовыми и железными частицами от купоросной земли и железной руды, которая под оною землею в разном углублении попадается гнездами. Происхождение как купоросной сей земли, так и железной руды с великою вероятностию приписать можно колчеданистому шиферу или сланцу, который во всей оной стране в изобилии находится. Часто выходит он из-под гор и показывается на поверхности земли черными слоями, во многих также местах лежит отделенными глыбами на земной поверхности, где от действия мокроты и воздуха становится рыхл и удобно распадается. В разрушившихся оного глыбах ясно видеть можно выступившую из сланца железную охру, во всем подобную той железной руде, которая на Дворецком руднике добывается». На модный санаторий все это было явно не похоже. Впрочем, местные жители продолжали, на свой страх и риск, употреблять здешние воды. Некоторые даже выздоравливали. Впрочем, время от времени о Марциальных водах вспоминали. В частности, в 1858 году здесь изволил побывать император Александр II. К визиту царя подготовились — возвели новую деревянную беседку над источником, подлатали дорогу. К сожалению, дальше дело не продвинулось. Марциальные воды в начале 20 века; Марциальный ренессанс В наши дни Марциальные воды — один из популярных российских курортов. Здесь сохранились павильоны над источниками, относящиеся к 1833 и 1858 годам и церковь апостола Петра, построенная в 1721 году. Действует музей, открытый в 1946 году. Иконостас деревянной церкви св. ап.Петра. Фото: deadokey.livejournal.com Сам же курорт начал свою «вторую жизнь» уже после музея — в 1964 году. Он специализируется на заболеваниях органов дыхания и пищеварения, обмена веществ, нервных, сердечно-сосудистых и прочих заболеваниях. С успехом здесь проходит реалибитация пострадавших от радиации. Кроме уже упомянутых вод здесь используются лечебные грязи и достижения физеотерапии. И, разумеется, огромное значение играет местная экология и местный климат — густые леса, окружающие санаторий, сами по себе оказывают целительное воздействие на организм.
Порог Леметти https://vokrug-ladogi.ru/dostoprimechatelnosti/vodopady-i-porogi/porog-lemetti/ https://vokrug-ladogi.ru/dostoprimechatelnosti/vodopady-i-porogi/porog-lemetti/ Недалеко от Питкяранты находится урочище Леметти, в этом месте стояла финская деревня Lemetti, по названию которой урочище и названо. В деревне, на реке Койриноя (Koirinoja), есть порог высотой примерно 4 метра, на котором когда-то была построена мельница. Со временем мельницу переоборудовали в  небольшую ГЭС, которая питала несколько домов деревни. Сейчас об этом сооружении напоминает лишь … Порог Леметти Читать полностью » - Thu, 19 Mar 2020 16:37:56 +0300

Порог Леметти

Порог Леметти

Недалеко от Питкяранты находится урочище Леметти, в этом месте стояла финская деревня Lemetti, по названию которой урочище и названо. В деревне, на реке Койриноя (Koirinoja), есть порог высотой примерно 4 метра, на котором когда-то была построена мельница. Со временем мельницу переоборудовали в  небольшую ГЭС, которая питала несколько домов деревни. Сейчас об этом сооружении напоминает лишь кусок стены из каменной кладки. Место поросло кустарником и тяжело проходимо, но пробравшись через кусты есть несколько площадок для осмотра.

Как добраться:  Порог находится чуть ниже моста через реку Койриноя, на сохранившемся участке старого шоссе Сортавала-Петрозаводск. Съезды на него выглядят как съезд на лесную дорогу, и находятся по левую руку, через 500 метров после перекрестком с шоссе на Лаймолу, если двигаться к Петрозаводску.

]]>
Недалеко от Питкяранты находится урочище Леметти, в этом месте стояла финская деревня Lemetti, по названию которой урочище и названо. В деревне, на реке Койриноя (Koirinoja), есть порог высотой примерно 4 метра, на котором когда-то была построена мельница. Со временем мельницу переоборудовали в  небольшую ГЭС, которая питала несколько домов деревни. Сейчас об этом сооружении напоминает лишь кусок стены из каменной кладки. Место поросло кустарником и тяжело проходимо, но пробравшись через кусты есть несколько площадок для осмотра. Как добраться:  Порог находится чуть ниже моста через реку Койриноя, на сохранившемся участке старого шоссе Сортавала-Петрозаводск. Съезды на него выглядят как съезд на лесную дорогу, и находятся по левую руку, через 500 метров после перекрестком с шоссе на Лаймолу, если двигаться к Петрозаводску.
Заказник Юнтолово https://vokrug-ladogi.ru/dostoprimechatelnosti/marshruty/peshexodnye-marshruty/zakaznik-yuntolovo/ https://vokrug-ladogi.ru/dostoprimechatelnosti/marshruty/peshexodnye-marshruty/zakaznik-yuntolovo/ Юнтоловский заказник расположен на северо-западе города, и имеет площадь почти 1000 гектаров. Но несмотря на большую площадь, в заказнике имеется только одна дорога для прогулок,  протяженностью 4 км. Дорога широкая и ровная, идет по краю заказника. Есть и несколько не легальных, протоптанных троп, которые периодически превращаются в грязь. Тропа прекрасно подходит для жителей ближайших районов, … Заказник Юнтолово Читать полностью » - Mon, 16 Mar 2020 18:21:02 +0300

Описание

Заказник Юнтолово

Юнтоловский заказник расположен на северо-западе города, и имеет площадь почти 1000 гектаров. Но несмотря на большую площадь, в заказнике имеется только одна дорога для прогулок,  протяженностью 4 км. Дорога широкая и ровная, идет по краю заказника. Есть и несколько не легальных, протоптанных троп, которые периодически превращаются в грязь. Тропа прекрасно подходит для жителей ближайших районов, однако из-за отсутствия тут чего-нибудь особенного, специально ехать сюда не стоит.

Большая часть заказника занята сфагновыми сосновыми и березовыми лесами, а также переходными и низинными болотами. Реже встречаются сообщества с чёрной ольхой и другими мелколиственными породами, кустарниковые заросли. Всего на территории выявлено около 380 видов высших сосудистых растений из 83 семейств. Особого упоминания заслуживает кустарник восковник болотный, занесенный в Красную книгу России. Здесь, на северном берегу Финского залива — восточный предел его распространения, в связи с чем вопрос сохранения популяции вида в заказнике стоит особенно остро.

Орнитофауна Юнтоловского заказника, несмотря на близость городских кварталов, чрезвычайно богата, разнообразна и даже уникальна. Всего здесь гнездится более 100 видов птиц. Ещё около 50 встречается во время миграции, зимовки и в летний период. С разной степенью регулярности в заказнике выводят птенцов 25 видов птиц, включенных в Красную книгу Санкт-Петербурга (выпь, серая утка, широконоска, погоныш, белоспинный дятел, малый пестрый дятел, жулан, иволга, варакушка, ремез, речной и обыкновенный сверчки, и т. д.).

SLIDER1

Хищные птицы, находящиеся на вершине «экологических пирамид», считаются хорошими индикаторами изменений окружающей среды. Их наличие, а тем более большое видовое разнообразие, является показателем нормального функционирования экологических систем. В Юнтоловском заказнике на сравнительно небольшой территории отмечены на гнездовании сразу 7 видов хищных птиц: скопа, осоед, канюк, тетеревятник, перепелятник, болотный лунь и чеглок, 4 из которых (скопа, осоед, тетеревятник и чеглок) включены в Красную книгу Санкт-Петербурга.

]]>
Юнтоловский заказник расположен на северо-западе города, и имеет площадь почти 1000 гектаров. Но несмотря на большую площадь, в заказнике имеется только одна дорога для прогулок,  протяженностью 4 км. Дорога широкая и ровная, идет по краю заказника. Есть и несколько не легальных, протоптанных троп, которые периодически превращаются в грязь. Тропа прекрасно подходит для жителей ближайших районов, однако из-за отсутствия тут чего-нибудь особенного, специально ехать сюда не стоит. Большая часть заказника занята сфагновыми сосновыми и березовыми лесами, а также переходными и низинными болотами. Реже встречаются сообщества с чёрной ольхой и другими мелколиственными породами, кустарниковые заросли. Всего на территории выявлено около 380 видов высших сосудистых растений из 83 семейств. Особого упоминания заслуживает кустарник восковник болотный, занесенный в Красную книгу России. Здесь, на северном берегу Финского залива — восточный предел его распространения, в связи с чем вопрос сохранения популяции вида в заказнике стоит особенно остро. Орнитофауна Юнтоловского заказника, несмотря на близость городских кварталов, чрезвычайно богата, разнообразна и даже уникальна. Всего здесь гнездится более 100 видов птиц. Ещё около 50 встречается во время миграции, зимовки и в летний период. С разной степенью регулярности в заказнике выводят птенцов 25 видов птиц, включенных в Красную книгу Санкт-Петербурга (выпь, серая утка, широконоска, погоныш, белоспинный дятел, малый пестрый дятел, жулан, иволга, варакушка, ремез, речной и обыкновенный сверчки, и т. д.). SLIDER1 Хищные птицы, находящиеся на вершине «экологических пирамид», считаются хорошими индикаторами изменений окружающей среды. Их наличие, а тем более большое видовое разнообразие, является показателем нормального функционирования экологических систем. В Юнтоловском заказнике на сравнительно небольшой территории отмечены на гнездовании сразу 7 видов хищных птиц: скопа, осоед, канюк, тетеревятник, перепелятник, болотный лунь и чеглок, 4 из которых (скопа, осоед, тетеревятник и чеглок) включены в Красную книгу Санкт-Петербурга.
Церковь Елисея Пророка на Сидозере https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/cerkov-eliseya-proroka-na-sidozere/ https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/cerkov-eliseya-proroka-na-sidozere/ 13 (26 по новому стилю) июня 1899 года, была освящена церковь Пророка Елисея в деревне Сидозеро Олонецкого уезда Олонецкой губернии. Сейчас здесь зарастающая редколесьем поляна на мысу в паре километров от ближайшего садоводства. А 115 лет назад Сидозеро было довольно большой деревней. В этот день здесь было многолюдно. Для освящения храма в Сидозеро прибыл епископ … Церковь Елисея Пророка на Сидозере Читать полностью » - Mon, 16 Mar 2020 16:34:05 +0300

Церковь Елисей пророка, 2016

Церковь Елисея Пророка на Сидозере

13 (26 по новому стилю) июня 1899 года, была освящена церковь Пророка Елисея в деревне Сидозеро Олонецкого уезда Олонецкой губернии.

Сейчас здесь зарастающая редколесьем поляна на мысу в паре километров от ближайшего садоводства. А 115 лет назад Сидозеро было довольно большой деревней. В этот день здесь было многолюдно. Для освящения храма в Сидозеро прибыл епископ Олонецкий и Петрозаводский Назарий (Кириллов) со свитой.

В наши дни архиерейские освящения церквей для всех привычны, а в те годы большинство церквей освящались по-простому, благочинными, а иногда и просто приходскими священниками. На архиерейское освящение с окрестных приходов собралась небывалая для Сидозера толпа — до трёх тысяч человек.

Церковь Елисей пророка, 1942 год.

Церковь в Сидозере появилась не случайно. Её уникальное посвящение — в честь ветхозаветного пророка Елисея, ученика пророка Илии — связано с тем, что храм строился на месте захоронения некоего монаха Елисея. Народное предание называло его иноком соседней Яблонской пустыни — небольшого монастыря, находившегося на Яблонском острове, посреди Свири — сейчас на этом месте плещутся воды Подпорожского водохранилища.

По преданию, в Смутное время, когда Яблонская пустынь была разорена поляками, Елисей бежал в леса на правобережье Свири и поселился на берегу Сидозера. Еще в конце XIX века местные жители показывали «монахову дорожку», которой Елисей ходил с Сидозера к своему разгромленному монастырю. Здесь же, на Сидозере, Елисей и умер.

На его могиле, на всхолмлении среди сосен, был поставлен большой крест. Елисеева могила с давних пор почиталась местными жителями. В 1870-х годах, в память прекращения эпидемии среди крестьянского скота, было установлено ежегодное празднование в день 14 июня — день памяти Пророка Елисея. Тогда же над могилой поставили деревянную часовню. С каждым годом количество паломников, приходивших на Сидозеро 14 июня, увеличивалось, и в конце XIX века встал вопрос о строительстве тут особой церкви.
Средств на строительство у окрестных крестьян не было. Однако в то время существовала налаженная схема финансирования подобного строительства на средства столичных меценатов. Запросы на сооружение церквей от прихожан, через духовные консистории стекались к широко известному на Севере петербургскому священнику, митрофорному протоиерею Гавриилу Марковичу Любимову, настоятелю дворцовой церкви в Ораниенбауме. Он-то и подыскивал благотворителей. Отец Гавриил умер осенью 1899 года, и сидозерский храм стал одним из последних, построенных при его содействии.

Церковь Елисея Пророка, 1942 год

Средства на строительство на Сидозере дал санкт-петербургский купец 2-й гильдии Александр Семенович Андреев, торговавший «ленточным и кружевным товаром» в Перинной линии Гостиного двора. В то время ему было всего 30 лет, и вероятно, одним из стимулов помочь в строительстве церкви был ожидавший его за столь большой вклад орден Святой Анны III степени.

Работы были осуществлены быстро — в течении 1898-1899 годов. Председателем строительного комитета был избран начальник 2-й судоходной дистанции Мариинского водного пути Вытегорского округа путей сообщения, коллежский асессор Василий Александрович Новожилов. Сам Новожилов жил неподалеку, в Мятусово, и в сидозерской округе его хорошо знали.

Храм в Сидозере выгодно отличался от многих других, также выстроенных на средства благотворителей. Купец Андреев не пожалел денег для строительства, по богатству декоративной отделки, качеству выполнения деталей храм можно поставить наравне со столичными постройками.

Деревня Сидозеро. 1942 год

В день освящения даже митрополит Назарий, многое видевший на своем веку, похвалил сидозерскую церковь. По всей видимости, проект храма был составлен кем-то из петербургских архитекторов.

Деревня Сидозеро прекратила своё существование в 1960-х годах. Обычай праздновать «Елисеев день» прекратился несколько раньше.

Храм пророка Елисея, уже больше века не знавший ремонта, стоит до сих пор. Его техническое состояние не самое простое, однако пока что он еще достаточно цел — качественная работа — и вполне подлежит восстановлению.

]]>
13 (26 по новому стилю) июня 1899 года, была освящена церковь Пророка Елисея в деревне Сидозеро Олонецкого уезда Олонецкой губернии. Сейчас здесь зарастающая редколесьем поляна на мысу в паре километров от ближайшего садоводства. А 115 лет назад Сидозеро было довольно большой деревней. В этот день здесь было многолюдно. Для освящения храма в Сидозеро прибыл епископ Олонецкий и Петрозаводский Назарий (Кириллов) со свитой. В наши дни архиерейские освящения церквей для всех привычны, а в те годы большинство церквей освящались по-простому, благочинными, а иногда и просто приходскими священниками. На архиерейское освящение с окрестных приходов собралась небывалая для Сидозера толпа — до трёх тысяч человек. Церковь в Сидозере появилась не случайно. Её уникальное посвящение — в честь ветхозаветного пророка Елисея, ученика пророка Илии — связано с тем, что храм строился на месте захоронения некоего монаха Елисея. Народное предание называло его иноком соседней Яблонской пустыни — небольшого монастыря, находившегося на Яблонском острове, посреди Свири — сейчас на этом месте плещутся воды Подпорожского водохранилища. По преданию, в Смутное время, когда Яблонская пустынь была разорена поляками, Елисей бежал в леса на правобережье Свири и поселился на берегу Сидозера. Еще в конце XIX века местные жители показывали «монахову дорожку», которой Елисей ходил с Сидозера к своему разгромленному монастырю. Здесь же, на Сидозере, Елисей и умер. На его могиле, на всхолмлении среди сосен, был поставлен большой крест. Елисеева могила с давних пор почиталась местными жителями. В 1870-х годах, в память прекращения эпидемии среди крестьянского скота, было установлено ежегодное празднование в день 14 июня — день памяти Пророка Елисея. Тогда же над могилой поставили деревянную часовню. С каждым годом количество паломников, приходивших на Сидозеро 14 июня, увеличивалось, и в конце XIX века встал вопрос о строительстве тут особой церкви. Средств на строительство у окрестных крестьян не было. Однако в то время существовала налаженная схема финансирования подобного строительства на средства столичных меценатов. Запросы на сооружение церквей от прихожан, через духовные консистории стекались к широко известному на Севере петербургскому священнику, митрофорному протоиерею Гавриилу Марковичу Любимову, настоятелю дворцовой церкви в Ораниенбауме. Он-то и подыскивал благотворителей. Отец Гавриил умер осенью 1899 года, и сидозерский храм стал одним из последних, построенных при его содействии. Средства на строительство на Сидозере дал санкт-петербургский купец 2-й гильдии Александр Семенович Андреев, торговавший «ленточным и кружевным товаром» в Перинной линии Гостиного двора. В то время ему было всего 30 лет, и вероятно, одним из стимулов помочь в строительстве церкви был ожидавший его за столь большой вклад орден Святой Анны III степени. Работы были осуществлены быстро — в течении 1898-1899 годов. Председателем строительного комитета был избран начальник 2-й судоходной дистанции Мариинского водного пути Вытегорского округа путей сообщения, коллежский асессор Василий Александрович Новожилов. Сам Новожилов жил неподалеку, в Мятусово, и в сидозерской округе его хорошо знали. Храм в Сидозере выгодно отличался от многих других, также выстроенных на средства благотворителей. Купец Андреев не пожалел денег для строительства, по богатству декоративной отделки, качеству выполнения деталей храм можно поставить наравне со столичными постройками. В день освящения даже митрополит Назарий, многое видевший на своем веку, похвалил сидозерскую церковь. По всей видимости, проект храма был составлен кем-то из петербургских архитекторов. Деревня Сидозеро прекратила своё существование в 1960-х годах. Обычай праздновать «Елисеев день» прекратился несколько раньше. Храм пророка Елисея, уже больше века не знавший ремонта, стоит до сих пор. Его техническое состояние не самое простое, однако пока что он еще достаточно цел — качественная работа — и вполне подлежит восстановлению.
Нижне-Свирский заповедник https://vokrug-ladogi.ru/dostoprimechatelnosti/marshruty/peshexodnye-marshruty/nizhne-svirskij-zapovednik/ https://vokrug-ladogi.ru/dostoprimechatelnosti/marshruty/peshexodnye-marshruty/nizhne-svirskij-zapovednik/           Нижне-Свирский заповедник, расположенный у устья Свири, является государственным заповедником, Но при этом предлагает экомаршруты для желающих познакомиться с дикой, заповедной природой южного приладожья. Из-за строгих природоохранных норм, посещение экомаршрутов здесь возможно только в сопровождении гида.            Экскурсии гидов платные, и организуются преимущественно для небольших групп. Для … Нижне-Свирский заповедник Читать полностью » - Sun, 15 Mar 2020 13:37:07 +0300

Описание

Нижне-Свирский заповедник

          Нижне-Свирский заповедник, расположенный у устья Свири, является государственным заповедником, Но при этом предлагает экомаршруты для желающих познакомиться с дикой, заповедной природой южного приладожья. Из-за строгих природоохранных норм, посещение экомаршрутов здесь возможно только в сопровождении гида.

           Экскурсии гидов платные, и организуются преимущественно для небольших групп. Для удобства туристов организованы стационары для ночлега. От них начинаются три обустроенных экологических маршрута, общая протяженность которых составляет 93,5 км.  Маршруты проложены таким образом, чтобы посетители могли наиболее полно познакомиться с природными особенностями заповедника и при этом оказать минимальное воздействие на его природные комплексы. Посетители получают возможность непосредственного общения  с заповедной природой и знакомства с принципами природоохранной работы в России.     

Подробную информацию можно узнать на сайте заповедника www.n-svirsky.ru

SLIDER1

]]>
          Нижне-Свирский заповедник, расположенный у устья Свири, является государственным заповедником, Но при этом предлагает экомаршруты для желающих познакомиться с дикой, заповедной природой южного приладожья. Из-за строгих природоохранных норм, посещение экомаршрутов здесь возможно только в сопровождении гида.            Экскурсии гидов платные, и организуются преимущественно для небольших групп. Для удобства туристов организованы стационары для ночлега. От них начинаются три обустроенных экологических маршрута, общая протяженность которых составляет 93,5 км.  Маршруты проложены таким образом, чтобы посетители могли наиболее полно познакомиться с природными особенностями заповедника и при этом оказать минимальное воздействие на его природные комплексы. Посетители получают возможность непосредственного общения  с заповедной природой и знакомства с принципами природоохранной работы в России.      Подробную информацию можно узнать на сайте заповедника www.n-svirsky.ru SLIDER1
Деревня Большая Сельга https://vokrug-ladogi.ru/dostoprimechatelnosti/bez-kategorii/derevnya-bolshaya-selga/ https://vokrug-ladogi.ru/dostoprimechatelnosti/bez-kategorii/derevnya-bolshaya-selga/ Большая Сельга («Сельга» в переводе — «Возвышенность») — старинная Карельская деревня в Олонецком районе Республики Карелия известная с 1707 года. Деревня включена в перечень исторических населённых мест и является площадкой этнокультурного центра «Большая Сельга» Олонецкого национального музея карелов-ливвиков. И действительно, что не дом, то старинная изба. Некоторые из них являются памятником архитектуры. Как добраться: В районе … Деревня Большая Сельга Читать полностью » - Thu, 12 Mar 2020 16:38:29 +0300

Деревня Большая Сельга, Олонецкий район, Карелия

Деревня Большая Сельга

Большая Сельга («Сельга» в переводе — «Возвышенность») — старинная Карельская деревня в Олонецком районе Республики Карелия известная с 1707 года. Деревня включена в перечень исторических населённых мест и является площадкой этнокультурного центра «Большая Сельга» Олонецкого национального музея карелов-ливвиков. И действительно, что не дом, то старинная изба. Некоторые из них являются памятником архитектуры.

Как добраться: В районе 280го км А/д «кола», нужно съехать направо по указателю «Куйтежа 16», и далее в поселке «Каменный ручеек» держаться правее.
Можно проехать и с другой стороны, через Куйтежу. Тогда надо свернуть по указателю «Куйтежа 8» в районе 272км   А/д «кола», и в поселке, на сложном перекрестке перед мостом, нужно на дорогу вдоль реки. Дальше асфальт заканчивается, и начинается грейдер. Рекомендуется сначала ознакомиться с картой дорог поселка.

]]>
Большая Сельга («Сельга» в переводе — «Возвышенность») — старинная Карельская деревня в Олонецком районе Республики Карелия известная с 1707 года. Деревня включена в перечень исторических населённых мест и является площадкой этнокультурного центра «Большая Сельга» Олонецкого национального музея карелов-ливвиков. И действительно, что не дом, то старинная изба. Некоторые из них являются памятником архитектуры. Как добраться: В районе 280го км А/д «кола», нужно съехать направо по указателю «Куйтежа 16», и далее в поселке «Каменный ручеек» держаться правее. Можно проехать и с другой стороны, через Куйтежу. Тогда надо свернуть по указателю «Куйтежа 8» в районе 272км   А/д «кола», и в поселке, на сложном перекрестке перед мостом, нужно на дорогу вдоль реки. Дальше асфальт заканчивается, и начинается грейдер. Рекомендуется сначала ознакомиться с картой дорог поселка.
Авто путешествие вокруг Ладоги, 8 дней в пути. 2014 год. (Часть 3) https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/otchety/avto-puteshestvie-vokrug-ladogi-8-dnej-v-puti-2014-god-chast-3/ https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/otchety/avto-puteshestvie-vokrug-ladogi-8-dnej-v-puti-2014-god-chast-3/ <<< Предыдущая часть               Следующая часть >>> День пятый. Утро выдалось пасмурное и прохладное, поэтому мы долго не хотели вылезать из спальников, и завтрак у нас был только в 12м часу. Собрались мы, все-таки, довольно быстро, и в полдень уже гуляли по шоссе вдоль залива Кирьявалахти. Шоссе в этом месте идет … Авто путешествие вокруг Ладоги, 8 дней в пути. 2014 год. (Часть 3) Читать полностью » - Tue, 03 Mar 2020 20:37:31 +0300

Развалины в Рюттю

Авто путешествие вокруг Ладоги, 8 дней в пути. 2014 год. (Часть 3)

<<< Предыдущая часть               Следующая часть >>>

День пятый.

Утро выдалось пасмурное и прохладное, поэтому мы долго не хотели вылезать из спальников, и завтрак у нас был только в 12м часу. Собрались мы, все-таки, довольно быстро, и в полдень уже гуляли по шоссе вдоль залива Кирьявалахти. Шоссе в этом месте идет вдоль скал прямо по кромке воды, Красивое место, чем-то напоминающее Норвегию.

По пути на карьер мы еще осмотрели заброшенный финский хутор в Рюттю, с его интересной кладкой, Гэс Рюмякоски, которая также как и Хямекоски была перестроена и вместо руин тут теперь новенькая электростанция. Здесь же есть небольшие, уютные полянки на краю ущелья, но к ним от дороги надо идти по тропинке около двухсот метров. И следом знаменитый водопад на реке Тохмайоки, который сняли в фильме «А зори здесь тихие». Тут даже остался домик-декорация к нему. Водопад находится рядом с шоссе и превращен в туристическую зону со всеми вытекающими: дорожки, мостки, лесенки, сувениры, развлечения и кафе. И 3 автобуса туристов и целая вереница машин. И все гуляют тут. Сделать фото так, чтоб в кадре не было людей практически нереально.. При этом все эти люди едут на мраморный карьер, так что мы решили их слегка опередить.

Но на карьере нас ждало разочарование в виде полной парковки тех же автобусов. Отстояв очередь за билетами, мы зашли. Внутри все облагорожено, дорожки, перила, освещение, и целый комплекс развлечений в виде лодок, веревочного парка, дайвинга и пр. Возникает та же проблема, что и на предыдущем водопаде: невозможность сфотографироваться в одиночестве. По карьеру мы гуляли несколько часов, ходили по дорожкам, смотрели на природу. Не забыли свернуть на тропинки, и заглянуть на заброшенный завод. Самой необычной его достопримечательностью являются старые печи, на них можно посмотреть и сверху, с пандуса. Завод, конечно, охраняется, но чисто символически, одним охранником с собакой. Если сильно не шуметь, все пройдет нормально. Дело к вечеру, и вдоволь нагулявшись, нам еще предстояло найти одну плотину, и место для ночевки.
Плотину в Яккима мы нашли без труда. Несмотря на вечер на скалах загорает много местных. Сама плотина и водоотводной канал давно заросли кустами, даже нашлись кусты черной смородины. однако само здание все еще стоит и видимо используется под трансформаторную.

SLIDER1

Полазив перед отъездом в интернете, я нашел очень скудную информацию о стоянке на озере Ристиярви. Мы решили съездить, проверить, благо ехать всего минут тридцать, и если места для отдыха не будет, вернуться на найденную ранее поляну Рюмякоски. Доехать до озера довольно легко, проедет даже низкая машина, правда аккуратно из-за булыжников в дороге. Озеро оказалось симпатичным, с парой небольших, но уютных полян. Есть и большая, но неровная и грязноватая, и к тому же была занята. Вода в озере чистая, но прохладная, и подходы к воде все сплошь каменистые. Но эти мелкие неудобства не помешали нам искупаться и за ужином любоваться гористыми берегами, отражающимися в зеркальной глади озера.

День шестой

Подъем, завтрак, прогулка вдоль скал, и в путь. Приехали в Сортавалу, и снова гулять. В городе много красивых зданий старой финской архитектуры. А если слегка свернуть с основных дорог, то начинают попадаться и весьма интересные деревянные строения. Поездив по городу, мы подъехали к переправе через протоку озера Ляппяярви.

От сюда была видна высокая, почти отвесная гора, и у нас тут же возникла идея на нее взобраться, и посмотреть, какой вид открывается с нее на Сортавалу. Подъем на Красную гору  мы искали долго, но когда взобрались, вид нас не разочаровал. Единственное, что нам мешало, это низкое солнце, которое нас слепило и засвечивало фотографии. Скорее всего эта гора получила свое название из-за того, что при закатах окрашивается в ярко красный цвет.
Далее мы неспешно, любуясь пейзажами, поехали в сторону Лахденпохьи. Извилистая дорога, петляя между скал, открывала виды на заливы, озера и поля. В Лахденпохье мы посмотрели часовню Святого Валентина и руины лютеранской кирхи. Рядом, в Яккима, бегло посмотрели остатки старого депо и здание жд вокзала.

SLIDER2

Время – 2 часа дня, погода жаркая, и нам уже не терпелось добраться до нашего следующего пункта: пляжей на острове Койонсари. С шоссе мы свернули по указателю Терву. В этом месте как раз заканчивается асфальт, и дальше шоссе грейдерное. На сам остров Машины не пускают, что, наверно, и правильно. Взяв различных вещей, дальше идем пешком примерно километр. И вот мы на пляже. Мелкий, мягкий песок, жаркое солнце, прохладная вода Ладоги, термос с чаем и отличные виды… Тут мы провели остаток дня… Кто-то просто «тюленил», кто-то гулял по скалам острова. Райское наслаждение, хоть и без кокосов.
Когда солнце стало заходить, мы стали собираться искать ночлег. Его мы нашли на заливе, рядом с поселком Куркиеки. Это место в интернете найдено заранее, но поляна оказалась маленькая, на пару небольших палаток, к воде не подойти, да и рядом дорога в поселок Соскуа, Но на ночевку вполне сойдет, да и вид тут хороший и с поляны, и с горы рядом.

]]>
<<< Предыдущая часть               Следующая часть >>> День пятый. Утро выдалось пасмурное и прохладное, поэтому мы долго не хотели вылезать из спальников, и завтрак у нас был только в 12м часу. Собрались мы, все-таки, довольно быстро, и в полдень уже гуляли по шоссе вдоль залива Кирьявалахти. Шоссе в этом месте идет вдоль скал прямо по кромке воды, Красивое место, чем-то напоминающее Норвегию. По пути на карьер мы еще осмотрели заброшенный финский хутор в Рюттю, с его интересной кладкой, Гэс Рюмякоски, которая также как и Хямекоски была перестроена и вместо руин тут теперь новенькая электростанция. Здесь же есть небольшие, уютные полянки на краю ущелья, но к ним от дороги надо идти по тропинке около двухсот метров. И следом знаменитый водопад на реке Тохмайоки, который сняли в фильме «А зори здесь тихие». Тут даже остался домик-декорация к нему. Водопад находится рядом с шоссе и превращен в туристическую зону со всеми вытекающими: дорожки, мостки, лесенки, сувениры, развлечения и кафе. И 3 автобуса туристов и целая вереница машин. И все гуляют тут. Сделать фото так, чтоб в кадре не было людей практически нереально.. При этом все эти люди едут на мраморный карьер, так что мы решили их слегка опередить. Но на карьере нас ждало разочарование в виде полной парковки тех же автобусов. Отстояв очередь за билетами, мы зашли. Внутри все облагорожено, дорожки, перила, освещение, и целый комплекс развлечений в виде лодок, веревочного парка, дайвинга и пр. Возникает та же проблема, что и на предыдущем водопаде: невозможность сфотографироваться в одиночестве. По карьеру мы гуляли несколько часов, ходили по дорожкам, смотрели на природу. Не забыли свернуть на тропинки, и заглянуть на заброшенный завод. Самой необычной его достопримечательностью являются старые печи, на них можно посмотреть и сверху, с пандуса. Завод, конечно, охраняется, но чисто символически, одним охранником с собакой. Если сильно не шуметь, все пройдет нормально. Дело к вечеру, и вдоволь нагулявшись, нам еще предстояло найти одну плотину, и место для ночевки. Плотину в Яккима мы нашли без труда. Несмотря на вечер на скалах загорает много местных. Сама плотина и водоотводной канал давно заросли кустами, даже нашлись кусты черной смородины. однако само здание все еще стоит и видимо используется под трансформаторную. SLIDER1 Полазив перед отъездом в интернете, я нашел очень скудную информацию о стоянке на озере Ристиярви. Мы решили съездить, проверить, благо ехать всего минут тридцать, и если места для отдыха не будет, вернуться на найденную ранее поляну Рюмякоски. Доехать до озера довольно легко, проедет даже низкая машина, правда аккуратно из-за булыжников в дороге. Озеро оказалось симпатичным, с парой небольших, но уютных полян. Есть и большая, но неровная и грязноватая, и к тому же была занята. Вода в озере чистая, но прохладная, и подходы к воде все сплошь каменистые. Но эти мелкие неудобства не помешали нам искупаться и за ужином любоваться гористыми берегами, отражающимися в зеркальной глади озера. День шестой Подъем, завтрак, прогулка вдоль скал, и в путь. Приехали в Сортавалу, и снова гулять. В городе много красивых зданий старой финской архитектуры. А если слегка свернуть с основных дорог, то начинают попадаться и весьма интересные деревянные строения. Поездив по городу, мы подъехали к переправе через протоку озера Ляппяярви. От сюда была видна высокая, почти отвесная гора, и у нас тут же возникла идея на нее взобраться, и посмотреть, какой вид открывается с нее на Сортавалу. Подъем на Красную гору  мы искали долго, но когда взобрались, вид нас не разочаровал. Единственное, что нам мешало, это низкое солнце, которое нас слепило и засвечивало фотографии. Скорее всего эта гора получила свое название из-за того, что при закатах окрашивается в ярко красный цвет. Далее мы неспешно, любуясь пейзажами, поехали в сторону Лахденпохьи. Извилистая дорога, петляя между скал, открывала виды на заливы, озера и поля. В Лахденпохье мы посмотрели часовню Святого Валентина и руины лютеранской кирхи. Рядом, в Яккима, бегло посмотрели остатки старого депо и здание жд вокзала. SLIDER2 Время – 2 часа дня, погода жаркая, и нам уже не терпелось добраться до нашего следующего пункта: пляжей на острове Койонсари. С шоссе мы свернули по указателю Терву. В этом месте как раз заканчивается асфальт, и дальше шоссе грейдерное. На сам остров Машины не пускают, что, наверно, и правильно. Взяв различных вещей, дальше идем пешком примерно километр. И вот мы на пляже. Мелкий, мягкий песок, жаркое солнце, прохладная вода Ладоги, термос с чаем и отличные виды… Тут мы провели остаток дня… Кто-то просто «тюленил», кто-то гулял по скалам острова. Райское наслаждение, хоть и без кокосов. Когда солнце стало заходить, мы стали собираться искать ночлег. Его мы нашли на заливе, рядом с поселком Куркиеки. Это место в интернете найдено заранее, но поляна оказалась маленькая, на пару небольших палаток, к воде не подойти, да и рядом дорога в поселок Соскуа, Но на ночевку вполне сойдет, да и вид тут хороший и с поляны, и с горы рядом.
Авто путешествие вокруг Ладоги, 8 дней в пути. 2014 год. (Часть 4) https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/otchety/avto-puteshestvie-vokrug-ladogi-8-dnej-v-puti-2014-god-chast-4/ https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/otchety/avto-puteshestvie-vokrug-ladogi-8-dnej-v-puti-2014-god-chast-4/ <<< Предыдущая часть День Седьмой. Разбудил нас проехавший мимо камаз, и оказалось, что время уже 10. Хорошо мы на пляже расслабились, что так крепко спали. И со сборами решили не тянуть. Отправились мы в Хийтолу. По пути осмотрели заброшенную азс в Куркиеки. Вид у нее довольно интересный, все портят только графити. Вся дорога почти до Хийтолы, … Авто путешествие вокруг Ладоги, 8 дней в пути. 2014 год. (Часть 4) Читать полностью » - Tue, 03 Mar 2020 20:37:08 +0300

Амбары в мичуринском

Авто путешествие вокруг Ладоги, 8 дней в пути. 2014 год. (Часть 4)

<<< Предыдущая часть

День Седьмой.

Разбудил нас проехавший мимо камаз, и оказалось, что время уже 10. Хорошо мы на пляже расслабились, что так крепко спали. И со сборами решили не тянуть.
Отправились мы в Хийтолу. По пути осмотрели заброшенную азс в Куркиеки. Вид у нее довольно интересный, все портят только графити. Вся дорога почти до Хийтолы, это широкий грейдер, качество дороги так себе. Но ведется строительство объездной, есть надежда, что через пару лет откроют.
В Хийтоле мы забрались на центральную гору, и посмотрели виды с нее, а также нашли остатки какой-то плотины.

При этом местные поведали об еще одной, которую я взял на заметку на будущее, и как-нибудь разыщу ее.
Далее мы едем искать подземный бункер в Кузнечном. Дорога от границы Карелии и Ленобласти до Кузнечного – это еще один участок грейдера (около 10ти км), и этот участок вряд ли будет улучшен в ближайшее время.

Бункер оказался расположен на частной территории какого-то комплекса за забором, поэтому нам пришлось искать лазейку. Объехав с тыла мы нашли дырку в заборе, и полезли в нее. По территории пришлось продираться по скалам через заросли, придерживаясь примерного направления, но мы справились, и не попавшись, нашли выемку и бункер. Скорее всего это был простой склад чего-то очень важного.

После обеда в Приозерской «кафешке», мы пошли гулять по городу. Посмотрели несколько церквей, старую кирху, и прогулялись по крепости Корела. Вобщем то пока в тут мы больше ничего особого не нашли и поехали дальше, на нашу последнюю ночевку на Гусином озере. Рядом с ним мы нашли миниатюрную плотину, которая осталась от заброшенного рыбхозяйства,

SLIDER1

Вдоль северо-восточного берега озера идет лесная дорога, по которой можно найти несколько полян для отдыха. Есть и небольшие песчаные пляжи. Последняя наша возможность расслабиться, не будем упускать ее..

День Восьмой.

Суббота. Сегодня вечером мы будем уже дома, торопится мы не стали. Выспались, неспешно позавтракали, погуляли (потупили), особо не собираясь просто покидали все в машину, и в путь. Сначала мы заехали в заброшенное НИИ в Черемухино,

недалеко от сюда. Детально о нем напишу отдельно, но стоит заметить, что довольно интересное место, в одноэтажных деревянных корпусах разбросаны разные приборы, документы, и просто разные прикольные штуки. Мы там залипли на несколько часов. После погружения в науку, поехали дальше. Вдоль

Ладоги. По пути встретили несколько старых финских мостиков через ручьи Семужья и федоровка.

Выехав на Приозерское шоссе, мы еще заехали в Мельничный ручей, посмотрели остатки местной мельницы, от которой почти ничего не осталось. Рядом группа байдарочников совершала обнос плотины. Сейчас плотина только пешеходная, хотя видно когда-то была и автомобильная.

Проехав Лосево, мы решили свернуть с приозерского шоссе, и проехать через Мичуринское. А через какое-то время вообще срезать по лесной дороге. Однако доехав до ручья, впадающего в озеро Нижнее-Посадское уперлись в брод, который форсировать не решились. В этом месте находятся развалины финской лесопилки, которые мы, конечна же, осмотрели. На обратном пути на шоссе нам навстречу встретилась группа юных пеших походников. Туризм в Ленобласти процветает.
В Мичуринском мы полазали по заброшенному детскому лагерю, рядом с которым есть еле узнаваемые остатки железнодорожной ветки до Выборга, и нашли колоритные финские подземные амбары, которые к сожалению превращены в помойку. Сооружения очень необычные, и чем то напоминают картинки средневековых таверн.

SLIDER2

Это было последнее место, которое мы увидели в этой поездке. По домам мы разъехались в пол девятого. Горячий душ, мягкая постель, домашняя еда и нормальный унитаз… Поездка окончена.

Заключение.

Общие впечатления от поездки складываются только когда разбираешь вещи и моешь машину. Есть усталость от столь динамичной поездки (если так посчитать, мы за поездку проехали 1500км и посетили около 40 различных мест), и внутреннее удовлетворение от такого количества новых и интересных мест, которые, оказывается, совсем рядом. Сразу стали появляться мысли о формате следующих поездок: может неспешный (2-3 места в день) с большой компанией? или также втроем, но уже углубляться в глухие леса в поисках совсем скрытых забытых мест? Эта болезнь называется «Карелия».
В общем получилась отличная замена заграничному отдыху, и в следующем году будет также.

]]>
<<< Предыдущая часть День Седьмой. Разбудил нас проехавший мимо камаз, и оказалось, что время уже 10. Хорошо мы на пляже расслабились, что так крепко спали. И со сборами решили не тянуть. Отправились мы в Хийтолу. По пути осмотрели заброшенную азс в Куркиеки. Вид у нее довольно интересный, все портят только графити. Вся дорога почти до Хийтолы, это широкий грейдер, качество дороги так себе. Но ведется строительство объездной, есть надежда, что через пару лет откроют. В Хийтоле мы забрались на центральную гору, и посмотрели виды с нее, а также нашли остатки какой-то плотины. При этом местные поведали об еще одной, которую я взял на заметку на будущее, и как-нибудь разыщу ее. Далее мы едем искать подземный бункер в Кузнечном. Дорога от границы Карелии и Ленобласти до Кузнечного – это еще один участок грейдера (около 10ти км), и этот участок вряд ли будет улучшен в ближайшее время. Бункер оказался расположен на частной территории какого-то комплекса за забором, поэтому нам пришлось искать лазейку. Объехав с тыла мы нашли дырку в заборе, и полезли в нее. По территории пришлось продираться по скалам через заросли, придерживаясь примерного направления, но мы справились, и не попавшись, нашли выемку и бункер. Скорее всего это был простой склад чего-то очень важного. После обеда в Приозерской «кафешке», мы пошли гулять по городу. Посмотрели несколько церквей, старую кирху, и прогулялись по крепости Корела. Вобщем то пока в тут мы больше ничего особого не нашли и поехали дальше, на нашу последнюю ночевку на Гусином озере. Рядом с ним мы нашли миниатюрную плотину, которая осталась от заброшенного рыбхозяйства, SLIDER1 Вдоль северо-восточного берега озера идет лесная дорога, по которой можно найти несколько полян для отдыха. Есть и небольшие песчаные пляжи. Последняя наша возможность расслабиться, не будем упускать ее.. День Восьмой. Суббота. Сегодня вечером мы будем уже дома, торопится мы не стали. Выспались, неспешно позавтракали, погуляли (потупили), особо не собираясь просто покидали все в машину, и в путь. Сначала мы заехали в заброшенное НИИ в Черемухино, недалеко от сюда. Детально о нем напишу отдельно, но стоит заметить, что довольно интересное место, в одноэтажных деревянных корпусах разбросаны разные приборы, документы, и просто разные прикольные штуки. Мы там залипли на несколько часов. После погружения в науку, поехали дальше. Вдоль Ладоги. По пути встретили несколько старых финских мостиков через ручьи Семужья и федоровка. Выехав на Приозерское шоссе, мы еще заехали в Мельничный ручей, посмотрели остатки местной мельницы, от которой почти ничего не осталось. Рядом группа байдарочников совершала обнос плотины. Сейчас плотина только пешеходная, хотя видно когда-то была и автомобильная. Проехав Лосево, мы решили свернуть с приозерского шоссе, и проехать через Мичуринское. А через какое-то время вообще срезать по лесной дороге. Однако доехав до ручья, впадающего в озеро Нижнее-Посадское уперлись в брод, который форсировать не решились. В этом месте находятся развалины финской лесопилки, которые мы, конечна же, осмотрели. На обратном пути на шоссе нам навстречу встретилась группа юных пеших походников. Туризм в Ленобласти процветает. В Мичуринском мы полазали по заброшенному детскому лагерю, рядом с которым есть еле узнаваемые остатки железнодорожной ветки до Выборга, и нашли колоритные финские подземные амбары, которые к сожалению превращены в помойку. Сооружения очень необычные, и чем то напоминают картинки средневековых таверн. SLIDER2 Это было последнее место, которое мы увидели в этой поездке. По домам мы разъехались в пол девятого. Горячий душ, мягкая постель, домашняя еда и нормальный унитаз… Поездка окончена. Заключение. Общие впечатления от поездки складываются только когда разбираешь вещи и моешь машину. Есть усталость от столь динамичной поездки (если так посчитать, мы за поездку проехали 1500км и посетили около 40 различных мест), и внутреннее удовлетворение от такого количества новых и интересных мест, которые, оказывается, совсем рядом. Сразу стали появляться мысли о формате следующих поездок: может неспешный (2-3 места в день) с большой компанией? или также втроем, но уже углубляться в глухие леса в поисках совсем скрытых забытых мест? Эта болезнь называется «Карелия». В общем получилась отличная замена заграничному отдыху, и в следующем году будет также.
Кровь земли карельской. https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/krov-zemli-karelskoj/ https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/krov-zemli-karelskoj/ «Вот анфракс … Это камень любви, гнева и крови». А.И. Куприн Каждый раз, подъезжая с друзьями к развилке Питкяранта-Мурсула, мы оживлялись, и начинали всматриваться в силуэты приближающихся холмов. Завидев у их подножья высоченные столетние лиственницы, вздыхали: «Кителя…». На душе становилось одновременно грустно и радостно. И кто-нибудь из нас обязательно мечтательно добавит: «Вот бы заехать за … Кровь земли карельской. Читать полностью » - Wed, 26 Feb 2020 22:07:37 +0300

Описание

Кровь земли карельской.

«Вот анфракс …

Это камень любви,

гнева и крови».

А.И. Куприн

Каждый раз, подъезжая с друзьями к развилке Питкяранта-Мурсула, мы оживлялись, и начинали всматриваться в силуэты приближающихся холмов. Завидев у их подножья высоченные столетние лиственницы, вздыхали: «Кителя…». На душе становилось одновременно грустно и радостно. И кто-нибудь из нас обязательно мечтательно добавит: «Вот бы заехать за гранатом…».

Кто из любителей и знатоков камня не мечтал побывать в Кителя и найти здесь свой лучший самоцвет? На всю Россию-матушку славятся эти места своими темно-красными с фиалковым оттенком гранатами – альмандинами. И эти самоцветы уже более 400 лет путешествуют по нашей стране и Европе.

До начала «Зимней» войны 1939-1940 годов в Кителя в окружении лиственниц стояли две православные церкви, куда ходили верующие со всей округи. С одной стороны, Кителя — известнейшее на северо-западе России месторождение поделочного и коллекционного граната, с другой – бывший центр православной земли Импилахти. Здесь чудесным образом материальное и духовное соединились и воплотились в камне, похожим на капельки крови.

По мнению историков, первоначально деревня Кителя называлась Китиля. Кто — то из чиновников, вписывая название деревни в документы, по ошибке изменил одну букву, и стало — Кителя. Первыми ее жителями были карелы, пришедшие в начале XVI века с побережья Ладоги в поисках хороших земель. Распахивая поля сохою, кительские крестьяне часто находили в земле невиданные ими ранее округлые, с небольшой грецкий орех, темно-красные камешки, которые они называли «китиля киви». Не зная настоящую цену этих камней, крестьяне поначалу собирали их, и отдавали детям для игр. Но пришло время, когда кительские самоцветы увидели новгородские и московские купцы и определили их как анфракс или червцы — так называли «господина всех камней» — гранат на Руси.

Красные гранаты вместе с другими огненно-красными камнями — рубинами, топазами, шпинелью — привозились в Россию и Европу из стран Азии и Африки, через город Алабанда в Малой Азии — древнейший центр обработки самоцветов. Гранат стал почитаться людьми еще с VI века до Р.Х. Римский писатель и ученый Плиний Старший (23-79 годы от Р.Х.) так говорил об этом чудесном камне: «Первое место среди малиново-красных камней занимает карбункул, называемый так потому, что он напоминает огонь». Гранату приписывались лечебные свойства. Считалось, что он врачует сердце, мозг и память, веселит душу, останавливает кровотечение, успокаивает желудок. По поверью, гранат в перстне обеспечивал его владельцу доброе расположение друзей, отводил опасность, предохранял от измены, изгонял черные мысли. Это камень любви: подарок перстня с гранатом символизировал уверение в дружбе, любви и благодарности. В России долгое время не было своего граната. Существовало даже поверье, что в холодной русской земле красные, огненные камни просто не могут родиться. И вдруг такая неожиданная находка красных самоцветов на карельской земле, на северном побережье Ладожского озера!

В первой половине XVI века жители Кителя и ближайших деревень платили кительскими самоцветами дань Москве, пока не вторглись в карельские земли шведские отряды, неся с собой смерть и разрушения. Началась Ливонская война, опустошив-шая шведским мечом Корельский уезд. Карелы не смирились с оккупацией, и в 1582 году началось массовое партизанское движение, одним из руководителей которого был крестьянин из Никольско-Сердобольского погоста Кирилл Рогозин. Кителя находилась в стороне от военных баталий, но ее жители ушли в партизанские отряды, зная, что шведы придут и сюда. Шведы давно были наслышаны о кительских самоцветах и мечтали в своих дерзких планах завладеть ими.

Фото Усановой Е.

После захвата Корелы (5 ноября 1580 г.), Лаури Торстейн привез в Стокгольм королю Юхану III несколько образцов сланца с кристаллами «рубинов», выломанных из скал в окрестностях Кителя. Шведы действительно приняли обыкновенные темно-красные гранаты за более ценные рубины.

23 октября 1583 года Юхан III приказал отправить в Кителя из Кексгольма (быв. Корелы) военный отряд с целью добычи драгоценных камней для шведской казны. Недалеко от опустевшей деревни, в подножье невысокой плоской скалы, шведы заложили несколько узких горизонтальных рвов, и начали добывать самоцветы. Через какое-то время в Стокгольм были отправлены первых две бочки, наполненные «карельскими рубинами» — дорогой подарок королю.

В конце XVI века Россия возобновила военные действия со Швецией. Война 1590-1593 годов была победоносной. По Тявзинскому мирному договору 1595 года Россия вернула себе захваченные шведами земли. В Кителя ненадолго вернулась мирная жизнь.

В начале XVII века шведские войска, под руководством Якова Делагарди, вновь вторглись в карельские земли. В 1610 году началась длительная осада крепости Корела, в которой помимо гарнизона численностью 500 человек под командованием воеводы И. М. Пушкина собралось от 2 до 3 тысяч карел во главе с Григорием Сиркиным. Здесь же был карельский епископ Сильвестр. Только 2 марта 1611 года, когда в живых оставалось не более 100 защитников, воевода сдал крепость, выговорив право на свободный выход. Затем шведы достигли острова Валаам и уничтожили монастырь. Постепенно шведские войска оккупировали значительные территории Северо-Запада России, включая и Новгород. По Столбовскому договору от 23 февраля 1617 года Россия оказалась отрезанной от берегов Балтики, потеряв Карельскую и Ижорскую земли. В Северном Приладожье новая граница прошла намного восточнее Кителя, через Погранкондуши.

Геноцид православного населения (русских, карелов, ижор) связанный с насильственным распространением лютеранства, привел к массовому исходу населения края вглубь России. Одних только карелов к середине XVII века переселилось не менее 30 тысяч человек. Их новой родиной стали районы Олонца, Тихвина, Валдая, Бежецка. Опустевшие земли Корелы заселялись финнами. На новые места уходили и кительцы, унося с собой на память горсти темно-красных, похожих на капельки крови, самоцветов.

Шведы вернулись в Кителя и возобновили здесь добычу «рубинов» для королевской казны. Еще несколько бочек самоцветов было отправлено в Стокгольм. К концу XVII века Кительские копи представляли собой серию рвов-щелей и траншей, уходящих вглубь скалы на многие метры. Вынутая и измельченная до дресвы порода была свалена у подножья скалы грядой длиной более 50 м. Самоцветы легко извлекались из мягкого, податливого слюдяного сланца. Далеко не все кристаллы граната были качественные, много из них попадалось трещиноватых и замутненных, почти не пригодных для изготовления украшений. Тем не менее, «карельские рубины» из Кителя ценились достаточно высоко, пока не подешевели. Сейчас кительские гранаты можно увидеть в минералогической коллекции Государственного Музея Швеции в Стокгольме.

После окончания Северной войны Россия вернула себе прежние карельские земли и получила выход в Балтийское море. На прежние места стали возвращаться карелы, к ним присоединились финны и русские крестьяне-переселенцы из внутренних губерний России. Шведские «рубиновые» копи в Кителя были заброшены. Местные жители рассказывали легенды о зарытых там сокровищах и истории, связанные с бывшими их хозяевами-шведами. Место, где раньше добывались самоцветы, карелы и финны называли Киделя Киви Каллио.

Фото Григорьевой Т.

В XVIII веке кительские «рубины» были определены как разновидность граната (что в переводе с латыни означает «подобный зернам»). За характерный фиалковый (фиолетовый) оттенок их официально называли венисами. Цена на этот довольно распространенный в природе гранат-альмандин не была такой высокой, как при шведах, в XVII веке. По этой причине специально организованной добычи граната в Кителя больше проводилось. Самоцветы потихоньку собирали крестьяне на полях во время вспашки земли и продавали любителям и купцам за умеренную цену, а те их шлифовали, полировали и вставляли в перстни, либо перепродавали огранщикам в Петербург и Москву.

Русский академик Н. Я. Озерецковский, посетивший Кителя в 1785 году, написал в своей книге: «Место сие примечания достойно по гранатам, которые там во множестве находятся. Камни сии величиною попадаются близ небольшого грецкого ореха, и малые ребята собирают их на поле, когда крестьяне пашут свою землю, из которой сохою вырываются они наружу, но гнездо их находится в Тальковом камне, в местечке Киделя Киви Каллио, которое начинается в лесу от селения не более как на версту… В Сердоболе видел я перстень, сделанный из здешнего граната, на котором темно-красный цвет столь был чист, что камень почти прозрачным казался» (1).

В XIX веке цена на кительский гранат упала еще больше. Мировой рынок наполнялся чешскими и африканскими пиропами и азиатскими альмандинами высокого качества. Кительские крестьяне по-прежнему собирали гранаты во время вспашки полей и время от времени продавали их скупщикам, а те в свою очередь, перепродавали их в Москву и другие места для дальнейшей обработки. Для кительцев это был небольшой и непостоянный приработок. Но находились и такие люди, в том числе и в Сердоболе, которые пытались разбогатеть на добыче кительских самоцветов. Каждое лето они отправлялись в окрестности Кителя на поиски сокровищ, и некоторым из них удавалось найти «гнездо» с качественными гранатами. Правда, разбогатеть эти старатели так и не смогли.

История сохранила сведения о том, что летом 1826 года поисками гранатов в районе Кителя занимался сердобольский крестьянин Степан Коргуев. Однажды он увидел в Сердоболе на руке у одного купца чудесный перстень с крупным иссиня-красным камнем. Купец рассказал Степану, что перстень достался ему от его отца, и что тот сам его изготовил из кительского граната. Немало сил затратил Коргуев, разыскивая в кительских скалах «гнездо» качественных самоцветов. В конце лета его ждала заслуженная награда: несколько десятков крупных темно-красных с фиолетовым оттенков кристаллов. Желая продать камни, Коргуев сообщил о своей находке сердобольскому градоначальнику Дальбергу, и подарил ему несколько из них. Для проверки качества гранатов, по просьбе Дальберга, в Сердоболь из Санкт-Петербурга приехал известный знаток самоцветов Я.В. Коковин. Выбрав десять лучших кристаллов из коллекции Коргуева, Коковин отвез их в Петербург известному коллекционеру и обладателю Минералогического кабинета графу Л. Перовскому. Три граната осели в коллекции, а семь самоцветов граф преподнес самому императору. По-видимому, и Перовский, и Дальберг, и Коргуев получили соответствующее вознаграждение за предоставленные ими камни.

Фото Григорьевой Т.

Кительские венисы в свое время сыграли немалую роль в становлении минералогической науки. В 1810 году Кителя посетил обер-бергмейстер Фурман и нашел здесь очень хорошие кристаллы. Два из них он отослал в Париж, своему знакомому, ученому-минералогу аббату Рэне Гаю. В ответ Фурман получил письмо. В нем Гаю выражал искреннюю благодарность за предоставленные камни, которые доказывали разработанную им теорию кристаллизации минералов. Гаю писал: «Многие минералоги, между коими могу вам наименовать двух знаменитых, Барона Гумбольда и Леопольда Буха, были восхищены вашими венисами и поздравили меня с приобретением такого сокровища» (2).

К концу XIX века интерес к кительским гранатам сохранялся, но их по-прежнему специально не добывали, довольствуясь тем, что собирали крестьяне на полях. Путешественники и исследователи при любой возможности старались заехать в Кителя. Например, в 1860-е годы здесь побывал озеровед А.П.Андреев. Вот что он писал в 1875 году: «Есть в горе место, где масса застыла каким-то слоистым коловоротом и в этом коловороте видны какие-то гранатного вида – величиною с волошский орех и менее – шарики, как бы раздавленные. Эти шарики легко выделяются из горы и называются здесь «киделя». Гранаты эти иногда можно достать из сланца довольно крупные, но внутренность их всегда как бы раздавленная и снова склеена каким-то цементом. В этой склеенной массе можно отделить кусочки, но небольшие, чистого и прекрасной воды альмандина, нежного цвета. Мы сделали себе на память золотой перстень с этими каменьями и гордимся тем, что добыли образец драгоценного камня с северного берега Ладожского озера». Тогда же исследователь обратил внимание на православную церковь, стоявшую на высоком холме, у кладбища, в самом центре деревни Кителя.

Еще в 1686 году, во времена шведского владычества, в Кителя появилась первая православная церковь во имя Архангела Михаила. Чтобы остановить исход карелов в Россию, шведские духовные власти были вынуждены разрешить на завоеванной ими земле Корелы строительство новых православных церквей и часовен.

После возвращения Северного Приладожья России, церковь в Кителя была главной в Импилахтинском приходе. Сюда приходили верующие из многих деревень, а вместе с ними купцы и торговцы.

В 1773 году церковь Архангела Михаила сгорела. Прихожане сразу же решили построить новую церковь на старом месте. Архиепископ Петербургский Габриэль дал благословение на её строительство. Уже в 1777 году новая церковь была готова. Внешне она напоминала церковь Святителя Николая Чудотворца на острове Риеккалансаари, вблизи Сердоболя. В том же году был образован Кительский православный приход (3).

В 1831 году обветшавшая «Старая Кительская» церковь (Архангела Михаила) была отстроена заново. Недалеко от нее, на соседнем пригорке, в 1883 году появилась еще одна православная церковь, освященная 11 сентября того же года во имя Архангела Михаила и Святого Пророка Илии. В народе ее также называли «Новая Кительская». Эта церковь была построена на пожертвование купца Ратинена, но, видимо, не очень качественно, так что уже в 1897 году ее пришлось ремонтировать.

Кровь земли карельской. Борисов И. В., изображение №5

24 февраля 1901 года церковь Архангела Михаила и Святого Пророка Илии сгорела из-за неисправности печи. Удалось спасти лишь небольшую часть церковной утвари, так как пожар начался в 8 часов утра. На месте сгоревшего храма надо было строить новую каменную церковь, но средств не хватало, и было принято решение строить церковь из дерева. За разработку проекта взялся сортавальский архитектор Йохан Оскар Леандер. Вновь отстроенная церковь была освящена 29 ноября 1907 года во имя Святого Пророка Илии.

«Старая Кительская» церковь все еще стояла, но постепенно ветшала, службы в ней почти не проводились, и Консистория обратилась к приходу с предложением приспособить ее для иных целей. Приход решил по-другому, и как только расплатился с долгами по строительству «Новой» церкви, принялся ремонтировать и «Старую».

Фото Григорьевой Т.

Так и стояли рядышком эти две церкви до самой «Зимней» войны. В январе-феврале 1940 года линия фронта проходила как раз через Кителя. Здесь, как и на всей территории к востоку, от Койриноя и Леметти до Уома, в кольце окружения гибли от снарядов, пуль, страшных морозов и голода части 18-й, 168-й стрелковых дивизий и 34-й танковой бригады 8 армии. Жители деревни, состоявшие в основном из финнов, заведомо уехали вглубь Финляндии. При артобстреле в Кителя сгорели не только почти все дома, хозяйственные постройки и обе церкви, но и лес на многие километры вокруг. А те деревья, которые остались, приехавшие весной 1940 года советские переселенцы, не могли распиливать на дрова из-за обилия в них осколков и пуль. Все поля вокруг были усеяны воронками от бомб и снарядов. В вывернутых взрывами комьях земли то тут, то там, словно капельки крови, краснели зерна гранатов.

Кровь земли карельской. Борисов И. В., изображение №7

В начале Великой Отечественной войны, осенью 1941 года, на пепелище в Кителя из Финляндии вернулась часть бывших жителей деревни. Они пытались заново отстроить сгоревшие дома и церковь Святого Пророка Илии, но осенью 1944 года вновь, и уже навсегда, покинули родные места, обосновавшись в Финляндии в районе Ювяскюля. Несколько лет назад бывшие жители Кителя, их дети и внуки установили у подножия «церковных» холмов в память о «Старой» и «Новой» Кительских церквях два гранитных валуна. На старом православном кладбище в Кителя тишина и покой. Еще различаются могильные холмики XIX — XX веков, кое — где даже сохранились обломки крестов и памятники советского времени.

Фото Григорьевой Т.

На месте церкви Пророка Илии сейчас растет густой лес. Он скрывает от любопытного глаза остатки фундамента. По широкой и длинной бетонной лестнице без перилл, можно подняться от дороги к фундаменту церкви и по его форме попытаться мысленно реконструировать прежний храм. Это была большая крестообразная в плане церковь с пристроенной колокольней. Судя по фотографиям, она напоминала Петропавловский (ныне Никольский) храм в городе Сортавала. За алтарем находились могилы священников Алексея (отца) и Михаила (сына) Шепелевских. В послевоенное время эти могилы были осквернены и разграблены. Священник Алексей Шепелевский (1787-1867 годы) вел передвижную школу по деревням и развивал местную народную школу, при нем стали подводить под «Старую» церковь каменный фундамент.

Фото Киселева И.

Во времена священника Василия Соболева, в начале XX века, в приходе строились «Новая» церковь (после пожара) и часовни в Китесюрья, Сюскюярви, Руокоярви и в других селениях. В 1909 году Соболев переехал в Сортавала и вместо него настоятелем назначили Иисака Мусовского. Через два года настоятелем Кительского прихода стал Владимир Толстохнов. Он пытался перевести церковное делопроизводство на русский язык, но в конце 1917 года, когда Финляндия получила независимость, был смещен с должности. Его место по просьбе прихожан снова занял Иисак Мусовский. С 1933 по 1937 годы настоятелем Кительского прихода служил выпускник Сортавальской духовной семинарии Пааво Саарикоски. Последним пастырем был Александр Оланто.

Когда-то в Кителя собирались представители многих окрестных деревень для решения различных экономических и духовных вопросов. Большинство из них были православные, но они не чурались лютеран и многие хозяйственные проблемы решали совместно. Центр деревни находился там, где стояли церкви и народная школа. Здесь же находились усадьбы священников и магазины.

Кровь земли карельской. Борисов И. В., изображение №10

Как — то летом 1880 года в доме Юдина в Кителя собралось много гостей: учитель школы Николай Воронов справлял свою свадьбу. Среди приглашенных были трое священников: Сергий Окулов (настоятель Петропавловского храма в Сортавале), Гавриил Соболев и Михаил Казанский. Обсуждая различные вопросы, священники заострили внимание на ухудшающемся положении православной общины, и приняли решение основать Общество (Братство) Святых Сергия и Германа, которое могло бы поправить дело. В 1885 году зарегистрировали Устав Общества, и вскоре вышел первый номер газеты «Утренняя Заря». Основой деятельности Общества Святых Сергия и Германа стала пропаганда карельской православной культуры и образование населения. В Обществе активно работали учителя Яякко Хяркенен и Урье Саарела, которые проводили собрания, читали лекции по деревням приходов (4).

Кровь земли карельской. Борисов И. В., изображение №11

Большую поддержку Обществу оказывал Валаамский монастырь и его подворье на острове Св. Германа (Сюскюянсаари), недалеко от Кителя. В Германовском скиту стояла красивая церковь Святого Александра Невского, построенная в 1903 году из красного валаамского кирпича и такого же цвета красивого «валаамского» гранита, а также, деревянные казармы. Здесь постоянно жило несколько десятков монахов, преимущественно русских, занимавшихся сельским хозяйством, рыболовством и садоводством. В настоящее время церковь Александра Невского находится в аварийном состоянии на территории камнеобрабатывающего предприятия.

Старожилы Кителя и их дети, ныне проживающие в Финляндии, с гордостью вспоминают, что в Кителя родилась и долгое время жила известная в Финляндии писательница Кюлликки Мянтюля. Большой популярностью пользовались ее рассказы и новеллы о карелах и природе Северного Приладожья.

Много других интересных людей – карелов, финнов и русских – связали свою жизнь с Кителя: занимались сельским хозяйством, промышляли, строили дома и церкви, учили детей, защищали от врагов. Память о них живет в книгах, изданных в Финляндии, в валунах, поставленных финнами на местах прежних церквей, в просторных полях и развалинах построек исчезнувшей деревни…и конечно же, в этих удивительных камешках-гранатах, которыми усеяна кительская земля.

Фото Киселева И.

В последние десятилетия Кителя постигла новая беда. Сюда вновь пришли старатели – охотники за самоцветами. В советские времена Кительское месторождение граната изучалось геологами, и об этом месторождении много писали в научно-популярной и научной литературе. С 1970-х годов в Кителя стали приезжать для прохождения геологической практики студенты из Москвы и Ленинграда. Они ходили в маршруты и осматривали месторождение, по возможности, собирая образцы пород для исследования. Ущерба природе и горно-историческому памятнику «Киделя Киви Каллио» от заезжих студентов и любителей камня было немного, поскольку гранат собирали в небольшом количестве в старых выработках и отвалах. Мы тоже бывали на Кительских копях, благо добраться до них тогда было очень просто: сесть на Финляндском вокзале на поезд до Питкяранты, доехать до станции «42 километр», а там до копей – рукой подать. Из Кителя возвращались в Ленинград всегда в приподнятом настроении, и показывали найденные самоцветы всем знакомым и сокурсникам.

С начала 1990-х годов в Кителя все чаще стали приезжать из Петербурга и Москвы специально организованные группы сборщиков камней. В ход пошли старые отвалы: их просеивали через сетки в надежде отыскать вывалившиеся из породы кристаллы. Этого оказалось недостаточно, и тогда стали проходить траншеи в скале. Не имея лицензии на разработку сырья, старатели изуродовали древнейший на территории Северного Приладожья горно-исторический и геологический памятник. Если кто-нибудь из вас побывает в Киделя Киви Каллио, тот будет потрясен творящимся там беспределом: словно язвы зияют на поверхности скалы недавно пройденные траншеи, старые отвалы перекопаны и просеяны раза по три и больше, многие деревья спилены, всюду разбросаны консервные банки и пластмассовые бутылки, под скалой ютятся уродливого вида строения и палатки… Навстречу вам крадучись выйдет какой-нибудь заросший тип и посоветует держаться подальше от этого места…Если же вас будет много, то скорее всего обитатели копей постараются незаметно исчезнуть в глубине леса, захватив с собою добытые сокровища.

Незаконной добычей гранатов в Кителя занимаются кустари-одиночки из Сортавала, Питкяранта, Санкт-Петербурга и Москвы. Теперь кительские гранаты и скромные изделия из них можно купить в Санкт-Петербурге, Москве и на Валааме. Однажды мы видели эти камни в финском городке Оутокумпу. Они были рассыпаны как зерно в огромной ванне, и предлагались по-дешевке, бери — не хочу…

Кительское месторождение граната в районе скалы Киделя Киви Каллио – это интереснейший в Карелии геологический и историко-культурный объект, достойный быть памятником. Но пока что здесь хозяйничают старатели, потихоньку уничтожающие старые, еще начатые шведами, выработки, до неузнаваемости изменяя природный и культурный ландшафт.

  1. Озерецковский Н.Я. путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому. СПб., 1812.

2. Фурман Г. Минералогическое описание некоторой части Старой и Новой Финляндии// Горный журнал. СПб., 1828, кн. 2, № 11

3. Копонен П. Моя родина-Импилахти. Финляндия, 1993.

4. Килинен, 1890

© Борисов И.В. Каменное ожерелье Ладоги. Павловск, 2015 г., с. 104-120

]]>
«Вот анфракс … Это камень любви, гнева и крови». А.И. Куприн Каждый раз, подъезжая с друзьями к развилке Питкяранта-Мурсула, мы оживлялись, и начинали всматриваться в силуэты приближающихся холмов. Завидев у их подножья высоченные столетние лиственницы, вздыхали: «Кителя…». На душе становилось одновременно грустно и радостно. И кто-нибудь из нас обязательно мечтательно добавит: «Вот бы заехать за гранатом…». Кто из любителей и знатоков камня не мечтал побывать в Кителя и найти здесь свой лучший самоцвет? На всю Россию-матушку славятся эти места своими темно-красными с фиалковым оттенком гранатами – альмандинами. И эти самоцветы уже более 400 лет путешествуют по нашей стране и Европе. До начала «Зимней» войны 1939-1940 годов в Кителя в окружении лиственниц стояли две православные церкви, куда ходили верующие со всей округи. С одной стороны, Кителя — известнейшее на северо-западе России месторождение поделочного и коллекционного граната, с другой – бывший центр православной земли Импилахти. Здесь чудесным образом материальное и духовное соединились и воплотились в камне, похожим на капельки крови. По мнению историков, первоначально деревня Кителя называлась Китиля. Кто — то из чиновников, вписывая название деревни в документы, по ошибке изменил одну букву, и стало — Кителя. Первыми ее жителями были карелы, пришедшие в начале XVI века с побережья Ладоги в поисках хороших земель. Распахивая поля сохою, кительские крестьяне часто находили в земле невиданные ими ранее округлые, с небольшой грецкий орех, темно-красные камешки, которые они называли «китиля киви». Не зная настоящую цену этих камней, крестьяне поначалу собирали их, и отдавали детям для игр. Но пришло время, когда кительские самоцветы увидели новгородские и московские купцы и определили их как анфракс или червцы — так называли «господина всех камней» — гранат на Руси. Красные гранаты вместе с другими огненно-красными камнями — рубинами, топазами, шпинелью — привозились в Россию и Европу из стран Азии и Африки, через город Алабанда в Малой Азии — древнейший центр обработки самоцветов. Гранат стал почитаться людьми еще с VI века до Р.Х. Римский писатель и ученый Плиний Старший (23-79 годы от Р.Х.) так говорил об этом чудесном камне: «Первое место среди малиново-красных камней занимает карбункул, называемый так потому, что он напоминает огонь». Гранату приписывались лечебные свойства. Считалось, что он врачует сердце, мозг и память, веселит душу, останавливает кровотечение, успокаивает желудок. По поверью, гранат в перстне обеспечивал его владельцу доброе расположение друзей, отводил опасность, предохранял от измены, изгонял черные мысли. Это камень любви: подарок перстня с гранатом символизировал уверение в дружбе, любви и благодарности. В России долгое время не было своего граната. Существовало даже поверье, что в холодной русской земле красные, огненные камни просто не могут родиться. И вдруг такая неожиданная находка красных самоцветов на карельской земле, на северном побережье Ладожского озера! В первой половине XVI века жители Кителя и ближайших деревень платили кительскими самоцветами дань Москве, пока не вторглись в карельские земли шведские отряды, неся с собой смерть и разрушения. Началась Ливонская война, опустошив-шая шведским мечом Корельский уезд. Карелы не смирились с оккупацией, и в 1582 году началось массовое партизанское движение, одним из руководителей которого был крестьянин из Никольско-Сердобольского погоста Кирилл Рогозин. Кителя находилась в стороне от военных баталий, но ее жители ушли в партизанские отряды, зная, что шведы придут и сюда. Шведы давно были наслышаны о кительских самоцветах и мечтали в своих дерзких планах завладеть ими. После захвата Корелы (5 ноября 1580 г.), Лаури Торстейн привез в Стокгольм королю Юхану III несколько образцов сланца с кристаллами «рубинов», выломанных из скал в окрестностях Кителя. Шведы действительно приняли обыкновенные темно-красные гранаты за более ценные рубины. 23 октября 1583 года Юхан III приказал отправить в Кителя из Кексгольма (быв. Корелы) военный отряд с целью добычи драгоценных камней для шведской казны. Недалеко от опустевшей деревни, в подножье невысокой плоской скалы, шведы заложили несколько узких горизонтальных рвов, и начали добывать самоцветы. Через какое-то время в Стокгольм были отправлены первых две бочки, наполненные «карельскими рубинами» — дорогой подарок королю. В конце XVI века Россия возобновила военные действия со Швецией. Война 1590-1593 годов была победоносной. По Тявзинскому мирному договору 1595 года Россия вернула себе захваченные шведами земли. В Кителя ненадолго вернулась мирная жизнь. В начале XVII века шведские войска, под руководством Якова Делагарди, вновь вторглись в карельские земли. В 1610 году началась длительная осада крепости Корела, в которой помимо гарнизона численностью 500 человек под командованием воеводы И. М. Пушкина собралось от 2 до 3 тысяч карел во главе с Григорием Сиркиным. Здесь же был карельский епископ Сильвестр. Только 2 марта 1611 года, когда в живых оставалось не более 100 защитников, воевода сдал крепость, выговорив право на свободный выход. Затем шведы достигли острова Валаам и уничтожили монастырь. Постепенно шведские войска оккупировали значительные территории Северо-Запада России, включая и Новгород. По Столбовскому договору от 23 февраля 1617 года Россия оказалась отрезанной от берегов Балтики, потеряв Карельскую и Ижорскую земли. В Северном Приладожье новая граница прошла намного восточнее Кителя, через Погранкондуши. Геноцид православного населения (русских, карелов, ижор) связанный с насильственным распространением лютеранства, привел к массовому исходу населения края вглубь России. Одних только карелов к середине XVII века переселилось не менее 30 тысяч человек. Их новой родиной стали районы Олонца, Тихвина, Валдая, Бежецка. Опустевшие земли Корелы заселялись финнами. На новые места уходили и кительцы, унося с собой на память горсти темно-красных, похожих на капельки крови, самоцветов. Шведы вернулись в Кителя и возобновили здесь добычу «рубинов» для королевской казны. Еще несколько бочек самоцветов было отправлено в Стокгольм. К концу XVII века Кительские копи представляли собой серию рвов-щелей и траншей, уходящих вглубь скалы на многие метры. Вынутая и измельченная до дресвы порода была свалена у подножья скалы грядой длиной более 50 м. Самоцветы легко извлекались из мягкого, податливого слюдяного сланца. Далеко не все кристаллы граната были качественные, много из них попадалось трещиноватых и замутненных, почти не пригодных для изготовления украшений. Тем не менее, «карельские рубины» из Кителя ценились достаточно высоко, пока не подешевели. Сейчас кительские гранаты можно увидеть в минералогической коллекции Государственного Музея Швеции в Стокгольме. После окончания Северной войны Россия вернула себе прежние карельские земли и получила выход в Балтийское море. На прежние места стали возвращаться карелы, к ним присоединились финны и русские крестьяне-переселенцы из внутренних губерний России. Шведские «рубиновые» копи в Кителя были заброшены. Местные жители рассказывали легенды о зарытых там сокровищах и истории, связанные с бывшими их хозяевами-шведами. Место, где раньше добывались самоцветы, карелы и финны называли Киделя Киви Каллио. В XVIII веке кительские «рубины» были определены как разновидность граната (что в переводе с латыни означает «подобный зернам»). За характерный фиалковый (фиолетовый) оттенок их официально называли венисами. Цена на этот довольно распространенный в природе гранат-альмандин не была такой высокой, как при шведах, в XVII веке. По этой причине специально организованной добычи граната в Кителя больше проводилось. Самоцветы потихоньку собирали крестьяне на полях во время вспашки земли и продавали любителям и купцам за умеренную цену, а те их шлифовали, полировали и вставляли в перстни, либо перепродавали огранщикам в Петербург и Москву. Русский академик Н. Я. Озерецковский, посетивший Кителя в 1785 году, написал в своей книге: «Место сие примечания достойно по гранатам, которые там во множестве находятся. Камни сии величиною попадаются близ небольшого грецкого ореха, и малые ребята собирают их на поле, когда крестьяне пашут свою землю, из которой сохою вырываются они наружу, но гнездо их находится в Тальковом камне, в местечке Киделя Киви Каллио, которое начинается в лесу от селения не более как на версту… В Сердоболе видел я перстень, сделанный из здешнего граната, на котором темно-красный цвет столь был чист, что камень почти прозрачным казался» (1). В XIX веке цена на кительский гранат упала еще больше. Мировой рынок наполнялся чешскими и африканскими пиропами и азиатскими альмандинами высокого качества. Кительские крестьяне по-прежнему собирали гранаты во время вспашки полей и время от времени продавали их скупщикам, а те в свою очередь, перепродавали их в Москву и другие места для дальнейшей обработки. Для кительцев это был небольшой и непостоянный приработок. Но находились и такие люди, в том числе и в Сердоболе, которые пытались разбогатеть на добыче кительских самоцветов. Каждое лето они отправлялись в окрестности Кителя на поиски сокровищ, и некоторым из них удавалось найти «гнездо» с качественными гранатами. Правда, разбогатеть эти старатели так и не смогли. История сохранила сведения о том, что летом 1826 года поисками гранатов в районе Кителя занимался сердобольский крестьянин Степан Коргуев. Однажды он увидел в Сердоболе на руке у одного купца чудесный перстень с крупным иссиня-красным камнем. Купец рассказал Степану, что перстень достался ему от его отца, и что тот сам его изготовил из кительского граната. Немало сил затратил Коргуев, разыскивая в кительских скалах «гнездо» качественных самоцветов. В конце лета его ждала заслуженная награда: несколько десятков крупных темно-красных с фиолетовым оттенков кристаллов. Желая продать камни, Коргуев сообщил о своей находке сердобольскому градоначальнику Дальбергу, и подарил ему несколько из них. Для проверки качества гранатов, по просьбе Дальберга, в Сердоболь из Санкт-Петербурга приехал известный знаток самоцветов Я.В. Коковин. Выбрав десять лучших кристаллов из коллекции Коргуева, Коковин отвез их в Петербург известному коллекционеру и обладателю Минералогического кабинета графу Л. Перовскому. Три граната осели в коллекции, а семь самоцветов граф преподнес самому императору. По-видимому, и Перовский, и Дальберг, и Коргуев получили соответствующее вознаграждение за предоставленные ими камни. Кительские венисы в свое время сыграли немалую роль в становлении минералогической науки. В 1810 году Кителя посетил обер-бергмейстер Фурман и нашел здесь очень хорошие кристаллы. Два из них он отослал в Париж, своему знакомому, ученому-минералогу аббату Рэне Гаю. В ответ Фурман получил письмо. В нем Гаю выражал искреннюю благодарность за предоставленные камни, которые доказывали разработанную им теорию кристаллизации минералов. Гаю писал: «Многие минералоги, между коими могу вам наименовать двух знаменитых, Барона Гумбольда и Леопольда Буха, были восхищены вашими венисами и поздравили меня с приобретением такого сокровища» (2). К концу XIX века интерес к кительским гранатам сохранялся, но их по-прежнему специально не добывали, довольствуясь тем, что собирали крестьяне на полях. Путешественники и исследователи при любой возможности старались заехать в Кителя. Например, в 1860-е годы здесь побывал озеровед А.П.Андреев. Вот что он писал в 1875 году: «Есть в горе место, где масса застыла каким-то слоистым коловоротом и в этом коловороте видны какие-то гранатного вида – величиною с волошский орех и менее – шарики, как бы раздавленные. Эти шарики легко выделяются из горы и называются здесь «киделя». Гранаты эти иногда можно достать из сланца довольно крупные, но внутренность их всегда как бы раздавленная и снова склеена каким-то цементом. В этой склеенной массе можно отделить кусочки, но небольшие, чистого и прекрасной воды альмандина, нежного цвета. Мы сделали себе на память золотой перстень с этими каменьями и гордимся тем, что добыли образец драгоценного камня с северного берега Ладожского озера». Тогда же исследователь обратил внимание на православную церковь, стоявшую на высоком холме, у кладбища, в самом центре деревни Кителя. Еще в 1686 году, во времена шведского владычества, в Кителя появилась первая православная церковь во имя Архангела Михаила. Чтобы остановить исход карелов в Россию, шведские духовные власти были вынуждены разрешить на завоеванной ими земле Корелы строительство новых православных церквей и часовен. После возвращения Северного Приладожья России, церковь в Кителя была главной в Импилахтинском приходе. Сюда приходили верующие из многих деревень, а вместе с ними купцы и торговцы. В 1773 году церковь Архангела Михаила сгорела. Прихожане сразу же решили построить новую церковь на старом месте. Архиепископ Петербургский Габриэль дал благословение на её строительство. Уже в 1777 году новая церковь была готова. Внешне она напоминала церковь Святителя Николая Чудотворца на острове Риеккалансаари, вблизи Сердоболя. В том же году был образован Кительский православный приход (3). В 1831 году обветшавшая «Старая Кительская» церковь (Архангела Михаила) была отстроена заново. Недалеко от нее, на соседнем пригорке, в 1883 году появилась еще одна православная церковь, освященная 11 сентября того же года во имя Архангела Михаила и Святого Пророка Илии. В народе ее также называли «Новая Кительская». Эта церковь была построена на пожертвование купца Ратинена, но, видимо, не очень качественно, так что уже в 1897 году ее пришлось ремонтировать. 24 февраля 1901 года церковь Архангела Михаила и Святого Пророка Илии сгорела из-за неисправности печи. Удалось спасти лишь небольшую часть церковной утвари, так как пожар начался в 8 часов утра. На месте сгоревшего храма надо было строить новую каменную церковь, но средств не хватало, и было принято решение строить церковь из дерева. За разработку проекта взялся сортавальский архитектор Йохан Оскар Леандер. Вновь отстроенная церковь была освящена 29 ноября 1907 года во имя Святого Пророка Илии. «Старая Кительская» церковь все еще стояла, но постепенно ветшала, службы в ней почти не проводились, и Консистория обратилась к приходу с предложением приспособить ее для иных целей. Приход решил по-другому, и как только расплатился с долгами по строительству «Новой» церкви, принялся ремонтировать и «Старую». Так и стояли рядышком эти две церкви до самой «Зимней» войны. В январе-феврале 1940 года линия фронта проходила как раз через Кителя. Здесь, как и на всей территории к востоку, от Койриноя и Леметти до Уома, в кольце окружения гибли от снарядов, пуль, страшных морозов и голода части 18-й, 168-й стрелковых дивизий и 34-й танковой бригады 8 армии. Жители деревни, состоявшие в основном из финнов, заведомо уехали вглубь Финляндии. При артобстреле в Кителя сгорели не только почти все дома, хозяйственные постройки и обе церкви, но и лес на многие километры вокруг. А те деревья, которые остались, приехавшие весной 1940 года советские переселенцы, не могли распиливать на дрова из-за обилия в них осколков и пуль. Все поля вокруг были усеяны воронками от бомб и снарядов. В вывернутых взрывами комьях земли то тут, то там, словно капельки крови, краснели зерна гранатов. В начале Великой Отечественной войны, осенью 1941 года, на пепелище в Кителя из Финляндии вернулась часть бывших жителей деревни. Они пытались заново отстроить сгоревшие дома и церковь Святого Пророка Илии, но осенью 1944 года вновь, и уже навсегда, покинули родные места, обосновавшись в Финляндии в районе Ювяскюля. Несколько лет назад бывшие жители Кителя, их дети и внуки установили у подножия «церковных» холмов в память о «Старой» и «Новой» Кительских церквях два гранитных валуна. На старом православном кладбище в Кителя тишина и покой. Еще различаются могильные холмики XIX — XX веков, кое — где даже сохранились обломки крестов и памятники советского времени. На месте церкви Пророка Илии сейчас растет густой лес. Он скрывает от любопытного глаза остатки фундамента. По широкой и длинной бетонной лестнице без перилл, можно подняться от дороги к фундаменту церкви и по его форме попытаться мысленно реконструировать прежний храм. Это была большая крестообразная в плане церковь с пристроенной колокольней. Судя по фотографиям, она напоминала Петропавловский (ныне Никольский) храм в городе Сортавала. За алтарем находились могилы священников Алексея (отца) и Михаила (сына) Шепелевских. В послевоенное время эти могилы были осквернены и разграблены. Священник Алексей Шепелевский (1787-1867 годы) вел передвижную школу по деревням и развивал местную народную школу, при нем стали подводить под «Старую» церковь каменный фундамент. Во времена священника Василия Соболева, в начале XX века, в приходе строились «Новая» церковь (после пожара) и часовни в Китесюрья, Сюскюярви, Руокоярви и в других селениях. В 1909 году Соболев переехал в Сортавала и вместо него настоятелем назначили Иисака Мусовского. Через два года настоятелем Кительского прихода стал Владимир Толстохнов. Он пытался перевести церковное делопроизводство на русский язык, но в конце 1917 года, когда Финляндия получила независимость, был смещен с должности. Его место по просьбе прихожан снова занял Иисак Мусовский. С 1933 по 1937 годы настоятелем Кительского прихода служил выпускник Сортавальской духовной семинарии Пааво Саарикоски. Последним пастырем был Александр Оланто. Когда-то в Кителя собирались представители многих окрестных деревень для решения различных экономических и духовных вопросов. Большинство из них были православные, но они не чурались лютеран и многие хозяйственные проблемы решали совместно. Центр деревни находился там, где стояли церкви и народная школа. Здесь же находились усадьбы священников и магазины. Как — то летом 1880 года в доме Юдина в Кителя собралось много гостей: учитель школы Николай Воронов справлял свою свадьбу. Среди приглашенных были трое священников: Сергий Окулов (настоятель Петропавловского храма в Сортавале), Гавриил Соболев и Михаил Казанский. Обсуждая различные вопросы, священники заострили внимание на ухудшающемся положении православной общины, и приняли решение основать Общество (Братство) Святых Сергия и Германа, которое могло бы поправить дело. В 1885 году зарегистрировали Устав Общества, и вскоре вышел первый номер газеты «Утренняя Заря». Основой деятельности Общества Святых Сергия и Германа стала пропаганда карельской православной культуры и образование населения. В Обществе активно работали учителя Яякко Хяркенен и Урье Саарела, которые проводили собрания, читали лекции по деревням приходов (4). Большую поддержку Обществу оказывал Валаамский монастырь и его подворье на острове Св. Германа (Сюскюянсаари), недалеко от Кителя. В Германовском скиту стояла красивая церковь Святого Александра Невского, построенная в 1903 году из красного валаамского кирпича и такого же цвета красивого «валаамского» гранита, а также, деревянные казармы. Здесь постоянно жило несколько десятков монахов, преимущественно русских, занимавшихся сельским хозяйством, рыболовством и садоводством. В настоящее время церковь Александра Невского находится в аварийном состоянии на территории камнеобрабатывающего предприятия. Старожилы Кителя и их дети, ныне проживающие в Финляндии, с гордостью вспоминают, что в Кителя родилась и долгое время жила известная в Финляндии писательница Кюлликки Мянтюля. Большой популярностью пользовались ее рассказы и новеллы о карелах и природе Северного Приладожья. Много других интересных людей – карелов, финнов и русских – связали свою жизнь с Кителя: занимались сельским хозяйством, промышляли, строили дома и церкви, учили детей, защищали от врагов. Память о них живет в книгах, изданных в Финляндии, в валунах, поставленных финнами на местах прежних церквей, в просторных полях и развалинах построек исчезнувшей деревни…и конечно же, в этих удивительных камешках-гранатах, которыми усеяна кительская земля. В последние десятилетия Кителя постигла новая беда. Сюда вновь пришли старатели – охотники за самоцветами. В советские времена Кительское месторождение граната изучалось геологами, и об этом месторождении много писали в научно-популярной и научной литературе. С 1970-х годов в Кителя стали приезжать для прохождения геологической практики студенты из Москвы и Ленинграда. Они ходили в маршруты и осматривали месторождение, по возможности, собирая образцы пород для исследования. Ущерба природе и горно-историческому памятнику «Киделя Киви Каллио» от заезжих студентов и любителей камня было немного, поскольку гранат собирали в небольшом количестве в старых выработках и отвалах. Мы тоже бывали на Кительских копях, благо добраться до них тогда было очень просто: сесть на Финляндском вокзале на поезд до Питкяранты, доехать до станции «42 километр», а там до копей – рукой подать. Из Кителя возвращались в Ленинград всегда в приподнятом настроении, и показывали найденные самоцветы всем знакомым и сокурсникам. С начала 1990-х годов в Кителя все чаще стали приезжать из Петербурга и Москвы специально организованные группы сборщиков камней. В ход пошли старые отвалы: их просеивали через сетки в надежде отыскать вывалившиеся из породы кристаллы. Этого оказалось недостаточно, и тогда стали проходить траншеи в скале. Не имея лицензии на разработку сырья, старатели изуродовали древнейший на территории Северного Приладожья горно-исторический и геологический памятник. Если кто-нибудь из вас побывает в Киделя Киви Каллио, тот будет потрясен творящимся там беспределом: словно язвы зияют на поверхности скалы недавно пройденные траншеи, старые отвалы перекопаны и просеяны раза по три и больше, многие деревья спилены, всюду разбросаны консервные банки и пластмассовые бутылки, под скалой ютятся уродливого вида строения и палатки… Навстречу вам крадучись выйдет какой-нибудь заросший тип и посоветует держаться подальше от этого места…Если же вас будет много, то скорее всего обитатели копей постараются незаметно исчезнуть в глубине леса, захватив с собою добытые сокровища. Незаконной добычей гранатов в Кителя занимаются кустари-одиночки из Сортавала, Питкяранта, Санкт-Петербурга и Москвы. Теперь кительские гранаты и скромные изделия из них можно купить в Санкт-Петербурге, Москве и на Валааме. Однажды мы видели эти камни в финском городке Оутокумпу. Они были рассыпаны как зерно в огромной ванне, и предлагались по-дешевке, бери — не хочу… Кительское месторождение граната в районе скалы Киделя Киви Каллио – это интереснейший в Карелии геологический и историко-культурный объект, достойный быть памятником. Но пока что здесь хозяйничают старатели, потихоньку уничтожающие старые, еще начатые шведами, выработки, до неузнаваемости изменяя природный и культурный ландшафт. Озерецковский Н.Я. путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому. СПб., 1812. 2. Фурман Г. Минералогическое описание некоторой части Старой и Новой Финляндии// Горный журнал. СПб., 1828, кн. 2, № 11 3. Копонен П. Моя родина-Импилахти. Финляндия, 1993. 4. Килинен, 1890 © Борисов И.В. Каменное ожерелье Ладоги. Павловск, 2015 г., с. 104-120
Александринский медеплавильный завод в Питкяранте. https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/aleksandrinskij-medeplavilnyj-zavod-v-pitkyarante/ https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/aleksandrinskij-medeplavilnyj-zavod-v-pitkyarante/ 22-23 сентября этого года в городе Сортавала побывали студенты и преподаватели из Санкт-Петербургского горного института и Фрайбергской горной академии (Германия). Они приехали на северный берег Ладоги не случайно. У Михаила Морозова, доцента СПГИ, давно было желание посетить места, где в прошлые века добывали строительный камень для Санкт-Петербурга и рудное сырьё. При встрече с делегацией из … Александринский медеплавильный завод в Питкяранте. Читать полностью » - Wed, 26 Feb 2020 21:53:24 +0300

Руины Александринского медеплавильного завода в Питкяранте

Александринский медеплавильный завод в Питкяранте.

22-23 сентября этого года в городе Сортавала побывали студенты и преподаватели из Санкт-Петербургского горного института и Фрайбергской горной академии (Германия). Они приехали на северный берег Ладоги не случайно. У Михаила Морозова, доцента СПГИ, давно было желание посетить места, где в прошлые века добывали строительный камень для Санкт-Петербурга и рудное сырьё. При встрече с делегацией из Германии разговор зашёл об известном саксонском горном мастере из города Фрайберга Густаве Альбрехте, с именем которого связывается становление в Питкяранта горного дела и металлургии в 1830-1840-е годы. Это событие послужило поводом вспомнить ещё об одном металлургическом заводе в окрестностях Питкяранта, строительство которого было начато Густавом Альбрехтом в 1840 году.

Много лет назад, прогуливаясь по окрестностям Питкяранта, в тёмном еловом лесу мы неожиданно наткнулись на руины каких-то очень старых сооружений. Нас поразили странные выступы фундамента из оплавленных камней и шлака. Недалеко, на порогах, шумел ручей. В 50 метрах от развалин мы увидели отвалы черного пористого шлака, оставшегося от плавки металлов. Так мы обнаружили место, где в 1840-е годы работал ещё один медеплавильный завод на Долгом берегу, известный под названием Александринский.

Фундамент Александринского медеплавильного завода в Питкяранте

Как уже писалось ранее, Густав Альбрехт был приглашён в Питкяранта (Долгий берег) для управления горным и заводским производством Всеволодом Омельяновым, владевшим с 1832 года здешними рудными приисками. В 1839 году Альбрехт ушел от Омельянова и завел свое дело. К востоку от старого прииска он разведал новый рудный участок и в 1840 году оформил его на имя своей жены Александры, родом из Импилахти. Как иностранец, Альбрехт не имел права владеть недрами, но строить плавильные заводы на территории Финляндии ему разрешалось, причем на весьма льготных условиях. В конце 1840 года саксонский горный мастер начал строить к востоку от Питкяранта, в низовье ручья Келеноя небольшой медеплавильный завод, назвав его в честь своей супруги Александринским.

ручей Келеноя

В 1841 году Альбрехт подал заявку на строительство ещё одного медеплавильного завода недалеко от Импилахти, в Сумерия. Горный Департамент Финляндии отказал ему в этой просьбе, но разрешил построить здесь известковый завод.

В начале 1842 года ещё недостроенный Александринский медеплавильный завод на ручье Келеноя, вместе с рудными площадями в Питкяранта, Густав Альбрехт продал Генриху Клее, которому государство предоставило значительную ссуду. Клее заложил новые шахты и завершил строительство завода на Келеноя. Его помощником выступал санкт-петербургский предприниматель Александр Хардер.

ручей Келеноя

Уже в декабре 1843 года на Александринском медеплавильном заводе была проведена первая опытная плавка руды на купферштейн, из которого впоследствии выплавили более тонны чистой меди.

Руины Александринского медеплавильного завода в Питкяранте

По данным горного инженера Г. А. Иосса в 1844 году устройство Александринского медеплавильного завода выглядело следующим образом.

От плотины на ручье Келеноя к плавильной фабрике был протянут деревянный водопровод длиной 175 метров, по которому вода поступала на лопасти «наливного колеса» диаметром 4 метра. Под действием воды колесо вращалось со скоростью 15 оборотов в минуту и через систему ременно-колесной передачи приводило в движение «воздуходувную машину» — чугунный вентилятор, нагнетавший воздух в две печи и горн. По проекту Г.А. Иосса, в одной печи шла проплавка руды на купферштейн, в другой – купферштейна на «черную медь», которую потом очищали в гармахерском горне. Плавильные печи имели вид доменных печей с прямой шахтой. Их наружные стены были выполнены из обыкновенного кирпича, а внутренние – из огнеупорного английского производства.

Руины Александринского медеплавильного завода в Питкяранте

В 1844 году на Александринском заводе плавили убогую железную руду, содержавшую всего 1.9 % меди, но в последующие годы качество руды улучшилось. Поначалу из руды выплавляли только купферштейн – шлак с медью, который обжигали и складывали у завода до лучших времён. Каждые полчаса в печь засыпалась «колоша» — смесь, состоявшая из 18.5 килограммов древесного угля, 115 килограммов руды и 2 килограммов обожженной извести. В сутки проплавлялось в купферштейн 5.5 тонн медной руды.

Через некоторое время на заводе запустили печь для плавки купферштейна на «черную медь» и гармахерский горн. Для этого в Питкяранта из Фалуна (Швеция) специально приехало несколько мастеров и рабочих. За период 1844-1847 годов на Александринском заводе было выплавлено около 16 тонн чистой меди.

Руины Александринского медеплавильного завода в Питкяранте

После 1845 года Александринский завод получил в распоряжение новые участки, куда вошли торфяные болота Хопунсуо, Койтасуо, Тетринсуо и озеро Ниетъярви, расположенные к северу от Питкяранта. На тот момент завод имел в запасе 2500 тонн выплавленной меди и 1300 тонн медной руды.

В 1847 году, после смерти Омельянова, единоличным владельцем Питкярантских рудников и заводов стал Генрих Клее. В том же году он продал предприятие за 120 000 рублей серебром санкт-петербургской «Питкярантской компании», в состав которой вошли известные заводчики и предприниматели: Иосса, Евреинов, Муссард, Сегуйн, Дувал. 7 июля 1848 года правительство Финляндии предоставило этой компании право пользования недрами Питкяранта и лесами всего северо-восточного побережья Ладожского озера.

Руины Александринского медеплавильного завода в Питкяранте

Директор компании советник Андерс Комонен был жёстким администратором и держал своих работников в «ежовых рукавицах». Он запретил свободную торговлю вина в Питкяранта, чем заслужил ненависть простых людей. В Государственном областном архиве города Выборга хранится один интересный документ за 1848 год с жалобой государственного крестьянина Костромской губернии Матвея Семёнова, подрядившегося для плотницких работ в Финляндии, на управляющего Питкярантским заводом Комонена, который, с его слов, «…причиняя крестьянам разные обиды», не выплатил положенной им за работу денежной суммы. В то время Питкяранта входила в состав Сердобольского уезда, и документ был написан на имя сердобольского градоначальника.

«Питкярантская компания» не стала вкладывать средства в Александринский завод и в конце 1840-х годов вместо него построила выше по течению на ручье Келеноя новый медеплавильный завод (Аласавотта), который, правда, проработал совсем недолго.

ручей Келеноя

Время и люди уничтожили почти все следы Александринского медеплавильного завода. Темный еловый лес и толстый слой мха с перегнившей хвоёй скрывает остатки фундаментов фабрики и плавильных печей. Только гряды черного пористого шлака, слабо заметные в зарослях кустарника, напоминают о некогда кипевшей здесь работе. Ручей Келеноя сильно обмелел за последние сто лет.

Отвалы породы

В месте впадения ручья Келеноя в Ладожское озеро, всего в 200 метрах от бывшего завода, расположена красивая бухточка с песчано-валунными берегами. Здесь ещё сохранилась старая дамба, по которой более полутора веков назад с завода вывозили медь для погрузки на суда. Питкярантцы любят здесь отдыхать, купаться и ловить рыбу. Иногда в воде можно увидеть чёрные гальки пористого шлака, оставшегося от выплавки металлов.

С берегов бухты открываются бескрайние просторы Ладоги с редкими островами вдалеке. До ближайшего островка Рухкамосаари (в народе прозванном Шапкой) – около одного километра, а до дальнего Валаамского архипелага – более 17 километров. В бухте Келеноя часто бывает ветрено. Суровые волны обрушиваются на берег и с шумом разбиваются о гранитные и гнейсовые валуны, казалось, неподвластные ни времени, ни стихии.

Место, где в XIX веке стоял Александринский медеплавильный завод, представляет большой интерес для исторической науки и обладает хорошим туристическим потенциалом. На территории бывшего завода необходимо провести раскопки и другие работы по музеефикации, с тем, чтобы уже в ближайшие годы здесь можно было бы принимать туристов. Всего 200 метров отделяют руины бывшего Александринского завода от красивейшей бухты на Ладоге. В полукилометре от этого места находятся руины железообогатительной фабрики и доменной печи. При желании на данной территории можно было бы создать качественно новый турпродукт — «заводской парк Питкяранта». Но, похоже, это только мечты. Один известный учёный России, геолог, ещё давно предложил создать на территории старых Питкярантских рудников и заводов «минералогический и историко-культурный» заповедник. С тех пор прошло более 30 лет, но никаких позитивных движений в этом направлении не произошло, напротив, уникальное природное и историко-культурное (индустриальное) наследие окрестностей города Питкяранта постепенно исчезает с лица земли и из памяти людей. Пока ещё ни один историко-культурный объект Питкяранта, связанный с деятельностью рудников и заводов, не поставлен на учёт как памятник истории горного дела. Пройдёт еще немного времени, и в питкярантских лесах не останется почти ничего, что напоминало бы людям о славном прошлом этой красивой и богатой земли.

© Борисов И.В. // газета «Вестник: ладожский край», № 46, 8.11.2007.

© Борисов И.В. Каменное ожерелье Ладоги. Павловск, 2015 г. С. 129-133.

Фото: Григорьева Татьяна

]]>
22-23 сентября этого года в городе Сортавала побывали студенты и преподаватели из Санкт-Петербургского горного института и Фрайбергской горной академии (Германия). Они приехали на северный берег Ладоги не случайно. У Михаила Морозова, доцента СПГИ, давно было желание посетить места, где в прошлые века добывали строительный камень для Санкт-Петербурга и рудное сырьё. При встрече с делегацией из Германии разговор зашёл об известном саксонском горном мастере из города Фрайберга Густаве Альбрехте, с именем которого связывается становление в Питкяранта горного дела и металлургии в 1830-1840-е годы. Это событие послужило поводом вспомнить ещё об одном металлургическом заводе в окрестностях Питкяранта, строительство которого было начато Густавом Альбрехтом в 1840 году. Много лет назад, прогуливаясь по окрестностям Питкяранта, в тёмном еловом лесу мы неожиданно наткнулись на руины каких-то очень старых сооружений. Нас поразили странные выступы фундамента из оплавленных камней и шлака. Недалеко, на порогах, шумел ручей. В 50 метрах от развалин мы увидели отвалы черного пористого шлака, оставшегося от плавки металлов. Так мы обнаружили место, где в 1840-е годы работал ещё один медеплавильный завод на Долгом берегу, известный под названием Александринский. Как уже писалось ранее, Густав Альбрехт был приглашён в Питкяранта (Долгий берег) для управления горным и заводским производством Всеволодом Омельяновым, владевшим с 1832 года здешними рудными приисками. В 1839 году Альбрехт ушел от Омельянова и завел свое дело. К востоку от старого прииска он разведал новый рудный участок и в 1840 году оформил его на имя своей жены Александры, родом из Импилахти. Как иностранец, Альбрехт не имел права владеть недрами, но строить плавильные заводы на территории Финляндии ему разрешалось, причем на весьма льготных условиях. В конце 1840 года саксонский горный мастер начал строить к востоку от Питкяранта, в низовье ручья Келеноя небольшой медеплавильный завод, назвав его в честь своей супруги Александринским. В 1841 году Альбрехт подал заявку на строительство ещё одного медеплавильного завода недалеко от Импилахти, в Сумерия. Горный Департамент Финляндии отказал ему в этой просьбе, но разрешил построить здесь известковый завод. В начале 1842 года ещё недостроенный Александринский медеплавильный завод на ручье Келеноя, вместе с рудными площадями в Питкяранта, Густав Альбрехт продал Генриху Клее, которому государство предоставило значительную ссуду. Клее заложил новые шахты и завершил строительство завода на Келеноя. Его помощником выступал санкт-петербургский предприниматель Александр Хардер. Уже в декабре 1843 года на Александринском медеплавильном заводе была проведена первая опытная плавка руды на купферштейн, из которого впоследствии выплавили более тонны чистой меди. По данным горного инженера Г. А. Иосса в 1844 году устройство Александринского медеплавильного завода выглядело следующим образом. От плотины на ручье Келеноя к плавильной фабрике был протянут деревянный водопровод длиной 175 метров, по которому вода поступала на лопасти «наливного колеса» диаметром 4 метра. Под действием воды колесо вращалось со скоростью 15 оборотов в минуту и через систему ременно-колесной передачи приводило в движение «воздуходувную машину» — чугунный вентилятор, нагнетавший воздух в две печи и горн. По проекту Г.А. Иосса, в одной печи шла проплавка руды на купферштейн, в другой – купферштейна на «черную медь», которую потом очищали в гармахерском горне. Плавильные печи имели вид доменных печей с прямой шахтой. Их наружные стены были выполнены из обыкновенного кирпича, а внутренние – из огнеупорного английского производства. В 1844 году на Александринском заводе плавили убогую железную руду, содержавшую всего 1.9 % меди, но в последующие годы качество руды улучшилось. Поначалу из руды выплавляли только купферштейн – шлак с медью, который обжигали и складывали у завода до лучших времён. Каждые полчаса в печь засыпалась «колоша» — смесь, состоявшая из 18.5 килограммов древесного угля, 115 килограммов руды и 2 килограммов обожженной извести. В сутки проплавлялось в купферштейн 5.5 тонн медной руды. Через некоторое время на заводе запустили печь для плавки купферштейна на «черную медь» и гармахерский горн. Для этого в Питкяранта из Фалуна (Швеция) специально приехало несколько мастеров и рабочих. За период 1844-1847 годов на Александринском заводе было выплавлено около 16 тонн чистой меди. После 1845 года Александринский завод получил в распоряжение новые участки, куда вошли торфяные болота Хопунсуо, Койтасуо, Тетринсуо и озеро Ниетъярви, расположенные к северу от Питкяранта. На тот момент завод имел в запасе 2500 тонн выплавленной меди и 1300 тонн медной руды. В 1847 году, после смерти Омельянова, единоличным владельцем Питкярантских рудников и заводов стал Генрих Клее. В том же году он продал предприятие за 120 000 рублей серебром санкт-петербургской «Питкярантской компании», в состав которой вошли известные заводчики и предприниматели: Иосса, Евреинов, Муссард, Сегуйн, Дувал. 7 июля 1848 года правительство Финляндии предоставило этой компании право пользования недрами Питкяранта и лесами всего северо-восточного побережья Ладожского озера. Директор компании советник Андерс Комонен был жёстким администратором и держал своих работников в «ежовых рукавицах». Он запретил свободную торговлю вина в Питкяранта, чем заслужил ненависть простых людей. В Государственном областном архиве города Выборга хранится один интересный документ за 1848 год с жалобой государственного крестьянина Костромской губернии Матвея Семёнова, подрядившегося для плотницких работ в Финляндии, на управляющего Питкярантским заводом Комонена, который, с его слов, «…причиняя крестьянам разные обиды», не выплатил положенной им за работу денежной суммы. В то время Питкяранта входила в состав Сердобольского уезда, и документ был написан на имя сердобольского градоначальника. «Питкярантская компания» не стала вкладывать средства в Александринский завод и в конце 1840-х годов вместо него построила выше по течению на ручье Келеноя новый медеплавильный завод (Аласавотта), который, правда, проработал совсем недолго. Время и люди уничтожили почти все следы Александринского медеплавильного завода. Темный еловый лес и толстый слой мха с перегнившей хвоёй скрывает остатки фундаментов фабрики и плавильных печей. Только гряды черного пористого шлака, слабо заметные в зарослях кустарника, напоминают о некогда кипевшей здесь работе. Ручей Келеноя сильно обмелел за последние сто лет. В месте впадения ручья Келеноя в Ладожское озеро, всего в 200 метрах от бывшего завода, расположена красивая бухточка с песчано-валунными берегами. Здесь ещё сохранилась старая дамба, по которой более полутора веков назад с завода вывозили медь для погрузки на суда. Питкярантцы любят здесь отдыхать, купаться и ловить рыбу. Иногда в воде можно увидеть чёрные гальки пористого шлака, оставшегося от выплавки металлов. С берегов бухты открываются бескрайние просторы Ладоги с редкими островами вдалеке. До ближайшего островка Рухкамосаари (в народе прозванном Шапкой) – около одного километра, а до дальнего Валаамского архипелага – более 17 километров. В бухте Келеноя часто бывает ветрено. Суровые волны обрушиваются на берег и с шумом разбиваются о гранитные и гнейсовые валуны, казалось, неподвластные ни времени, ни стихии. Место, где в XIX веке стоял Александринский медеплавильный завод, представляет большой интерес для исторической науки и обладает хорошим туристическим потенциалом. На территории бывшего завода необходимо провести раскопки и другие работы по музеефикации, с тем, чтобы уже в ближайшие годы здесь можно было бы принимать туристов. Всего 200 метров отделяют руины бывшего Александринского завода от красивейшей бухты на Ладоге. В полукилометре от этого места находятся руины железообогатительной фабрики и доменной печи. При желании на данной территории можно было бы создать качественно новый турпродукт — «заводской парк Питкяранта». Но, похоже, это только мечты. Один известный учёный России, геолог, ещё давно предложил создать на территории старых Питкярантских рудников и заводов «минералогический и историко-культурный» заповедник. С тех пор прошло более 30 лет, но никаких позитивных движений в этом направлении не произошло, напротив, уникальное природное и историко-культурное (индустриальное) наследие окрестностей города Питкяранта постепенно исчезает с лица земли и из памяти людей. Пока ещё ни один историко-культурный объект Питкяранта, связанный с деятельностью рудников и заводов, не поставлен на учёт как памятник истории горного дела. Пройдёт еще немного времени, и в питкярантских лесах не останется почти ничего, что напоминало бы людям о славном прошлом этой красивой и богатой земли. © Борисов И.В. // газета «Вестник: ладожский край», № 46, 8.11.2007. © Борисов И.В. Каменное ожерелье Ладоги. Павловск, 2015 г. С. 129-133. Фото: Григорьева Татьяна
Импилахти – девичий залив. https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/impilaxti-devichij-zaliv/ https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/impilaxti-devichij-zaliv/ Согласно старинным карельским легендам, в очень давние времена на северном берегу Ладожского озера жила прекрасная девушка Импи, именем которой были названы мыс (Импиниеми), залив и поселок (Импилахти) и даже несколько маленьких озер (Импилампи). Импи – это старинное карельское имя девушки, которое так и переводится – дева. Кто же такая Импи, почему она оставила столь глубокий … Импилахти – девичий залив. Читать полностью » - Wed, 26 Feb 2020 21:46:24 +0300

Мыс Импиниеми

Импилахти – девичий залив.

Согласно старинным карельским легендам, в очень давние времена на северном берегу Ладожского озера жила прекрасная девушка Импи, именем которой были названы мыс (Импиниеми), залив и поселок (Импилахти) и даже несколько маленьких озер (Импилампи). Импи – это старинное карельское имя девушки, которое так и переводится – дева. Кто же такая Импи, почему она оставила столь глубокий след в карельском фольклоре и топонимике, мы узнаем из древних карельских легенд.

В одной из самых старых легенд говорится о том, что на острове Валааме, очень давно, еще до основания монастыря, стоял большой дом Валамо. В этом доме среди молодцев жила одна красивая девушка по имени Импи. Почва на острове была плодородная, жить было хорошо. Но Туони – бог смерти – стал приходить в этот дом и забирать по-одному братьев Импи в подземный мир Маналу. Импи осталась одна. Работники по хозяйству стали все чаще обращать внимание на неземную красоту хозяйки дома, и преследовать ее любовными стрелами. Импи не стерпела, и убежала: села в лодку и отправилась на север Ладожского моря-озера. Вскоре вышла она на скалистый берег мыса, который с тех пор зовется Импиниеми («Девичий мыс»). Импи плывет дальше, вглубь залива, за что позже и залив назвали именем Импи – Импилахти («Девичий залив»). Девушка плывет к своему жениху, который был из богатых купцов. Он загадал встретить в этих местах свою невесту. Импи доплыла до конца залива, до речки и там встретилась со своим женихом. Жених и невеста отправились на Валаам, где прожили счастливо многие годы.

По другой карельской легенде, в XV веке в нынешнем поселке Импилахти, на берегу залива, в Рантакюля, стояла летняя усадьба одного очень жестокого в обращении с крестьянами и богатого человека из деревни Кителя, где добывались самоцветные камни — гранаты. Каждое лето на усадьбе в Импилахти жила дочь этого богача – прекрасная Импи, которая, в отличие от своего отца, была сердобольной, и всегда заступалась за местных крестьян, с которых слуги хозяина собирали непомерную дань. Два раза в год отец Импи посещал летнюю усадьбу в Импилахти и устраивал суд и расправу над недоимщиками по указке своих слуг. Однажды крестьяне не выдержали издевательств и беззакония, и восстали против жестокого хозяина усадьбы, убили его, разграбили и сожгли имение в Кителя. Импи, которую крестьяне уважали и любили, восставшие не тронули. Они посадили ее в белую лодку с двумя слугами и отправили на остров Валаам в монастырь. Но при выходе их залива в открытую Ладогу лодка попала в большую волну и перевернулась. Тело Импи и слуг через несколько дней прибило к южному мысу, который с тех пор зовется мысом Импи (Импиниеми). В память об Импи карелы назвали и деревню, где она жила – Импилахти.

Импилахти – девичий залив. Автор Борисов И. В., изображение №2

Еще одна легенда рассказывает о том, что в Хуунукка — маленькой деревне на берегу залива Импилахти – когда-то жили молодые влюбленные – девушка Импи и простой бедный пастух. Но родители Импи нашли ей другого, богатого жениха из купеческой деревни Янаслахти. Интригами родителей удалось отправить возлюбленного Импи прочь из деревни. Дочь же свою они держали в строгости дома. Однажды ночью, в бурю, Импи убежала из дому к скалистому берегу Ладоги, и плача, стала звать своего любимого. Но ей отвечали только ветер и шумевшие у берега волны. Отчаявшись, Импи бросилась в волны бурлящей Ладоги, но не утонула, а превратилась в прекрасную русалку Импи. Говорят, что в летние ночи, в полночь, Импи выплывает из глубин залива и нежится на воде, а потом, издавая рыдающие звуки, начинает звать своего возлюбленного.

Уже в наше время местные жители рассказывали, что молодым парням не следует долго задерживаться на мысу Импиниеми, т.к. они рискуют оказаться во власти чар прекрасной русалки, которая утащит их в глубины озера.

Импилахти – девичий залив. Автор Борисов И. В., изображение №3

Легенды эти не могли возникнуть на пустом месте. Кто бывал на гранитном, сглаженном ледниками и волнами, мысу Импиниеми, тот наверняка знает, насколько притягательна, сказочно прекрасна здешняя природа. Когда на Ладоге штормит, огромные волны, ворочая камни и разбиваясь фонтанами брызг, с грохотом обрушиваются на гранитные берега, рождая необычный плеск воды. Звук этот усиливается, ударяясь о высокие береговые скалы, рассеченные трещинами и ложбинами. Так, вероятно, рождаются странные, немного пугающие звуки, напоминающие плач легендарной русалки Импи.

Но в последнее время в Импилахти можно услышать «легенды» совсем другого рода, например, такую. Отправился как-то раз один местный мужик на рыбалку. Место у него хорошее, как раз напротив мыса Импиниеми. Рыбы – много, почти все дно лодки ей завалено. Отобедал мужик – с собой было припасено. И вдруг, что удивительно, в самый штиль, вода вокруг лодки забурлила, и из воды… высунулась голова на длинной шее в чешуе и с огромными глазами. Это чудовище вмиг слизало всю рыбу из лодки, хорошо, что самого мужика не тронуло. Все это потом напуганный мужик пытался сбивчиво рассказать своей рассерженной жене, которая, почему-то отказывалась ему верить.

Подобные истории не раз случались с импилахтинскими рыбаками. В существование ладожского чудовища («ладожского Несси») верят даже некоторые ученые, которые ежегодно проводят свои экспедиции в районе мыса Импиниеми. Может быть, легендарная русалка Импи и «ладожское Несси» — родственники?

Так или иначе, но на гербе поселка Импилахти изображена большая лодка с белым парусом, а в ней – дева Импи. Вероятно, что в древности в Импилахти действительно утонула какая-то девица.

Импилахти всегда было церковным селом, которое долгое время входило в состав Никольско-Сердобольского погоста. Уже в 1589 году в составе этого погоста существовала отдельная Импилахтинская церковная община. В начале XVII века в Импилахти уже действовала православная церковь. Она находилась на горе Каммосенмяки, в северо-восточной части поселка, называемой Лахденпохья. Вероятно, что церковь построили на том самом месте, где в древности совершался языческий обряд жертвоприношения, т.к. в переводе название горы означает «Гора страха».

Вторая православная церковь в Импилахтинской общине была построена в Кителя в 1686 году. В начале XVII века Импилахтинская община вошла в состав Суйстамского погоста. В начале XVIII века был создан Импилахтинский приход, который с 1777 года преобразовался в Кительский приход.

27 июля 1938 года. Празднование 300-летия прихода

В 1638 году был образован Импилахтинский лютеранский приход. Церковь строили долго – до 1670-х годов, и с этого времени село стало называться Киркконкюля («Церковное село»). В Киркконкюля входило три деревни: на севере — Мётсекюля, на юге, вдоль берега залива – Рантакюля, на востоке – Кеппосенмяки. В центре Импилахти с 1862 года стояла красивая деревянная лютеранская церковь (третья по счету), а напротив нее – Народная школа, построенная в 1900 году. Церковь сгорела в 1946 году, и на ее месте в 1990-е годы финны поставили памятный камень. В здании бывшей народной школы с 1946 года разместился поселковый дом культуры, действующий до сих пор. Сейчас директором в нем работает Жилинская Валентина Григорьевна.

Часть поселка Импилахти, которая находилась возле дороги, спускающейся к заливу, называли Лахденпохья. На берегу озера работали лесопильный завод и мельница.

В 2-3 километрах к югу от центра поселка Импилахти, в сторону Вийпуланниеми, до войны находилось Народное училище Восточной Карелии, основанное на землях, ранее принадлежавших доктору Герману Бакману. Первые занятия в училище начались в 1906 году в одном из сооружений бывшего поместья. В 1910 году построили новое здание, но оно сгорело в 1928 году. В 1930 году по проекту архитектора Лаури Ханстен было построено из кирпича 4-х этажное здание. Постройки училища окружал дивный сад.

Народное училище Восточной Карелии, 1930 год

В 1931 году в двух километрах от Импилахти прошла железная дорога, связавшая поселение с крупными промышленными центрами Северного Приладожья – Питкяранта и Сортавала. К сожалению, сейчас железнодорожная станция Импилахти не функционирует, но поезда здесь все же останавливаются.

Строительство железной дороги в Импилахти, 1930 год

Войны 1939-1940 и 1941-1944 годов обошли Импилахти стороной, но бомбежки 1941 года уничтожили многие постройки. При отступлении в 1944 году финны взорвали главный корпус Народного училища.

Импилахтинское народное училище в настоящее время действует в Финляндии, в местечке Хилтуланлахти.

В Импилахти до войны имелись все службы волостного управления и услуги для поселения волостного центра. Здесь работали: кооперативный маслозавод, электросиловая станция, магазины, сбербанк.

Жители Импилахти занимались рыбным промыслом и земледелием. Рыбной ловле отводилось особенно важное место до 1918 года, когда прекратилось движение по Ладоге в Петербург. Рыбу ловили неводами бригадами. Место лова готовили заранее и втайне от других. Мастера выбирали для промысла нужную погоду и тогда объявляли «аврал». Медлить было нельзя, рыба могла уйти.

В одном километре на юг от Народного училища, в районе бывшей деревни Хяттиля, сохранилось старое финское кладбище с надгробиями.

Южнее этого кладбища еще с XVI века находилось крупное село Хуунукка, предшественник современного Импилахти, то самое село, где, по одной легенде жила девушка Импи. Финское название села происходит от слова Huntu — шапка, головной убор, которым закрывали глаза соколу во время соколиной охоты. Было время, когда жители Хуунукка платили налоги соколами.

Деревня Хуунукка, 1938 год

Первыми поселенцами Хуунукка были выходцы с островов из окрестностей Сортавала. В давние времена они вышли из лодок на широкий лесистый берег полуострова Хуунукка. Ладога изобиловала рыбой, леса – зверем и птицей. Весной дикие олени выходили на лед Ладоги стадами и становились легкой добычей охотников.

С XVII века в окрестностях Хуунукка добывали озерно-болотную железную руду и выплавляли из него железо. Основным местом добычи руды являлось болото Канкаансуо. Для плавки требовались кремень, известь, уголь. Кремень брали из ближайших скал, известь – жгли из мрамора вблизи Киркконкюля в Импилахти, уголь выжигали из древесины, из которой также получали деготь и смолу. Выплавка железа в те времена было делом долгим и тяжелым. Руду грели непрерывно в течение трех суток, создавая дутье ручными мехами. В 1671 году известным мастером-плавильщиком в Хуунукка был Матти Питкянен.

В XIX веке в окрестностях Хуунукка добывали из пегматитовых жил кварц и микроклин для производства фарфора, и знаменитые серые сердобольские граниты для украшений храмов и дворцов Санкт-Петербурга и Петродворца. Ломки гранитов находились на самом мысу Импиниеми, с которого, по легенде, бросилась в озеро дева Импи. В пегматитовых жилах района Хуунукка-Импилахти российским геологом Лисициным Г.Р. в 1889 году был обнаружен новый радиоактивный, редкометальный и редкоземельный минерал виикит в виде ограненных черных и коричневых зерен размером 1-5 сантиметров.

Каменоломни Импиниеми. Фото Григорьевой Т.

В конце XVII века, когда в регионе хозяйничали шведы, в Хуунукка было всего 5 дворов, остальные жители ушли в Россию. В Северную войну деревня опустела полностью. Лютеране ушли в Северную Карелию, православные – в Олонец и еще дальше. В 1727 году в деревню вернулась только одна семья Уймонен. Позже из Олонца приехали Ермоловы и Романовы. Перед «Зимней» войной в Хуунукка было 30 дворов. Война обошла деревню стороной, но время и люди уничтожили некогда крупное поселение, и сейчас на его месте – огромный пустырь остатками лугов, садов, руинами домов и хлевов. На родине Импи ныне никто не живет.

В поселке Импилахти в прошлом жило много замечательных людей. Одним из них был известный саксонский горный мастер и металлург Густав Альбрехт. В 1834 году приехал он поднимать горное дело и металлургию в Питкяранта по приглашению Всеволода Омельянова, тогдашнего владельца Питкярантских рудников и заводов. В Импилахти Густав встретил свою Импи – девушку Александру, и женился на ней. В 1839 году Альбрехт ушел от Омельянова и завел свое дело, переехав в Импилахти. Недалеко от Питкяранта он начал строительство медеплавильного завода. Еще один завод – меловой – построил рядом с Импилахти, в деревне Сумерия. В начале 1840-х годов семья Альбрехт уехала в Германию. После остановки завода, на плотине реки Сумерианйоки еще долгое время работала мельница, пока ее не выкупило Импилахтинское электрическое общество.

Залив Сумерианлахти, 1930 год

Деревня Сумерия расположена всего в двух километрах от центра Импилахти. Первыми ее жителями были тоже переселенцы из Сердобольского погоста, с острова Риеккалансаари. Людей привлекли плодородные земли сумерийской долины и богатый рыбой залив Ладоги. В XVI веке в деревне насчитывалось 9 дворов с населением до 60 человек. Войны XV-XVII веков разоряли деревню. В 1651 году в Сумерия была построена дворовая усадьба губернатора графа Карла Густава Врангеля. Тогда Сумерия стала центром Салминского уезда.

В конце XVIII века в скалах Сумерия немного добывали красные «сумерийские» граниты для Санкт-Петербурга, которые, например, были использованы в цоколе Исаакиевского собора, построенного знаменитым архитектором Антонио Ринальди.

После войны жизнь в поселке Импилахти постепенно наладилась. Одно время здесь работал цех Импилахтинского отделения Сортавальской швейной фабрики. Власти пытались возродить училище, на месте бывшего сада расположился опытный участок, где, в частности, стали высаживать черноплодную рябину, впоследствии разошедшуюся по всей территории Северного Приладожья.

В каменном здании бывщего финского Сбербанка в 1950-е годы организовали небольшой «резиновый» заводик по производству сапог, бот, калош. Потом здесь размещались аптека, отделение милиции, сейчас – магазин.

В похожем здании напротив, где в финские времена находился магазин, в 1950-е годы разместились ресторан и магазин, а настоящее время — администрация швейной фабрики ООО «Лахти» НПО «Анна» (Санкт-Петербург) и магазин, где можно купить продукцию этой фабрики – камуфляжную одежду.

До начала 1990-х годов на окраине поселка Импилахти работал зверосовхоз «Импилахтинский», где разводили норок. В 2003 году на месте уничтоженного перестройкой хозяйства было построено современное лесопильное предприятие «Сетлес» шведско-финского лесопромышленного концерна «Стора Энсо» мощностью 100 тысяч кубических метров пиломатериалов в год. Сейчас мощность предприятия возросла. Здесь по самым современным технологиям пилят лес и организуется новое производство – изготовление топливных гранул из отходов лесопиления и мебельных щитов из массива дерева. Продукция отправляется на заводы в Финляндию. Мощности, которыми располагает компания Инкап Фурнитуре, арендующая участок земли в Импилахти, позволяют производить до 15 тысяч кубических метров мебельных щитов в год.

Лесопильный завод Stora Enso, 2003 год. Фото Смирнова А.

В начале 2000-х годов в Импилахти, в бывшем доме священника, а позже – школы, разместилась учебная база «Импилахти» геологического факультета Санкт-Петербургского государственного университета. Теперь база переехала в двухэтажное кирпичное здание, построенное в конце 1990-х годов, недалеко от дома культуры. В настоящее время директором базы является местный житель Александр Иванович Тихомиров.

На восточном берегу залива Импилахти, на высокой горе Пулливуори, с 1960-х годов стали проводиться всероссийские соревнования по скалолазанию. Но в настоящее время любителей состязаться со скалами осталось немного.

После строительства новой дороги, поселок Импилахти оказался в стороне от автомобильного грузопотока. Пришлось закрыть столовую, которая еще в 1990-е годы было лучшим учреждением общепита в Питкярантском районе. К сожалению, здание бывшей столовой сейчас выглядит ужасно – рухнула крыша. Властям следовало бы навести здесь порядок, ведь рядом находятся святыни Импилахти – памятники истории поселения. Кроме того, через Импилахти с начала 2000-х годов проходит туристический маршрут «По прекрасной земле Импилахти», организуемый Региональным Музеем Северного Приладожья.

В центре поселка Импилахти, напротив Дома культуры и швейной фабрики, разбит «сквер памяти». Здесь установлены стела – импилахтинцам, погибшим в огне гражданской войны в Финляндии 1918 года, памятник жителям Импилахти, погибшим в 1939-1941 годах – на месте лютеранской церкви, и памятник на братской могиле воинов 99 воздушно-десантной дивизии, сложивших головы в боях за Импилахти в 1944 году.

Жители Импилахти стараются помнить свою историю. Главной хранительницей истории является старожил этих мест Елена Семеновна Кемппе, проживающая в Импилахти с 1949 года. Она приехала сюда вместе со своими родителями – ингерманландцами после Сибири, где проживала во время войны. А родиной ее является село Колтуши Всеволожского района Ленинградской области. Елена Семеновна знает финский язык и легко переводит финские книги, в которых подробно рассказывается о славном прощлом Импилахтинской волости.

Лютеранская церковь, 1937 год

В настоящее время Импилахти является сельским поселением Питкярантского района, с населением около 650 человек. Импилахти, как и вся Россия, переживает нелегкие времена, но все же этот поселок выстоял, не исчез с лица земли. Здесь работает два промышленных предприятия (швейная фабрика и завод по переработке древесины), есть школа, дом культуры, турбаза, учебная база Санкт-Петербургского госуниверситета, в поселке строятся красивые дома. У Импилахти есть будущее, а значит, долгая, почти 500 –летняя история поселения не прервется.

При подготовке материала использованы перевод Кяхконена Э.Э. книги Копонена «Мое Отечество – Импилахти». Финляндия, 1993 г., а также устные сообщения жителей Импилахти Жилинской В.Г. и Кемппе Е.С.

© Борисов И.В. Журнал «Сердоболь», 2010 г.

]]>
Согласно старинным карельским легендам, в очень давние времена на северном берегу Ладожского озера жила прекрасная девушка Импи, именем которой были названы мыс (Импиниеми), залив и поселок (Импилахти) и даже несколько маленьких озер (Импилампи). Импи – это старинное карельское имя девушки, которое так и переводится – дева. Кто же такая Импи, почему она оставила столь глубокий след в карельском фольклоре и топонимике, мы узнаем из древних карельских легенд. В одной из самых старых легенд говорится о том, что на острове Валааме, очень давно, еще до основания монастыря, стоял большой дом Валамо. В этом доме среди молодцев жила одна красивая девушка по имени Импи. Почва на острове была плодородная, жить было хорошо. Но Туони – бог смерти – стал приходить в этот дом и забирать по-одному братьев Импи в подземный мир Маналу. Импи осталась одна. Работники по хозяйству стали все чаще обращать внимание на неземную красоту хозяйки дома, и преследовать ее любовными стрелами. Импи не стерпела, и убежала: села в лодку и отправилась на север Ладожского моря-озера. Вскоре вышла она на скалистый берег мыса, который с тех пор зовется Импиниеми («Девичий мыс»). Импи плывет дальше, вглубь залива, за что позже и залив назвали именем Импи – Импилахти («Девичий залив»). Девушка плывет к своему жениху, который был из богатых купцов. Он загадал встретить в этих местах свою невесту. Импи доплыла до конца залива, до речки и там встретилась со своим женихом. Жених и невеста отправились на Валаам, где прожили счастливо многие годы. По другой карельской легенде, в XV веке в нынешнем поселке Импилахти, на берегу залива, в Рантакюля, стояла летняя усадьба одного очень жестокого в обращении с крестьянами и богатого человека из деревни Кителя, где добывались самоцветные камни — гранаты. Каждое лето на усадьбе в Импилахти жила дочь этого богача – прекрасная Импи, которая, в отличие от своего отца, была сердобольной, и всегда заступалась за местных крестьян, с которых слуги хозяина собирали непомерную дань. Два раза в год отец Импи посещал летнюю усадьбу в Импилахти и устраивал суд и расправу над недоимщиками по указке своих слуг. Однажды крестьяне не выдержали издевательств и беззакония, и восстали против жестокого хозяина усадьбы, убили его, разграбили и сожгли имение в Кителя. Импи, которую крестьяне уважали и любили, восставшие не тронули. Они посадили ее в белую лодку с двумя слугами и отправили на остров Валаам в монастырь. Но при выходе их залива в открытую Ладогу лодка попала в большую волну и перевернулась. Тело Импи и слуг через несколько дней прибило к южному мысу, который с тех пор зовется мысом Импи (Импиниеми). В память об Импи карелы назвали и деревню, где она жила – Импилахти. Еще одна легенда рассказывает о том, что в Хуунукка — маленькой деревне на берегу залива Импилахти – когда-то жили молодые влюбленные – девушка Импи и простой бедный пастух. Но родители Импи нашли ей другого, богатого жениха из купеческой деревни Янаслахти. Интригами родителей удалось отправить возлюбленного Импи прочь из деревни. Дочь же свою они держали в строгости дома. Однажды ночью, в бурю, Импи убежала из дому к скалистому берегу Ладоги, и плача, стала звать своего любимого. Но ей отвечали только ветер и шумевшие у берега волны. Отчаявшись, Импи бросилась в волны бурлящей Ладоги, но не утонула, а превратилась в прекрасную русалку Импи. Говорят, что в летние ночи, в полночь, Импи выплывает из глубин залива и нежится на воде, а потом, издавая рыдающие звуки, начинает звать своего возлюбленного. Уже в наше время местные жители рассказывали, что молодым парням не следует долго задерживаться на мысу Импиниеми, т.к. они рискуют оказаться во власти чар прекрасной русалки, которая утащит их в глубины озера. Легенды эти не могли возникнуть на пустом месте. Кто бывал на гранитном, сглаженном ледниками и волнами, мысу Импиниеми, тот наверняка знает, насколько притягательна, сказочно прекрасна здешняя природа. Когда на Ладоге штормит, огромные волны, ворочая камни и разбиваясь фонтанами брызг, с грохотом обрушиваются на гранитные берега, рождая необычный плеск воды. Звук этот усиливается, ударяясь о высокие береговые скалы, рассеченные трещинами и ложбинами. Так, вероятно, рождаются странные, немного пугающие звуки, напоминающие плач легендарной русалки Импи. Но в последнее время в Импилахти можно услышать «легенды» совсем другого рода, например, такую. Отправился как-то раз один местный мужик на рыбалку. Место у него хорошее, как раз напротив мыса Импиниеми. Рыбы – много, почти все дно лодки ей завалено. Отобедал мужик – с собой было припасено. И вдруг, что удивительно, в самый штиль, вода вокруг лодки забурлила, и из воды… высунулась голова на длинной шее в чешуе и с огромными глазами. Это чудовище вмиг слизало всю рыбу из лодки, хорошо, что самого мужика не тронуло. Все это потом напуганный мужик пытался сбивчиво рассказать своей рассерженной жене, которая, почему-то отказывалась ему верить. Подобные истории не раз случались с импилахтинскими рыбаками. В существование ладожского чудовища («ладожского Несси») верят даже некоторые ученые, которые ежегодно проводят свои экспедиции в районе мыса Импиниеми. Может быть, легендарная русалка Импи и «ладожское Несси» — родственники? Так или иначе, но на гербе поселка Импилахти изображена большая лодка с белым парусом, а в ней – дева Импи. Вероятно, что в древности в Импилахти действительно утонула какая-то девица. Импилахти всегда было церковным селом, которое долгое время входило в состав Никольско-Сердобольского погоста. Уже в 1589 году в составе этого погоста существовала отдельная Импилахтинская церковная община. В начале XVII века в Импилахти уже действовала православная церковь. Она находилась на горе Каммосенмяки, в северо-восточной части поселка, называемой Лахденпохья. Вероятно, что церковь построили на том самом месте, где в древности совершался языческий обряд жертвоприношения, т.к. в переводе название горы означает «Гора страха». Вторая православная церковь в Импилахтинской общине была построена в Кителя в 1686 году. В начале XVII века Импилахтинская община вошла в состав Суйстамского погоста. В начале XVIII века был создан Импилахтинский приход, который с 1777 года преобразовался в Кительский приход. В 1638 году был образован Импилахтинский лютеранский приход. Церковь строили долго – до 1670-х годов, и с этого времени село стало называться Киркконкюля («Церковное село»). В Киркконкюля входило три деревни: на севере — Мётсекюля, на юге, вдоль берега залива – Рантакюля, на востоке – Кеппосенмяки. В центре Импилахти с 1862 года стояла красивая деревянная лютеранская церковь (третья по счету), а напротив нее – Народная школа, построенная в 1900 году. Церковь сгорела в 1946 году, и на ее месте в 1990-е годы финны поставили памятный камень. В здании бывшей народной школы с 1946 года разместился поселковый дом культуры, действующий до сих пор. Сейчас директором в нем работает Жилинская Валентина Григорьевна. Часть поселка Импилахти, которая находилась возле дороги, спускающейся к заливу, называли Лахденпохья. На берегу озера работали лесопильный завод и мельница. В 2-3 километрах к югу от центра поселка Импилахти, в сторону Вийпуланниеми, до войны находилось Народное училище Восточной Карелии, основанное на землях, ранее принадлежавших доктору Герману Бакману. Первые занятия в училище начались в 1906 году в одном из сооружений бывшего поместья. В 1910 году построили новое здание, но оно сгорело в 1928 году. В 1930 году по проекту архитектора Лаури Ханстен было построено из кирпича 4-х этажное здание. Постройки училища окружал дивный сад. В 1931 году в двух километрах от Импилахти прошла железная дорога, связавшая поселение с крупными промышленными центрами Северного Приладожья – Питкяранта и Сортавала. К сожалению, сейчас железнодорожная станция Импилахти не функционирует, но поезда здесь все же останавливаются. Войны 1939-1940 и 1941-1944 годов обошли Импилахти стороной, но бомбежки 1941 года уничтожили многие постройки. При отступлении в 1944 году финны взорвали главный корпус Народного училища. Импилахтинское народное училище в настоящее время действует в Финляндии, в местечке Хилтуланлахти. В Импилахти до войны имелись все службы волостного управления и услуги для поселения волостного центра. Здесь работали: кооперативный маслозавод, электросиловая станция, магазины, сбербанк. Жители Импилахти занимались рыбным промыслом и земледелием. Рыбной ловле отводилось особенно важное место до 1918 года, когда прекратилось движение по Ладоге в Петербург. Рыбу ловили неводами бригадами. Место лова готовили заранее и втайне от других. Мастера выбирали для промысла нужную погоду и тогда объявляли «аврал». Медлить было нельзя, рыба могла уйти. В одном километре на юг от Народного училища, в районе бывшей деревни Хяттиля, сохранилось старое финское кладбище с надгробиями. Южнее этого кладбища еще с XVI века находилось крупное село Хуунукка, предшественник современного Импилахти, то самое село, где, по одной легенде жила девушка Импи. Финское название села происходит от слова Huntu — шапка, головной убор, которым закрывали глаза соколу во время соколиной охоты. Было время, когда жители Хуунукка платили налоги соколами. Первыми поселенцами Хуунукка были выходцы с островов из окрестностей Сортавала. В давние времена они вышли из лодок на широкий лесистый берег полуострова Хуунукка. Ладога изобиловала рыбой, леса – зверем и птицей. Весной дикие олени выходили на лед Ладоги стадами и становились легкой добычей охотников. С XVII века в окрестностях Хуунукка добывали озерно-болотную железную руду и выплавляли из него железо. Основным местом добычи руды являлось болото Канкаансуо. Для плавки требовались кремень, известь, уголь. Кремень брали из ближайших скал, известь – жгли из мрамора вблизи Киркконкюля в Импилахти, уголь выжигали из древесины, из которой также получали деготь и смолу. Выплавка железа в те времена было делом долгим и тяжелым. Руду грели непрерывно в течение трех суток, создавая дутье ручными мехами. В 1671 году известным мастером-плавильщиком в Хуунукка был Матти Питкянен. В XIX веке в окрестностях Хуунукка добывали из пегматитовых жил кварц и микроклин для производства фарфора, и знаменитые серые сердобольские граниты для украшений храмов и дворцов Санкт-Петербурга и Петродворца. Ломки гранитов находились на самом мысу Импиниеми, с которого, по легенде, бросилась в озеро дева Импи. В пегматитовых жилах района Хуунукка-Импилахти российским геологом Лисициным Г.Р. в 1889 году был обнаружен новый радиоактивный, редкометальный и редкоземельный минерал виикит в виде ограненных черных и коричневых зерен размером 1-5 сантиметров. В конце XVII века, когда в регионе хозяйничали шведы, в Хуунукка было всего 5 дворов, остальные жители ушли в Россию. В Северную войну деревня опустела полностью. Лютеране ушли в Северную Карелию, православные – в Олонец и еще дальше. В 1727 году в деревню вернулась только одна семья Уймонен. Позже из Олонца приехали Ермоловы и Романовы. Перед «Зимней» войной в Хуунукка было 30 дворов. Война обошла деревню стороной, но время и люди уничтожили некогда крупное поселение, и сейчас на его месте – огромный пустырь остатками лугов, садов, руинами домов и хлевов. На родине Импи ныне никто не живет. В поселке Импилахти в прошлом жило много замечательных людей. Одним из них был известный саксонский горный мастер и металлург Густав Альбрехт. В 1834 году приехал он поднимать горное дело и металлургию в Питкяранта по приглашению Всеволода Омельянова, тогдашнего владельца Питкярантских рудников и заводов. В Импилахти Густав встретил свою Импи – девушку Александру, и женился на ней. В 1839 году Альбрехт ушел от Омельянова и завел свое дело, переехав в Импилахти. Недалеко от Питкяранта он начал строительство медеплавильного завода. Еще один завод – меловой – построил рядом с Импилахти, в деревне Сумерия. В начале 1840-х годов семья Альбрехт уехала в Германию. После остановки завода, на плотине реки Сумерианйоки еще долгое время работала мельница, пока ее не выкупило Импилахтинское электрическое общество. Деревня Сумерия расположена всего в двух километрах от центра Импилахти. Первыми ее жителями были тоже переселенцы из Сердобольского погоста, с острова Риеккалансаари. Людей привлекли плодородные земли сумерийской долины и богатый рыбой залив Ладоги. В XVI веке в деревне насчитывалось 9 дворов с населением до 60 человек. Войны XV-XVII веков разоряли деревню. В 1651 году в Сумерия была построена дворовая усадьба губернатора графа Карла Густава Врангеля. Тогда Сумерия стала центром Салминского уезда. В конце XVIII века в скалах Сумерия немного добывали красные «сумерийские» граниты для Санкт-Петербурга, которые, например, были использованы в цоколе Исаакиевского собора, построенного знаменитым архитектором Антонио Ринальди. После войны жизнь в поселке Импилахти постепенно наладилась. Одно время здесь работал цех Импилахтинского отделения Сортавальской швейной фабрики. Власти пытались возродить училище, на месте бывшего сада расположился опытный участок, где, в частности, стали высаживать черноплодную рябину, впоследствии разошедшуюся по всей территории Северного Приладожья. В каменном здании бывщего финского Сбербанка в 1950-е годы организовали небольшой «резиновый» заводик по производству сапог, бот, калош. Потом здесь размещались аптека, отделение милиции, сейчас – магазин. В похожем здании напротив, где в финские времена находился магазин, в 1950-е годы разместились ресторан и магазин, а настоящее время — администрация швейной фабрики ООО «Лахти» НПО «Анна» (Санкт-Петербург) и магазин, где можно купить продукцию этой фабрики – камуфляжную одежду. До начала 1990-х годов на окраине поселка Импилахти работал зверосовхоз «Импилахтинский», где разводили норок. В 2003 году на месте уничтоженного перестройкой хозяйства было построено современное лесопильное предприятие «Сетлес» шведско-финского лесопромышленного концерна «Стора Энсо» мощностью 100 тысяч кубических метров пиломатериалов в год. Сейчас мощность предприятия возросла. Здесь по самым современным технологиям пилят лес и организуется новое производство – изготовление топливных гранул из отходов лесопиления и мебельных щитов из массива дерева. Продукция отправляется на заводы в Финляндию. Мощности, которыми располагает компания Инкап Фурнитуре, арендующая участок земли в Импилахти, позволяют производить до 15 тысяч кубических метров мебельных щитов в год. В начале 2000-х годов в Импилахти, в бывшем доме священника, а позже – школы, разместилась учебная база «Импилахти» геологического факультета Санкт-Петербургского государственного университета. Теперь база переехала в двухэтажное кирпичное здание, построенное в конце 1990-х годов, недалеко от дома культуры. В настоящее время директором базы является местный житель Александр Иванович Тихомиров. На восточном берегу залива Импилахти, на высокой горе Пулливуори, с 1960-х годов стали проводиться всероссийские соревнования по скалолазанию. Но в настоящее время любителей состязаться со скалами осталось немного. После строительства новой дороги, поселок Импилахти оказался в стороне от автомобильного грузопотока. Пришлось закрыть столовую, которая еще в 1990-е годы было лучшим учреждением общепита в Питкярантском районе. К сожалению, здание бывшей столовой сейчас выглядит ужасно – рухнула крыша. Властям следовало бы навести здесь порядок, ведь рядом находятся святыни Импилахти – памятники истории поселения. Кроме того, через Импилахти с начала 2000-х годов проходит туристический маршрут «По прекрасной земле Импилахти», организуемый Региональным Музеем Северного Приладожья. В центре поселка Импилахти, напротив Дома культуры и швейной фабрики, разбит «сквер памяти». Здесь установлены стела – импилахтинцам, погибшим в огне гражданской войны в Финляндии 1918 года, памятник жителям Импилахти, погибшим в 1939-1941 годах – на месте лютеранской церкви, и памятник на братской могиле воинов 99 воздушно-десантной дивизии, сложивших головы в боях за Импилахти в 1944 году. Жители Импилахти стараются помнить свою историю. Главной хранительницей истории является старожил этих мест Елена Семеновна Кемппе, проживающая в Импилахти с 1949 года. Она приехала сюда вместе со своими родителями – ингерманландцами после Сибири, где проживала во время войны. А родиной ее является село Колтуши Всеволожского района Ленинградской области. Елена Семеновна знает финский язык и легко переводит финские книги, в которых подробно рассказывается о славном прощлом Импилахтинской волости. В настоящее время Импилахти является сельским поселением Питкярантского района, с населением около 650 человек. Импилахти, как и вся Россия, переживает нелегкие времена, но все же этот поселок выстоял, не исчез с лица земли. Здесь работает два промышленных предприятия (швейная фабрика и завод по переработке древесины), есть школа, дом культуры, турбаза, учебная база Санкт-Петербургского госуниверситета, в поселке строятся красивые дома. У Импилахти есть будущее, а значит, долгая, почти 500 –летняя история поселения не прервется. При подготовке материала использованы перевод Кяхконена Э.Э. книги Копонена «Мое Отечество – Импилахти». Финляндия, 1993 г., а также устные сообщения жителей Импилахти Жилинской В.Г. и Кемппе Е.С. © Борисов И.В. Журнал «Сердоболь», 2010 г.
Кирьявалахти – «пёстрый залив». https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/kiryavalaxti-pyostryj-zaliv/ https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/kiryavalaxti-pyostryj-zaliv/ Кирьявалахти — это одно из самых красивых мест не только в Северном Приладожье, но и на территории всей Карелии. С высоты древних гранитных и амфиболитовых скал, обрамляющих залив, Кирьявалахти очень похож на норвежский фиорд. В погожий летний день его поверхность искрится в лучах солнца – отсюда и название «искристый, пёстрый залив». Кирьявалахти – это самый … Кирьявалахти – «пёстрый залив». Читать полностью » - Wed, 26 Feb 2020 21:27:15 +0300

Кирьявалахти – «пёстрый залив».

Кирьявалахти — это одно из самых красивых мест не только в Северном Приладожье, но и на территории всей Карелии. С высоты древних гранитных и амфиболитовых скал, обрамляющих залив, Кирьявалахти очень похож на норвежский фиорд. В погожий летний день его поверхность искрится в лучах солнца – отсюда и название «искристый, пёстрый залив». Кирьявалахти – это самый северный залив Ладожского озера, его «северный полюс». Здесь, на берегу, под прикрытием высоких гранитных скал, еще более 500 лет назад поселились карелы – так возникло поселение, которое в XV и XVI веках называлось Орьятлахти («залив рабов»), а c XVIII века – Кирьявалахти или Йормакка, по фамилии довольно известной в округе карельской династии Йормакка. Сейчас это место чаще называют «Домом творчества композиторов», название Кирьявалахти употребляется реже.

SLIDER1

Осыпи камней у подножья Росвокаллио. Фото Анны Машигиной.В начале XX века Кирьявалахти считалось промышленным центром одноименного школьного округа, в который также входили деревни Пиени Рюттю, Пиустта, Орьятлахти. Здесь, на пороге ручья Ристиоя («крестовый ручей»), впадающего в залив Кирьявалахти с северо-запада, работали мельница и пилорама, принадлежавшие братьям Симо и Юхо Йормакка. Юхо был инициатором строительства Кирьявалахтинской народной школы, и до самой своей смерти в 1932 году – несменным председателем ее правления. Школу построили 110 лет назад, в 1902 году на западном берегу красивого озера Ристиярви («крест-озеро»), названного так за свою необычную форму, напоминающей огромный латинский крест среди высоких скал. Первым учителем Кирьявалахтинской школы стал Юхани Леппяля – выпускник Сортавальской учительской семинарии, хороший преподаватель, прекрасный организатор и приятный в общении человек, который много внимания уделял организации красивой и здоровой жизни на селе и патриотическому воспитанию молодежи. На мысу Наурисниеми («красивый») озера Ристиярви стояла усадьба Леппяля, остатки которой видны здесь и сейчас. Затем в школе преподавали Хильма Пиринен, Ирма Йормакка – выпускница семинарии в Суйстамо и Пааво Неувонен, закончивший семинарию в Раумаа.

Школа Кирьявалахти была для сельских жителей тем местом, где они могли собраться вместечтобы культурно провести время и обсудить наболевшие вопросы. Школа была культурным, просветительским и духовным центром всего округа. Здесь действовали: хор Общества сельских женщин, смешанный хор, учебный клуб, спортивное общество «искра Кирьявалахти», патриотическое женское общество «Лотта», театр, проходили многолюдные общие богослужения. В середине 1940-х годов здание Кирьявалахтинской школы сгорело, и теперь на ее месте растут огромные березы, сохранился лишь разрушенный цоколь скотного двора.

В 1930-е годы в деревни Пиени Рюттю, Орьятлахти и Кирьявалахти пришло электричество, которое вырабатывалось на маленькой электростанции, построенной братьями Нюккянеными в верховье ручья Ристиоя.

В западной части озера Ристиярви расположена наполовину обвалившаяся гора Росвокаллио («скала разбойников»). Согласно старой карельской легенде, в пещерах этой страшной горы, среди камней, когда-то жили разбойники, злые люди. Днем они прятались в глубине горы, а ночью нападали на местных жителей и грабили их. Геологи считают, что гора Росвокаллио развалилась на части несколько тысяч лет назад в результате очень сильного землетрясения. Грохот падающих друг на друга громадных каменных глыб слышали местные жители, что дало им повод считать эту гору «страшным местом», где обитают злые духи, в более поздние времена превратившиеся в простых разбойников.

Осыпи камней у подножья Росвокаллио. Фото Анны Машигиной.

Следы древних землетрясений – уступы скал, осыпи камней и глубокие трещины и расщелины – можно встретить и в восточной части озера Ристиярви. Все это свидетельствует о некогда бурной тектонической жизни этих мест. Последние землетрясения на Ристиярви силой 3-4 балла произошли 150-300 лет назад, но они еще могут повториться в обозримом будущем. Дело в том, что озеро Ристиярви расположено в двух глубоких взаимно пересекающихся тектонических разломах, которые до сих пор провоцируют здесь незначительные землетрясения.

Озеро Ристиярви. Фото Анны Машигиной.

Высокие, обрывистые скалы из древних гранитов и гранито-гнейсов окружают озеро Ристиярви со всех сторон, придавая этой местности вид горной долины. Геологи говорят, что в этом районе два миллиарда лет назад находилось жерло Кирьявалахтинского вулкана, изливавшего на десятки километров вокруг потоки базальтовых лав и выбрасывавшего в атмосферу тучи пепла. За прошедшие сотни миллионов лет центральная часть этого вулкана, достигавшая высоты 2.5 километров, разрушилась, и была смыта водой, обнажив свое гранитное ложе. Но края вулкана еще остались, и теперь их можно наблюдать в горах на окраине поселка Хелюля, по южному берегу залива Кирьявалахти, к западу и северо-западу от поселка Харлу и в других местах. Выходы застывших лав сохранились даже в центре города Сортавала, в районе «старого стадиона».

Наиболее впечатляющие реликты Кирьявалахтинского вулкана в виде высокого скального хребта Петсеваара расположены к северу от озера Ристиярви, между озером Рюттюярви и поселком Харлу. У подножья хребта в глубоких расщелинах лежат тихие лесные озера – Хауккаярви («ястребиное»), Питкяярви («длинное») и другие. «Живые» россыпи черных амфиболитов – застывших базальтовых лав – покрывают крутые склоны хребта, затрудняя и без того сложный подъем в горы. Но этого не боятся туристы, которых манит девственная и суровая природа Петсеваара. В 1930-е годы на одной из вершин Петсеваара – самой высокой в Северном Приладожье (187.6 м над уровнем Балтийского моря) — финны установили смотровую башню, с которой можно было любоваться неповторимыми ландшафтами ладожских шхер и озера Янисъярви. Теперь на этом месте нет никакой башни, и высокая стена елового леса закрывает весь обзор.

Согласно проекту национального парка «Ладожские шхеры», концепция которого утверждена правительством России в декабре 2011 года, хребет Петсеваара станет заповедным местом, с особым режимом посещения и хозяйствования. И это – правильно, поскольку данная местность является уникальной с точки зрения геологического и тектонического строения, особого растительного и животного мира. В противном случае, хребет Петсеваара будет уничтожен щебеночными карьерами, которые здесь планируются с начала 2000-х годов.

За скальным мысом Эллиниеми, который осторожно огибает автодорога Сортавала-Петрозаводск, на берегу залива Кирьявалахти, с 1937 года стоит дом прекрасной архитектуры, стены которого облицованы ладожскими валунами – бывшая дача хельсинского аптекаря Тауно Яскеляйнена. Автором эскиза здания в 1935 году стал известный финский архитектор Пауль Эрнест Бломстедт (1900-1935 годы), а проектировщиками и строителями — его супруга Мартта и друг Матти Лампен.

Кирьявалахти – «пёстрый залив». Автор Борисов И. В., изображение №4

Эта постройка словно вырастает из расположенной позади высокой гранитной скалы, поросшей густым лесом. Кажется, как будто сами деревья зрительно проникают в интерьер дома. Гармонию с окружающей природой создают и материалы, из которых построена дача – кирпич, камень и дерево. Чудесный вид на залив открывается с террасы. Главной достопримечательностью «дачи Яскеляйнена» является обеденный зал, выполненный в стиле бревенчатой избы. Почему-то до сих пор некоторые туристы называют это здание «домом Маннергейма» и считают, что в нем действительно когда-то отдыхал известный финляндский военоначальник. Но история не оставила нам никаких документов, подтверждающих факт пребывания в Кирьявалахти генерала Густава Маннергейма. Это всего лишь легенда.

Фото Игоря Киселева

После войны, в 1946 году бывшая дача аптекаря Яскеляйнена с прилегающей территорией вошла в состав «Дома творчества композиторов «Сортавала» Союза композиторов России. На площади 21 га построили 27 летних домиков для отдыхающих. За прошедшие десятилетия в «Доме композиторов» в Кирьявалахти побывало много творческих людей России – композиторов, поэтов, писателей, художников, певцов, артистов и ученых. Среди них – балерина Майя Плисецкая, композиторы Родион Щедрин, Геннадий Гладков, Василий Соловьев-Седой, Вадим Биберган, Кирилл Молчанов, Георгий Свиридов, Александр Колкер, Евгений Светланов; поэты Леонид Дербенев, Николай Добронравов, Сергей Гребенников, Юрий Энтин, Ким Рыжов; певцы Евгений Мартынов, Андрей Эшпай, Мария Пахоменко; актеры Михаил Державин, Александр Ширвиндт и многие – многие другие.

Дом творчества композиторов «Сортавала». Фото Ольги Коломеец.

Здесь, в Кирьявалахти – сказочная природа, которая настраивает людей на творчество, одновременно успокаивает и бодрит. Однажды, летом 1963 года, в «Доме композиторов» остановились поэт Ким Рыжов и композитор Александр Колкер. Ким Рыжов вышел на берег залива, в тихих водах которого отражались горы и деревья, и вскоре вернулся оттуда уже со стихами. Александр Колкер взял эти стихи, закрылся в ванной комнате «Дома композиторов», и через какое-то время вышел оттуда, тихонько напевая какую-то мелодию. Так родилась песня «Карелия», которая стала неофициальным гимном республики Карелия и известной на всю Россию.

«В разных краях оставляем мы сердца частицу,

В памяти бережно-бережно встречи храня,

Вот и теперь мы никак не могли не влюбиться,

Как не любить несравненные эти края.

Долго будет Карелия сниться

Будут сниться с этих пор

Остроконечных елей ресницы

Над голубыми глазами озер…»

От «Дома композиторов» вверх по крутому склону горы взбегает тропа. По ней можно подняться на живописную вершину «Горы художников», с которой хорошо виден залив Кирьявалахти, окружающие его горы и далекие ладожские острова. Здесь писали свои этюды известные художники Николай Рерих и его ученик Борис Смирнов – Русецкий, всю жизнь искавшие гармонию природы и человека, космоса и земли. Б.А. Смирнов – Русецкий впервые приехал в Сортавала в 1967 году, и спустя несколько лет стал бывать здесь практически ежегодно, до самой своей смерти в 1993 году. На Ладоге он мог по — настоящему почувствовать гармонию, слиться с природой, постичь «великую тайну Севера», ощутить умиротворение и покой. Этим художником было написано около 200 этюдов к циклам «Север» и «Сортавала», которые глубоко поэтичны и музыкальны. Среди работ есть несколько картин, на которых изображен сказочный вид на залив Кирьявалахти.

Гора художников. Фото Анны Машигиной.

На южном берегу залива хорошо видна черная скала, обрывающаяся прямо в озеро – Варискаллио («воронья скала»). Она, как и окружающие ее горы, сложена давно застывшими базальтовыми лавами с прослоями вулканического пепла. Эта вулканическая гора не осталась без внимания Николая Рериха, который изобразил ее на одной из своих картин. За «Вороньей скалой», по ту сторону хребта, на берегу залива Вааралахти, находится заброшенная в 1950-е годы штольня – искусственная пещера, в которой недолго добывали урановую руду. Внутри выработки — очень высокий уровень радиации, поэтому вход в страшное подземелье сейчас замурован.

На противоположном, северном берегу залива Кирьявалахти, в подножье гор Пийспанвуори, в 1910-1930-е годы финны выламывали для строительных нужд города Сортавала красивый красный гранит, которым, например, был украшен Торговый дом на улице Карельской (банк «Онего») и облицована набережная «городского» залива.

В самом начале залива Кирьявалахти, на мысу Паксуниеми («толстый, густой») расположена гора Линнавуори («крепостная»), на которой, по легенде, находилось средневековое городище карел. У подножья горы в начале 1900-х годов стояла красивая финская усадьба в окружении чудесного сада и дендропарка.

Залив Кирьявалахти, озеро Ристиярви, хребет Петсеваара и горы к северу от «Дома композиторов» обладают высоким туристическим потенциалом, который до войны активно использовался туристическими фирмами. К сожалению, сейчас на этой большой территории экскурсии проводятся редко. Один из маршрутов под названием «Пёстрый залив и Крестовое озеро» разработан Региональным музеем Северного Приладожья, и с начала 2000-х годов пользуется большой популярностью среди туристов и сортавальских школьников. Ряд туристических фирм Сортавала изредка приводят туристов на гору Петсеваара. У администрации «Дома композиторов» есть желание запустить новые турмаршруты в окрестностях Кирьявалахти, если, конечно, здесь не появятся щебеночные карьеры, лицензии на которые были выданы правительством Карелии еще в начале 2000-х годов. Предотвратить появление в районе Кирьявалахти новых горнодобывающих производств можно только путем скорейшего создания национального парка «Ладожские шхеры», в состав которого войдут земли гослесфонда к северу и востоку от «Дома композиторов».

Создание национального парка, по мнению директора «Дома творчества композиторов «Сортавала» Братышевой Марины Ивановны, не только сохранит природу Кирьявалахти от возможных щебеночных карьеров, но и обезопасит от посягательств на имущество Союза композиторов России. Дело в том, что в прошлом году Министерство госсобственности республики Карелия забрало в свое ведение памятник архитектуры «Дача аптекаря Яскеляйнена», а вместе с ним – и все деревянные постройки «Дома композиторов», появившиеся уже после войны, и не являющимиеся памятниками. Благодаря вмешательству общественности и Союза композиторов России, было подготовлено обращение на имя президента России Медведьева Д.А. с просьбой разобраться в создавшейся ситуации. Президент Союза композиторов России Козенин В.И. разговаривал по данному вопросу с губернатором Карелии Нелидовым А. В., который обещал взять ситуацию под свой контроль. Нам остается только надеяться, что вопрос с имуществом «Дома композиторов «Сортавала» будет решен в соответствии с законом, а не с желаниями чиновников, нередко поступающих в угоду своим корыстным интересам.

Дом творчества композиторов «Сортавала». Фото Ольги Коломеец

Залив Кирьявалахти с его уникальной природой, архитектурой и историей должен остаться тем заповедным уголком Северного Приладожья, где никогда не будут рушиться от взрывов скалы, вырубаться реликтовые леса, распродаваться земли, и где вечно будет звучать музыка, рождаемая ладожскими волнами, камнями и деревьями.

© Борисов И.В. Кирьявалахти – «пестрый залив. Журнал «Сердоболь», № 5, 2009 г.; газета «Ладога-онлайн», № 3. (25.01.2012 г.), с. 10-11.

]]>
Кирьявалахти — это одно из самых красивых мест не только в Северном Приладожье, но и на территории всей Карелии. С высоты древних гранитных и амфиболитовых скал, обрамляющих залив, Кирьявалахти очень похож на норвежский фиорд. В погожий летний день его поверхность искрится в лучах солнца – отсюда и название «искристый, пёстрый залив». Кирьявалахти – это самый северный залив Ладожского озера, его «северный полюс». Здесь, на берегу, под прикрытием высоких гранитных скал, еще более 500 лет назад поселились карелы – так возникло поселение, которое в XV и XVI веках называлось Орьятлахти («залив рабов»), а c XVIII века – Кирьявалахти или Йормакка, по фамилии довольно известной в округе карельской династии Йормакка. Сейчас это место чаще называют «Домом творчества композиторов», название Кирьявалахти употребляется реже. SLIDER1 Осыпи камней у подножья Росвокаллио. Фото Анны Машигиной.В начале XX века Кирьявалахти считалось промышленным центром одноименного школьного округа, в который также входили деревни Пиени Рюттю, Пиустта, Орьятлахти. Здесь, на пороге ручья Ристиоя («крестовый ручей»), впадающего в залив Кирьявалахти с северо-запада, работали мельница и пилорама, принадлежавшие братьям Симо и Юхо Йормакка. Юхо был инициатором строительства Кирьявалахтинской народной школы, и до самой своей смерти в 1932 году – несменным председателем ее правления. Школу построили 110 лет назад, в 1902 году на западном берегу красивого озера Ристиярви («крест-озеро»), названного так за свою необычную форму, напоминающей огромный латинский крест среди высоких скал. Первым учителем Кирьявалахтинской школы стал Юхани Леппяля – выпускник Сортавальской учительской семинарии, хороший преподаватель, прекрасный организатор и приятный в общении человек, который много внимания уделял организации красивой и здоровой жизни на селе и патриотическому воспитанию молодежи. На мысу Наурисниеми («красивый») озера Ристиярви стояла усадьба Леппяля, остатки которой видны здесь и сейчас. Затем в школе преподавали Хильма Пиринен, Ирма Йормакка – выпускница семинарии в Суйстамо и Пааво Неувонен, закончивший семинарию в Раумаа. Школа Кирьявалахти была для сельских жителей тем местом, где они могли собраться вместе, чтобы культурно провести время и обсудить наболевшие вопросы. Школа была культурным, просветительским и духовным центром всего округа. Здесь действовали: хор Общества сельских женщин, смешанный хор, учебный клуб, спортивное общество «искра Кирьявалахти», патриотическое женское общество «Лотта», театр, проходили многолюдные общие богослужения. В середине 1940-х годов здание Кирьявалахтинской школы сгорело, и теперь на ее месте растут огромные березы, сохранился лишь разрушенный цоколь скотного двора. В 1930-е годы в деревни Пиени Рюттю, Орьятлахти и Кирьявалахти пришло электричество, которое вырабатывалось на маленькой электростанции, построенной братьями Нюккянеными в верховье ручья Ристиоя. В западной части озера Ристиярви расположена наполовину обвалившаяся гора Росвокаллио («скала разбойников»). Согласно старой карельской легенде, в пещерах этой страшной горы, среди камней, когда-то жили разбойники, злые люди. Днем они прятались в глубине горы, а ночью нападали на местных жителей и грабили их. Геологи считают, что гора Росвокаллио развалилась на части несколько тысяч лет назад в результате очень сильного землетрясения. Грохот падающих друг на друга громадных каменных глыб слышали местные жители, что дало им повод считать эту гору «страшным местом», где обитают злые духи, в более поздние времена превратившиеся в простых разбойников. Следы древних землетрясений – уступы скал, осыпи камней и глубокие трещины и расщелины – можно встретить и в восточной части озера Ристиярви. Все это свидетельствует о некогда бурной тектонической жизни этих мест. Последние землетрясения на Ристиярви силой 3-4 балла произошли 150-300 лет назад, но они еще могут повториться в обозримом будущем. Дело в том, что озеро Ристиярви расположено в двух глубоких взаимно пересекающихся тектонических разломах, которые до сих пор провоцируют здесь незначительные землетрясения. Высокие, обрывистые скалы из древних гранитов и гранито-гнейсов окружают озеро Ристиярви со всех сторон, придавая этой местности вид горной долины. Геологи говорят, что в этом районе два миллиарда лет назад находилось жерло Кирьявалахтинского вулкана, изливавшего на десятки километров вокруг потоки базальтовых лав и выбрасывавшего в атмосферу тучи пепла. За прошедшие сотни миллионов лет центральная часть этого вулкана, достигавшая высоты 2.5 километров, разрушилась, и была смыта водой, обнажив свое гранитное ложе. Но края вулкана еще остались, и теперь их можно наблюдать в горах на окраине поселка Хелюля, по южному берегу залива Кирьявалахти, к западу и северо-западу от поселка Харлу и в других местах. Выходы застывших лав сохранились даже в центре города Сортавала, в районе «старого стадиона». Наиболее впечатляющие реликты Кирьявалахтинского вулкана в виде высокого скального хребта Петсеваара расположены к северу от озера Ристиярви, между озером Рюттюярви и поселком Харлу. У подножья хребта в глубоких расщелинах лежат тихие лесные озера – Хауккаярви («ястребиное»), Питкяярви («длинное») и другие. «Живые» россыпи черных амфиболитов – застывших базальтовых лав – покрывают крутые склоны хребта, затрудняя и без того сложный подъем в горы. Но этого не боятся туристы, которых манит девственная и суровая природа Петсеваара. В 1930-е годы на одной из вершин Петсеваара – самой высокой в Северном Приладожье (187.6 м над уровнем Балтийского моря) — финны установили смотровую башню, с которой можно было любоваться неповторимыми ландшафтами ладожских шхер и озера Янисъярви. Теперь на этом месте нет никакой башни, и высокая стена елового леса закрывает весь обзор. Согласно проекту национального парка «Ладожские шхеры», концепция которого утверждена правительством России в декабре 2011 года, хребет Петсеваара станет заповедным местом, с особым режимом посещения и хозяйствования. И это – правильно, поскольку данная местность является уникальной с точки зрения геологического и тектонического строения, особого растительного и животного мира. В противном случае, хребет Петсеваара будет уничтожен щебеночными карьерами, которые здесь планируются с начала 2000-х годов. За скальным мысом Эллиниеми, который осторожно огибает автодорога Сортавала-Петрозаводск, на берегу залива Кирьявалахти, с 1937 года стоит дом прекрасной архитектуры, стены которого облицованы ладожскими валунами – бывшая дача хельсинского аптекаря Тауно Яскеляйнена. Автором эскиза здания в 1935 году стал известный финский архитектор Пауль Эрнест Бломстедт (1900-1935 годы), а проектировщиками и строителями — его супруга Мартта и друг Матти Лампен. Эта постройка словно вырастает из расположенной позади высокой гранитной скалы, поросшей густым лесом. Кажется, как будто сами деревья зрительно проникают в интерьер дома. Гармонию с окружающей природой создают и материалы, из которых построена дача – кирпич, камень и дерево. Чудесный вид на залив открывается с террасы. Главной достопримечательностью «дачи Яскеляйнена» является обеденный зал, выполненный в стиле бревенчатой избы. Почему-то до сих пор некоторые туристы называют это здание «домом Маннергейма» и считают, что в нем действительно когда-то отдыхал известный финляндский военоначальник. Но история не оставила нам никаких документов, подтверждающих факт пребывания в Кирьявалахти генерала Густава Маннергейма. Это всего лишь легенда. После войны, в 1946 году бывшая дача аптекаря Яскеляйнена с прилегающей территорией вошла в состав «Дома творчества композиторов «Сортавала» Союза композиторов России. На площади 21 га построили 27 летних домиков для отдыхающих. За прошедшие десятилетия в «Доме композиторов» в Кирьявалахти побывало много творческих людей России – композиторов, поэтов, писателей, художников, певцов, артистов и ученых. Среди них – балерина Майя Плисецкая, композиторы Родион Щедрин, Геннадий Гладков, Василий Соловьев-Седой, Вадим Биберган, Кирилл Молчанов, Георгий Свиридов, Александр Колкер, Евгений Светланов; поэты Леонид Дербенев, Николай Добронравов, Сергей Гребенников, Юрий Энтин, Ким Рыжов; певцы Евгений Мартынов, Андрей Эшпай, Мария Пахоменко; актеры Михаил Державин, Александр Ширвиндт и многие – многие другие. Здесь, в Кирьявалахти – сказочная природа, которая настраивает людей на творчество, одновременно успокаивает и бодрит. Однажды, летом 1963 года, в «Доме композиторов» остановились поэт Ким Рыжов и композитор Александр Колкер. Ким Рыжов вышел на берег залива, в тихих водах которого отражались горы и деревья, и вскоре вернулся оттуда уже со стихами. Александр Колкер взял эти стихи, закрылся в ванной комнате «Дома композиторов», и через какое-то время вышел оттуда, тихонько напевая какую-то мелодию. Так родилась песня «Карелия», которая стала неофициальным гимном республики Карелия и известной на всю Россию. «В разных краях оставляем мы сердца частицу, В памяти бережно-бережно встречи храня, Вот и теперь мы никак не могли не влюбиться, Как не любить несравненные эти края. Долго будет Карелия сниться Будут сниться с этих пор Остроконечных елей ресницы Над голубыми глазами озер…» От «Дома композиторов» вверх по крутому склону горы взбегает тропа. По ней можно подняться на живописную вершину «Горы художников», с которой хорошо виден залив Кирьявалахти, окружающие его горы и далекие ладожские острова. Здесь писали свои этюды известные художники Николай Рерих и его ученик Борис Смирнов – Русецкий, всю жизнь искавшие гармонию природы и человека, космоса и земли. Б.А. Смирнов – Русецкий впервые приехал в Сортавала в 1967 году, и спустя несколько лет стал бывать здесь практически ежегодно, до самой своей смерти в 1993 году. На Ладоге он мог по — настоящему почувствовать гармонию, слиться с природой, постичь «великую тайну Севера», ощутить умиротворение и покой. Этим художником было написано около 200 этюдов к циклам «Север» и «Сортавала», которые глубоко поэтичны и музыкальны. Среди работ есть несколько картин, на которых изображен сказочный вид на залив Кирьявалахти. На южном берегу залива хорошо видна черная скала, обрывающаяся прямо в озеро – Варискаллио («воронья скала»). Она, как и окружающие ее горы, сложена давно застывшими базальтовыми лавами с прослоями вулканического пепла. Эта вулканическая гора не осталась без внимания Николая Рериха, который изобразил ее на одной из своих картин. За «Вороньей скалой», по ту сторону хребта, на берегу залива Вааралахти, находится заброшенная в 1950-е годы штольня – искусственная пещера, в которой недолго добывали урановую руду. Внутри выработки — очень высокий уровень радиации, поэтому вход в страшное подземелье сейчас замурован. На противоположном, северном берегу залива Кирьявалахти, в подножье гор Пийспанвуори, в 1910-1930-е годы финны выламывали для строительных нужд города Сортавала красивый красный гранит, которым, например, был украшен Торговый дом на улице Карельской (банк «Онего») и облицована набережная «городского» залива. В самом начале залива Кирьявалахти, на мысу Паксуниеми («толстый, густой») расположена гора Линнавуори («крепостная»), на которой, по легенде, находилось средневековое городище карел. У подножья горы в начале 1900-х годов стояла красивая финская усадьба в окружении чудесного сада и дендропарка. Залив Кирьявалахти, озеро Ристиярви, хребет Петсеваара и горы к северу от «Дома композиторов» обладают высоким туристическим потенциалом, который до войны активно использовался туристическими фирмами. К сожалению, сейчас на этой большой территории экскурсии проводятся редко. Один из маршрутов под названием «Пёстрый залив и Крестовое озеро» разработан Региональным музеем Северного Приладожья, и с начала 2000-х годов пользуется большой популярностью среди туристов и сортавальских школьников. Ряд туристических фирм Сортавала изредка приводят туристов на гору Петсеваара. У администрации «Дома композиторов» есть желание запустить новые турмаршруты в окрестностях Кирьявалахти, если, конечно, здесь не появятся щебеночные карьеры, лицензии на которые были выданы правительством Карелии еще в начале 2000-х годов. Предотвратить появление в районе Кирьявалахти новых горнодобывающих производств можно только путем скорейшего создания национального парка «Ладожские шхеры», в состав которого войдут земли гослесфонда к северу и востоку от «Дома композиторов». Создание национального парка, по мнению директора «Дома творчества композиторов «Сортавала» Братышевой Марины Ивановны, не только сохранит природу Кирьявалахти от возможных щебеночных карьеров, но и обезопасит от посягательств на имущество Союза композиторов России. Дело в том, что в прошлом году Министерство госсобственности республики Карелия забрало в свое ведение памятник архитектуры «Дача аптекаря Яскеляйнена», а вместе с ним – и все деревянные постройки «Дома композиторов», появившиеся уже после войны, и не являющимиеся памятниками. Благодаря вмешательству общественности и Союза композиторов России, было подготовлено обращение на имя президента России Медведьева Д.А. с просьбой разобраться в создавшейся ситуации. Президент Союза композиторов России Козенин В.И. разговаривал по данному вопросу с губернатором Карелии Нелидовым А. В., который обещал взять ситуацию под свой контроль. Нам остается только надеяться, что вопрос с имуществом «Дома композиторов «Сортавала» будет решен в соответствии с законом, а не с желаниями чиновников, нередко поступающих в угоду своим корыстным интересам. Залив Кирьявалахти с его уникальной природой, архитектурой и историей должен остаться тем заповедным уголком Северного Приладожья, где никогда не будут рушиться от взрывов скалы, вырубаться реликтовые леса, распродаваться земли, и где вечно будет звучать музыка, рождаемая ладожскими волнами, камнями и деревьями. © Борисов И.В. Кирьявалахти – «пестрый залив. Журнал «Сердоболь», № 5, 2009 г.; газета «Ладога-онлайн», № 3. (25.01.2012 г.), с. 10-11.
История Вяртсильского металлургического (метизного) завода. https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/istoriya-vyartsilskogo-metallurgicheskogo-metiznogo-zavoda/ https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/istoriya-vyartsilskogo-metallurgicheskogo-metiznogo-zavoda/ На территории Карелии в прошлые века действовало множество металлургических заводов, переплавлявших железную руду болот, озер и гор. Заводы «Марселиса-Бутенанта», «Петровские», «Олонецкие», «Финляндские» в разные годы выплавляли чугун, сталь и производили из железа различные предметы. От этих заводов – памятников истории индустриальной культуры Карелии — сейчас практически ничего не осталось, разве только заросшие лесом руины и … История Вяртсильского металлургического (метизного) завода. Читать полностью » - Wed, 26 Feb 2020 21:06:39 +0300

История Вяртсильского металлургического (метизного) завода.

На территории Карелии в прошлые века действовало множество металлургических заводов, переплавлявших железную руду болот, озер и гор. Заводы «Марселиса-Бутенанта», «Петровские», «Олонецкие», «Финляндские» в разные годы выплавляли чугун, сталь и производили из железа различные предметы. От этих заводов – памятников истории индустриальной культуры Карелии — сейчас практически ничего не осталось, разве только заросшие лесом руины и полуразрушенные здания. Лишь несколько бывших металлургических предприятий сохранили часть своих сооружений – это Александровский пушечный завод в Петрозаводске, Кончезерский чугуноплавильный завод в селе Кончезеро Кондопожского района, Туломозерский чугуноплавильный завод в близи пос. Колатсельга Пряжинского района и «наш» Вяртсильский металлургический завод, который до сих пор продолжает работать с металлом.

2 декабря 2010 года Вяртсильскому заводу исполнилось ровно 160 лет – именно в этот день (по старому стилю 20 ноября 1850 года) финляндское правительство выдало лесопромышленнику Нильсу Людвигу Арппе официальное разрешение на строительство в Вяртсиля металлургического производства.

История одного из старейших предприятий Карелии – Вяртсильского металлургического (метизного) завода – хорошо изучена и описана в книгах финскими исследователями, весьма уважительно и с любовью относящихся к истории бывшей Приладожской Карелии. К сожалению, «советский», а тем более, «постсоветский» периоды истории завода освящены нашими соотечественниками недостаточным образом, но мы надеемся, что в городе Сортавала и поселке Вяртсиля найдутся исследователи, которые помогут собрать недостающий материал по новейшей, послевоенной истории предприятия.

Существует несколько версий происхождения названия Вяртсиля. По мнению В. Ниссиля, это может быть личное имя «Вяртси», которое означает «куль» или «мешок» — так могли назвать неуклюжего, неповоротливого человека. Другие финские исследователи считают, что «вяртси» — это сумка для переноски каких-либо вещей. Согласно одной легенде, очень давно носильщик такой сумки – «вяртси» оставил ее на берегу бурной реки Юванйоки, где и остался жить. Поэтому «вяртси» также может означать место, где жили носильщики сумок.

В официальных документах поселение Вяртсиля упоминается с 1500 года. Тогда в нем было всего 4 дома налогоплательщиков. Население деревни постепенно росло. В 1585 году в Вяртсиля насчитывалось 4 жилых дома, в 1586 – 7, в 1590 – 5, в 1637 – 59, в 1696 – 49, в 1722 – 34, в 1739 – 64. В конце XVIII века в Вяртсиля проживало около 250 человек.

В 1783 году потомок последнего карельского феодала Валита студент Йозеф Валениус получил разрешение на строительство лесопильного завода в деревне Вяртсиля, тогда входившей в волость Тохмаярви, но преждевременная его смерть остановила строительство.

Только через полвека строительство лесопильного завода в Вяртсиля было продолжено пастором Густафом ЛёфстрёмомЛицензия на строительство предприятия была выдана ему 12 апреля 1834 года, и этот день финны долгое время считали днем рождения промышленности в Вяртсиля. С 1836 года фактическим владельцем Вяртсильской лесопилки стал крупный промышленник Нильс Людвиг Арппе (1803-1861). В 1848 году он полностью выкупил завод у Лёфстрома. К тому времени Арппе уже владел несколькими лесопильными заводами в других районах Финляндии.

Нильс Людвиг Арппе

Вяртсильский лесопильный завод был построен на нижнем пороге реки Юванйоки, на левом ее берегу. Высота порога вместе с плотиной составила почти 5.8 м. Выше этого порога находились второй порог высотой около 3.6 м, на котором стояли механическая мастерская и кузница, и третий порог, где работала мельница. Общая длина порога, на котором были водоприводные сооружения лесопильного завода, составляла почти 37 м, а ширина – более 14 м.

Для подачи бревен к заводу был устроен лоток в два метра шириной, закрываемый двумя затворами. По другому лотку подавалась вода на водяное колесо диаметром 5 м и шириной около 2 м, с 42 лопатками. Водяное колесо под напором воды вращалось, а вместе с ним вращались все остальные механизмы завода.

Количество воды в пороге очень сильно влияло на производительность лесопильного завода, которая достигала максимума весной и осенью. Пиломатериалы отправляли на продажу в Россию: вначале баржами по реке Юванйоки и озеру Янисъярви, затем по-суше до пристани Торпасенранта у Ляскеля, далее грузовыми судами по Ладожскому озеру до Петрокрепости и реке Неве до Санкт-Петербурга и Кронштадта. Этот транспортный путь оставался без изменений до середины 1890-х годов, пока от Сортавала через Вяртсиля не была проведена железная дорога.

Деятельность лесопромышленников в Финляндии в XIX веке находилась под жестким контролем финляндского правительства, которое не очень поощряло развитие в стране лесопильных производств, значительно истощавших леса по всему побережью Ладоги. Жесткие ограничения деятельности лесопромышленников в Приладожской Карелии со стороны правительства, введенные с 1851 года, не нравились Людвигу Арппе, и это стало одной из причин, заставивших его переключиться на более выгодное металлургическое производство. 30 марта 1850 года Арппе подал в Сенат заявку на организацию в Вяртсиля чугуноплавильного и железоделательного завода, и уже 20 ноября лицензия на строительство была получена. Поэтому 20 ноября 1850 года можно считать официальной датой основания Вяртсильского металлургического завода. Для строительства нового завода в Вяртсиля государство выделило Людвигу Арппе крупный беспроцентный кредит в размере 10 000 рублей, и освободило от уплаты налогов на целых 15 лет. Продукция завода снабжалась особым клеймом.

В течение двух лет на Вяртсильском металлургическом заводе были построены: две доменные печи для плавки озерной и болотной железной руды, два кузнечных горна для получения пруткового железа, два станка для изготовления гвоздей, волочильный стан, купольная отражательная печь.

Вода для домны подавалась от порога Вяртсильской лесопилки по специально прорытому каналу. Потребность в руде обеспечивали множество озер и болот в ближайших окрестностях. Топливо для завода Арппе должен был получать из собственных лесов в Тохмаярви и, при необходимости, закупать государственный и частный лес.

Главным компаньоном Людвига Арппе на Вяртсильском заводе стал известный меценат и общественный деятель города Сортавала Герман Халлонбланд. Проект домны, литейной и механического цеха завода выполнил шведско-английский горный механик Николай Смит. Он же руководил строительством предприятия на начальной стадии. Позднее его сменил шведско-английский инженер Хилл. Примечательно, что по чертежам Вяртсильского завода был построен завод в Мёхко.

Вяртсильский завод, 1890 год

В ноябре 1850 года в письме к Эрику фон Фисандту из Пялкъярви Нильс Людвиг Арппе сообщал «… более 60 000 пудов руды уже добыто, выломано 200 кубометров камня, два угольных склада готовы, котлован для домны вырыт. Строительству домны мешают погодные условия, но надеюсь к следующей зиме ее задуть».

Первую домну в Вяртсиля задули только 27 сентября 1852 года, и этот день тоже может считаться днем рождения Вяртсильского завода. Печь была спроектирована и смонтирована настолько качественно, что в течение нескольких лет не требовала никакой модернизации. На тот момент вяртсильская домна была самой большой в Финляндии. Один дутьевой период мог длиться два-два с половиной года. В сутки печь выдавала в среднем 600 пудов чугуна, качество которого было признано лучшим в Европе, несмотря на то, что сырьем служили обыкновенные, не очень богатые железом и загрязненные примесями озерные и болотные руды.

После Крымской войны, с середины 1850-х годов, спрос на вяртсильский чугун в России стал падать. Россия изменила таможенные тарифы и, хотя качество вяртсильского чугуна оставалось высоким, и ввоз его в Петербург не облагался пошлиной, конкурировать с английскими поставщиками чугуна и железа Людвигу Арппе стало трудно.

В 1858-1872 годах выплавка чугуна в Вяртсиля упала до 2000 тонн в год, и тогда назрела необходимость расширения производства и превращения чугунолитейного завода в металлургическое предприятие с полным циклом.

Осенью 1859 года Людвиг Арппе подал в Сенат заявку на строительство в Вяртсиля плавильных печей и прокатного стана, для того, чтобы выпускать как можно более широкий ассортимент товаров, а именно: прутковое железо, полосу, четырехгранник, валы, листовое железо. Для руководства такими работами Арппе пригласил немецких специалистов. Согласно проекту, на заводе были построены и смонтированы: два паровых молота, 7 плавильных и 6 нагревательных печей, три паровых машины для привода прокатных станов и станков ремонтного цеха, гильотинные ножницы для резки стали.

В октябре 1859 года на Вяртсильском заводе случился пожар, повредивший крышу литейного отделения домны. Сама домна и ее сооружения не пострадали, но последствия пожара повлияли на сроки запуска новых производств.

14 августа 1861 года восстановленный Вяртсильский завод был готов начать выпуск продукции, хотя новую домну запустили еще в феврале 1860 года. Кроме перечисленного оборудования на предприятии установили 10 паровых котлов, которые обогревались газами от нагревательных и плавильных печей.

Всего через несколько месяцев после запуска завода, 9 декабря 1861 года, Нильс Людвиг Арппе, живший последние годы в Вяртсиля, скончался. Он умер тогда, когда его силы и организаторские способности очень бы пригодились для руководства промышленными производствами в Вяртсиля, Мёхко, Ляскеля и других местах, где работали металлургические и лесопильные заводы Арппе. Людвига Арппе похоронили возле старой кирхи в городе Китее. Собственностью Арппе стали распоряжаться его дети.

Памятник Нильсу Людвигу Арппе, 1930 год

Старший сын Людвига Арппе, Эдвард Арппе (1841-1887 годы) стал хозяином Вяртсильского металлургического завода в возрасте 20 лет. Получил образование химика. В 1885 году он построил в Вяртсиля большую «Сиеменс-Мартин печь» (мартеновскую печь) производительностью 7.5 т стали в сутки, которая тогда была единственной во всей Финляндии.

С середины 1870 года место управляющего заводом занял второй сын Людвига Арппе Клас Людвиг Арппе (1846-1891 годы), который возглавлял Вяртсильский завод до конца своей жизни. На тот момент на заводе работало более 120 человек.

В 1870-е годы производство металла на Вяртсильском заводе значительно возросло, расширился ассортимент продукции. Вяртсильские металлурги научились отливать утюги, ажурные решетки для печей, каминов и ворот, различные предметы прикладного искусства и даже колокола. Один из таких колоколов в 1878 году был подарен купцом Т. Лаурикайненым Рускеальской кирхе. Не хватало озерной руды, и тогда стали завозить готовый чугун с завода Мёхко, также принадлежавший семье Арппе.

В 1887 году в Вяртсиля, напротив завода, по проекту Пауля Хендунена была построена новая деревянная церковь. Она простояла до 1941 года. В 1992 году бывшие жители Вяртсиля поставили на месте кирхи памятный знак, а в 2007 году Сортавальский православный приход построил здесь красивую церковь во имя Бл. Кн. Александра Невского, освященную митрополитом Карельским и Петрозаводским Мануилом 18 сентября 2010 года.

Церковь в Вяртсиля, 1930

Со смертью Клас Людвига Арппе в 1891 году закончилась история Вяртсильского металлургического завода, как семейного предприятия. Началась эра акционерного общества «Вяртсиля». С 1891 года до 1940 года в родовом доме Арппе, построенном в 1858 году в Вяртсиля, поочереди жили все управляющие Вяртсильского завода. Вокруг этого белого дома рос березовый парк, высаженный руками самого Людвига Арппе.

В 1891 году новым владельцем Вяртсильского завода стала фирма «Актиболагет Н.Л. Арппе Анфиргар». Среди членов фирмы возникли разногласия, и акции понемногу через их продажу перешли к другим лицам, не входящим в семью Арппе.

В 1894 году построили железную дорогу Выборг-Сортавала-Йоенсу, а на следующий год завод соединили 4-х километровой железной дорогой со станцией Вяртсиля.

20 июля 1898 года владельцем Вяртсильского металлургического завода стала фирма «Вяртсиля Актиеболаг», уставной фонд которой составил 1 875 000 марок. В ее первое правление были избраны господа Ф. Хелсингиус, К.Х. Ренцунд, С. Сохлберг. Исполнительным директором назначили полковника Фредерика Сохлберга, который с большим успехом справлялся со своей работой. Предприятие имело полный цикл, и в начале 20 века окончательным продуктом переработки стали проволока и гвозди.

В начале 1908 года фирма стала называться акционерное общество «Актиеболагет Вяртсиля» с уставным фондом в 1 500 000 марок. В правлении АО были избраны те же лица, которые состояли и ранее.

В 1910 году на Вяртсильском заводе была запущена вторая мартеновская печь.

В 1916 году АО «Актиеболагет Вяртсиля» купила основную часть акций фирмы «Хямекоски АБ», занимавшейся переработкой древесины, после чего было решено увеличить уставной фонд акционерного общества до 6 000 000 марок.

В марте 1916 года после смерти полковника Сохлберга, исполнительным директором был избран инженер Я.Т. Линдроос. Техническим директором завода стал инженер Оскар Фок, начальниками цехов Уно Маттлар и Х. Креутц фон Шееле.

Вяртсильский завод, 1920 год

1917-1918 рабочий год был трудным для всей экономики Финляндии и, особенно для завода Вяртсиля. Во время гражданской («освободительной») войны на заводе происходили волнения, из-за которых возникли дополнительные трудности.

В начале 1919 года АО «Вяртсиля» купило акции фирмы «Ляскеля Брук АБ», занимавшейся лесопильным производством, а также и остальные акции фирмы «Хямекоски АБ». В Хямекоски начали действовать электроплавильный цех и фанерный завод под названием «Карелия Вууд».

Еще в сентябре 1919 году поселение Вяртсиля отделилось из Тохмаярвинской общины в самостоятельную коммуну с населением 4691 человек, деятельность которой началась с 1 января 1920 года. В 1921 году Вяртсиля получило статус поселка. Тогда же был утвержден герб завода и всей коммуны: « в серебряном поле черная наковальня с червленым пламенем на ней». Этот герб и ныне используется в финской части поселка.

В первой половине 1920-х годов Вяртсильский металлургический завод включал в себя: три мартеновских печи производительностью от 11.5 т до 20 т стали, прокатный, проволочный, гвоздевой цеха, плавильню и мастерские. Ежегодно на предприятии выплавлялось до 15 000 – 16 000 т металла. В прокатном цехе изготавливали: проволоку, обручи, гвозди и другие изделия и железобетон. Завод обслуживали 2 000 рабочих.

Позже объединение распалось на мелкие компании. Отделилось Ляскельское предприятие (позже – бумфабрика и лесозавод), стал самостоятельным Хямекосский фанерный завод. Хямекосский электроплавильный завод по-прежнему принадлежал Вяртсильскому.

Весной 1926 г. исполнительным директором АО «Вяртсиля» стал дипломированный инженер Вильгельм Вахлфорс.

В 1930 г. в Вяртсиля построили электролитно-гальванический цех.

Вяртсильский завод, 1930

Управление Вяртсильским заводом и его цехами требовало большого количества служащих. Кроме исполнительного директора, технического директора, трех инженеров, начальника конторы, бухгалтера, экономиста и лесника на заводе работали в начале 1920-х годов почти 20 конторских служащих и многочисленная группа мастеров и других низших руководителей. Кроме того, завод занимался сельским хозяйством, которое давало продукты для работников предприятия. Животноводческая ферма полностью удовлетворяла потребность работников завода в молоке.

Руда для Вяртсильского металлургического завода с 1850-х до 1930-х годов добывалась со дна 50 озер, расположенных близ Тохмаярви, Китее, Кихтелюсваара, Суйстамо, Суоярви, Рускеала, Пялкъярви, Уукуниеми, Корписелька, Иломанси. Значительное количество руды поднималось со дна залива Контиолеппялахти в юго-западной части озера Янисъярви. Руда обжигалась на кострах, плавилась в доменных печах, затем из чугуна в мартеновском цехе получали высококачественную сталь.

На берегах озера Янисъярви, в Улонваара (напротив современной турбазы «Янисъярви») и в Кинтсиниеми (рядом с поселком Соанлахти), для Вяртсильского завода заготавливали «флюсовый камень» (доломитовые мраморы), «горновой» и строительный камень (кварциты и граниты). До сих пор в этих местах можно встретить затопленные водой и заросшие лесом каменоломни, а также остатки камнедробильных установок.

Метизный завод, 25 марта 1940 год

После 13 марта 1940 года Вяртсильский завод оказался на территории Советского Союза. Уходя, финны вывезли большую часть заводского оборудования. Осенью 1941 года финны вернулись в Вяртсиля, восстановили завод. По договору 19 сентября 1944 года 2/3 территории коммуны Вяртсиля отошли к СССР, в том числе большая часть поселка Вяртсиля, железнодорожная станция и сам завод. Заводское оборудование было демонтировано и вывезено в Финляндию.

К концу 1945 года в Вяртсиля было восстановлено 8350 м2 жилья. Появился клуб. В 2-х этажном доме открыли школу на 85 детей. Построили детсад. Заработал хлебозавод, выпускавший до 3 т хлеба в сутки. Появились две столовые, баня, прачечная, парикмахерская, больница, магазины. Организовано было подсобное хозяйство – парники и теплицы.

В марте 1946 года на заводе трудилось более 1500 чел. 7 августа 1946 года для восстановления завода в Вяртсиля был организован исправительно-трудовой лагерь Главного управления лагерей промышленного строительства. Для работ было привлечено 2300 заключенных.

В 1947 году производство на Вяртсильском заводе было полностью восстановлено. На тот момент завод включал в себя: мартеновский, прокатный, метизный, чугунолитейный, ремонтно-строительный, железнодорожный, котельно-монтажный, паросиловой цеха, лесозавод, автопарк на 10-12 машин, конный парк на 40 лошадей, ЖКХ, службу связи, хлебоцех, столовую, подсобное хозяйство в 3 км от поселка в Куконвааре, картофельные поля в 20 га на окраине Вяртсиля, сенокосные угодья за 35-40 километров по суйстамской дороге. Лесозаготовки велись за 150 км от поселка Вяртсиля. Лес шел на производство стройматериалов и газочурки.

С 1949 года в Вяртсиля стала выходить заводская стенная газета «Металлург» (главный редактор В. Дойников). На заводе работала в основном молодежь (более 50 %). Существовал драмкружок. Расширялась библиотека, в которой в настоящее время насчитывается более 3000 книг. Организовано спортивное общество «Металлург», спортивная база (лыжи, коньки). При клубе стал работать первый в районе кружок фехтовальщиков (руководитель В.Л. Зайфман).

В 1949 году был открыт автомобильный таможенный пропускной пункт Вяртсиля.

В 1953 году, после закрытия Вяртсильского исправительно-трудового лагеря, на завод прибыла новая рабочая сила из вольнонаемных, и в течение ряда лет предприятию крайне недоставало жилья. Тогда срочно были возведены дома – каркасно-засыпные бараки для самих строителей, сборно-щитовые дома, закупленные в Финляндии. Также были построены капитальные дома с системами отопления, водоснабжения и канализации, котельная, очистные сооружения, насосная…

В 1954 году в окрестностях Вяртсиля появился пионерлагерь, и только в одну смену тогда приехало 63 пионера – детей металлургов.

В конце 1950 — начале 1960-х годов мартеновский и прокатный цеха Вяртсильского завода были закрыты, но дальнейшее развитие получило сталепроволочно-метизное производство. В 1959 году в поселке Вяртсиля проживало 3794 человека.

Общий уровень производства в 1970-1980-е годы составил более 70 тысяч тонн металлоизделий в год. За последние годы были освоены мощности по производству крепежных изделий, оцинкованных гвоздей. В 1970 году в поселке Вяртсиля проживало 3860 человек, но к 1979 году число жителей сократилось до 2935 человек.

В 1994 году Вяртсильский метизный завод был преобразован в ОАО «Вяртсильский метизный завод».

В настоящее время ОАО «Вяртсильский метизный завод» является одним из крупнейших производителей метизной продукции в Северо-западном регионе. С 2002 года завод вошел в состав крупной промышленной группы «Углемет-трейдинг» российского холдинга ОАО «Мечел» и носит название «ЗАО Вяртсильский метизный завод».

В 2009 году в результате реструктуризации ЗАО «Вяртсильский метизный завод», как и все металлургические активы группы «Мечел», перешло под управление ООО «УК Мечел-Сталь». На тот момент на заводе работало 390 человек. На 1 января 2010 года количество жителей в поселке Вяртсиля составило 3090 человек. В последние годы Вяртсильский метизный завод занимается производством широкого ассортимента металлических изделий (метизов): винтов, проволоки, гвоздей, дюбелей, метизов, шурупов, стальной плетеной сетки (с полимерным покрытием и без). Продукция экспортируется в разные страны: Латвию, Литву, Англию, Эстонию, Финляндию, Швецию, Норвегию, Австрию, Бельгию, Германию, Италию, Францию, Венгрию, США, Португалию. Примерный годовой объем выпуска продукции предприятия составляет около 50 тысяч тонн метизных изделий.

До 2010 года директором Вяртсильского метизного завода был В.Г. Камелин (руководил ВМЗ почти 20 лет). Новым управляющим стал С. В. Федоров, ранее занимавший должность директора по производственно-хозяйственной деятельности ЗАО ВМЗ.

У Вяртсильского метизного завода славная история, хорошее настоящее. Крупнейшее предприятие Сортавальского района работает стабильно и с уверенностью смотрит в будущее.

Борисов И.В., Кяхконен Э.Э., 2010 г.

При подготовке статьи использованы материалы из финских книг:

  1. Экономическая жизнь Приграничной Карелии. Сортавала, 1926 г.

2. Т.И. Касанен. Воспоминания о Вяртсиля. Хельсинки. 1945 г.

4. О. Мустелин. Нильс Людвиг Арппе. Порвоо.1973 г.,

а также статьи из газет «Красное Знамя» (1962, 1985 гг.) и «Металлург» (2003 г.), и буклет «Вяртсильский метизный завод».

]]>
На территории Карелии в прошлые века действовало множество металлургических заводов, переплавлявших железную руду болот, озер и гор. Заводы «Марселиса-Бутенанта», «Петровские», «Олонецкие», «Финляндские» в разные годы выплавляли чугун, сталь и производили из железа различные предметы. От этих заводов – памятников истории индустриальной культуры Карелии — сейчас практически ничего не осталось, разве только заросшие лесом руины и полуразрушенные здания. Лишь несколько бывших металлургических предприятий сохранили часть своих сооружений – это Александровский пушечный завод в Петрозаводске, Кончезерский чугуноплавильный завод в селе Кончезеро Кондопожского района, Туломозерский чугуноплавильный завод в близи пос. Колатсельга Пряжинского района и «наш» Вяртсильский металлургический завод, который до сих пор продолжает работать с металлом. 2 декабря 2010 года Вяртсильскому заводу исполнилось ровно 160 лет – именно в этот день (по старому стилю 20 ноября 1850 года) финляндское правительство выдало лесопромышленнику Нильсу Людвигу Арппе официальное разрешение на строительство в Вяртсиля металлургического производства. История одного из старейших предприятий Карелии – Вяртсильского металлургического (метизного) завода – хорошо изучена и описана в книгах финскими исследователями, весьма уважительно и с любовью относящихся к истории бывшей Приладожской Карелии. К сожалению, «советский», а тем более, «постсоветский» периоды истории завода освящены нашими соотечественниками недостаточным образом, но мы надеемся, что в городе Сортавала и поселке Вяртсиля найдутся исследователи, которые помогут собрать недостающий материал по новейшей, послевоенной истории предприятия. Существует несколько версий происхождения названия Вяртсиля. По мнению В. Ниссиля, это может быть личное имя «Вяртси», которое означает «куль» или «мешок» — так могли назвать неуклюжего, неповоротливого человека. Другие финские исследователи считают, что «вяртси» — это сумка для переноски каких-либо вещей. Согласно одной легенде, очень давно носильщик такой сумки – «вяртси» оставил ее на берегу бурной реки Юванйоки, где и остался жить. Поэтому «вяртси» также может означать место, где жили носильщики сумок. В официальных документах поселение Вяртсиля упоминается с 1500 года. Тогда в нем было всего 4 дома налогоплательщиков. Население деревни постепенно росло. В 1585 году в Вяртсиля насчитывалось 4 жилых дома, в 1586 – 7, в 1590 – 5, в 1637 – 59, в 1696 – 49, в 1722 – 34, в 1739 – 64. В конце XVIII века в Вяртсиля проживало около 250 человек. В 1783 году потомок последнего карельского феодала Валита студент Йозеф Валениус получил разрешение на строительство лесопильного завода в деревне Вяртсиля, тогда входившей в волость Тохмаярви, но преждевременная его смерть остановила строительство. Только через полвека строительство лесопильного завода в Вяртсиля было продолжено пастором Густафом Лёфстрёмом. Лицензия на строительство предприятия была выдана ему 12 апреля 1834 года, и этот день финны долгое время считали днем рождения промышленности в Вяртсиля. С 1836 года фактическим владельцем Вяртсильской лесопилки стал крупный промышленник Нильс Людвиг Арппе (1803-1861). В 1848 году он полностью выкупил завод у Лёфстрома. К тому времени Арппе уже владел несколькими лесопильными заводами в других районах Финляндии. Вяртсильский лесопильный завод был построен на нижнем пороге реки Юванйоки, на левом ее берегу. Высота порога вместе с плотиной составила почти 5.8 м. Выше этого порога находились второй порог высотой около 3.6 м, на котором стояли механическая мастерская и кузница, и третий порог, где работала мельница. Общая длина порога, на котором были водоприводные сооружения лесопильного завода, составляла почти 37 м, а ширина – более 14 м. Для подачи бревен к заводу был устроен лоток в два метра шириной, закрываемый двумя затворами. По другому лотку подавалась вода на водяное колесо диаметром 5 м и шириной около 2 м, с 42 лопатками. Водяное колесо под напором воды вращалось, а вместе с ним вращались все остальные механизмы завода. Количество воды в пороге очень сильно влияло на производительность лесопильного завода, которая достигала максимума весной и осенью. Пиломатериалы отправляли на продажу в Россию: вначале баржами по реке Юванйоки и озеру Янисъярви, затем по-суше до пристани Торпасенранта у Ляскеля, далее грузовыми судами по Ладожскому озеру до Петрокрепости и реке Неве до Санкт-Петербурга и Кронштадта. Этот транспортный путь оставался без изменений до середины 1890-х годов, пока от Сортавала через Вяртсиля не была проведена железная дорога. Деятельность лесопромышленников в Финляндии в XIX веке находилась под жестким контролем финляндского правительства, которое не очень поощряло развитие в стране лесопильных производств, значительно истощавших леса по всему побережью Ладоги. Жесткие ограничения деятельности лесопромышленников в Приладожской Карелии со стороны правительства, введенные с 1851 года, не нравились Людвигу Арппе, и это стало одной из причин, заставивших его переключиться на более выгодное металлургическое производство. 30 марта 1850 года Арппе подал в Сенат заявку на организацию в Вяртсиля чугуноплавильного и железоделательного завода, и уже 20 ноября лицензия на строительство была получена. Поэтому 20 ноября 1850 года можно считать официальной датой основания Вяртсильского металлургического завода. Для строительства нового завода в Вяртсиля государство выделило Людвигу Арппе крупный беспроцентный кредит в размере 10 000 рублей, и освободило от уплаты налогов на целых 15 лет. Продукция завода снабжалась особым клеймом. В течение двух лет на Вяртсильском металлургическом заводе были построены: две доменные печи для плавки озерной и болотной железной руды, два кузнечных горна для получения пруткового железа, два станка для изготовления гвоздей, волочильный стан, купольная отражательная печь. Вода для домны подавалась от порога Вяртсильской лесопилки по специально прорытому каналу. Потребность в руде обеспечивали множество озер и болот в ближайших окрестностях. Топливо для завода Арппе должен был получать из собственных лесов в Тохмаярви и, при необходимости, закупать государственный и частный лес. Главным компаньоном Людвига Арппе на Вяртсильском заводе стал известный меценат и общественный деятель города Сортавала Герман Халлонбланд. Проект домны, литейной и механического цеха завода выполнил шведско-английский горный механик Николай Смит. Он же руководил строительством предприятия на начальной стадии. Позднее его сменил шведско-английский инженер Хилл. Примечательно, что по чертежам Вяртсильского завода был построен завод в Мёхко. В ноябре 1850 года в письме к Эрику фон Фисандту из Пялкъярви Нильс Людвиг Арппе сообщал «… более 60 000 пудов руды уже добыто, выломано 200 кубометров камня, два угольных склада готовы, котлован для домны вырыт. Строительству домны мешают погодные условия, но надеюсь к следующей зиме ее задуть». Первую домну в Вяртсиля задули только 27 сентября 1852 года, и этот день тоже может считаться днем рождения Вяртсильского завода. Печь была спроектирована и смонтирована настолько качественно, что в течение нескольких лет не требовала никакой модернизации. На тот момент вяртсильская домна была самой большой в Финляндии. Один дутьевой период мог длиться два-два с половиной года. В сутки печь выдавала в среднем 600 пудов чугуна, качество которого было признано лучшим в Европе, несмотря на то, что сырьем служили обыкновенные, не очень богатые железом и загрязненные примесями озерные и болотные руды. После Крымской войны, с середины 1850-х годов, спрос на вяртсильский чугун в России стал падать. Россия изменила таможенные тарифы и, хотя качество вяртсильского чугуна оставалось высоким, и ввоз его в Петербург не облагался пошлиной, конкурировать с английскими поставщиками чугуна и железа Людвигу Арппе стало трудно. В 1858-1872 годах выплавка чугуна в Вяртсиля упала до 2000 тонн в год, и тогда назрела необходимость расширения производства и превращения чугунолитейного завода в металлургическое предприятие с полным циклом. Осенью 1859 года Людвиг Арппе подал в Сенат заявку на строительство в Вяртсиля плавильных печей и прокатного стана, для того, чтобы выпускать как можно более широкий ассортимент товаров, а именно: прутковое железо, полосу, четырехгранник, валы, листовое железо. Для руководства такими работами Арппе пригласил немецких специалистов. Согласно проекту, на заводе были построены и смонтированы: два паровых молота, 7 плавильных и 6 нагревательных печей, три паровых машины для привода прокатных станов и станков ремонтного цеха, гильотинные ножницы для резки стали. В октябре 1859 года на Вяртсильском заводе случился пожар, повредивший крышу литейного отделения домны. Сама домна и ее сооружения не пострадали, но последствия пожара повлияли на сроки запуска новых производств. 14 августа 1861 года восстановленный Вяртсильский завод был готов начать выпуск продукции, хотя новую домну запустили еще в феврале 1860 года. Кроме перечисленного оборудования на предприятии установили 10 паровых котлов, которые обогревались газами от нагревательных и плавильных печей. Всего через несколько месяцев после запуска завода, 9 декабря 1861 года, Нильс Людвиг Арппе, живший последние годы в Вяртсиля, скончался. Он умер тогда, когда его силы и организаторские способности очень бы пригодились для руководства промышленными производствами в Вяртсиля, Мёхко, Ляскеля и других местах, где работали металлургические и лесопильные заводы Арппе. Людвига Арппе похоронили возле старой кирхи в городе Китее. Собственностью Арппе стали распоряжаться его дети. Старший сын Людвига Арппе, Эдвард Арппе (1841-1887 годы) стал хозяином Вяртсильского металлургического завода в возрасте 20 лет. Получил образование химика. В 1885 году он построил в Вяртсиля большую «Сиеменс-Мартин печь» (мартеновскую печь) производительностью 7.5 т стали в сутки, которая тогда была единственной во всей Финляндии. С середины 1870 года место управляющего заводом занял второй сын Людвига Арппе Клас Людвиг Арппе (1846-1891 годы), который возглавлял Вяртсильский завод до конца своей жизни. На тот момент на заводе работало более 120 человек. В 1870-е годы производство металла на Вяртсильском заводе значительно возросло, расширился ассортимент продукции. Вяртсильские металлурги научились отливать утюги, ажурные решетки для печей, каминов и ворот, различные предметы прикладного искусства и даже колокола. Один из таких колоколов в 1878 году был подарен купцом Т. Лаурикайненым Рускеальской кирхе. Не хватало озерной руды, и тогда стали завозить готовый чугун с завода Мёхко, также принадлежавший семье Арппе. В 1887 году в Вяртсиля, напротив завода, по проекту Пауля Хендунена была построена новая деревянная церковь. Она простояла до 1941 года. В 1992 году бывшие жители Вяртсиля поставили на месте кирхи памятный знак, а в 2007 году Сортавальский православный приход построил здесь красивую церковь во имя Бл. Кн. Александра Невского, освященную митрополитом Карельским и Петрозаводским Мануилом 18 сентября 2010 года. Со смертью Клас Людвига Арппе в 1891 году закончилась история Вяртсильского металлургического завода, как семейного предприятия. Началась эра акционерного общества «Вяртсиля». С 1891 года до 1940 года в родовом доме Арппе, построенном в 1858 году в Вяртсиля, поочереди жили все управляющие Вяртсильского завода. Вокруг этого белого дома рос березовый парк, высаженный руками самого Людвига Арппе. В 1891 году новым владельцем Вяртсильского завода стала фирма «Актиболагет Н.Л. Арппе Анфиргар». Среди членов фирмы возникли разногласия, и акции понемногу через их продажу перешли к другим лицам, не входящим в семью Арппе. В 1894 году построили железную дорогу Выборг-Сортавала-Йоенсу, а на следующий год завод соединили 4-х километровой железной дорогой со станцией Вяртсиля. 20 июля 1898 года владельцем Вяртсильского металлургического завода стала фирма «Вяртсиля Актиеболаг», уставной фонд которой составил 1 875 000 марок. В ее первое правление были избраны господа Ф. Хелсингиус, К.Х. Ренцунд, С. Сохлберг. Исполнительным директором назначили полковника Фредерика Сохлберга, который с большим успехом справлялся со своей работой. Предприятие имело полный цикл, и в начале 20 века окончательным продуктом переработки стали проволока и гвозди. В начале 1908 года фирма стала называться акционерное общество «Актиеболагет Вяртсиля» с уставным фондом в 1 500 000 марок. В правлении АО были избраны те же лица, которые состояли и ранее. В 1910 году на Вяртсильском заводе была запущена вторая мартеновская печь. В 1916 году АО «Актиеболагет Вяртсиля» купила основную часть акций фирмы «Хямекоски АБ», занимавшейся переработкой древесины, после чего было решено увеличить уставной фонд акционерного общества до 6 000 000 марок. В марте 1916 года после смерти полковника Сохлберга, исполнительным директором был избран инженер Я.Т. Линдроос. Техническим директором завода стал инженер Оскар Фок, начальниками цехов Уно Маттлар и Х. Креутц фон Шееле. 1917-1918 рабочий год был трудным для всей экономики Финляндии и, особенно для завода Вяртсиля. Во время гражданской («освободительной») войны на заводе происходили волнения, из-за которых возникли дополнительные трудности. В начале 1919 года АО «Вяртсиля» купило акции фирмы «Ляскеля Брук АБ», занимавшейся лесопильным производством, а также и остальные акции фирмы «Хямекоски АБ». В Хямекоски начали действовать электроплавильный цех и фанерный завод под названием «Карелия Вууд». Еще в сентябре 1919 году поселение Вяртсиля отделилось из Тохмаярвинской общины в самостоятельную коммуну с населением 4691 человек, деятельность которой началась с 1 января 1920 года. В 1921 году Вяртсиля получило статус поселка. Тогда же был утвержден герб завода и всей коммуны: « в серебряном поле черная наковальня с червленым пламенем на ней». Этот герб и ныне используется в финской части поселка. В первой половине 1920-х годов Вяртсильский металлургический завод включал в себя: три мартеновских печи производительностью от 11.5 т до 20 т стали, прокатный, проволочный, гвоздевой цеха, плавильню и мастерские. Ежегодно на предприятии выплавлялось до 15 000 – 16 000 т металла. В прокатном цехе изготавливали: проволоку, обручи, гвозди и другие изделия и железобетон. Завод обслуживали 2 000 рабочих. Позже объединение распалось на мелкие компании. Отделилось Ляскельское предприятие (позже – бумфабрика и лесозавод), стал самостоятельным Хямекосский фанерный завод. Хямекосский электроплавильный завод по-прежнему принадлежал Вяртсильскому. Весной 1926 г. исполнительным директором АО «Вяртсиля» стал дипломированный инженер Вильгельм Вахлфорс. В 1930 г. в Вяртсиля построили электролитно-гальванический цех. Управление Вяртсильским заводом и его цехами требовало большого количества служащих. Кроме исполнительного директора, технического директора, трех инженеров, начальника конторы, бухгалтера, экономиста и лесника на заводе работали в начале 1920-х годов почти 20 конторских служащих и многочисленная группа мастеров и других низших руководителей. Кроме того, завод занимался сельским хозяйством, которое давало продукты для работников предприятия. Животноводческая ферма полностью удовлетворяла потребность работников завода в молоке. Руда для Вяртсильского металлургического завода с 1850-х до 1930-х годов добывалась со дна 50 озер, расположенных близ Тохмаярви, Китее, Кихтелюсваара, Суйстамо, Суоярви, Рускеала, Пялкъярви, Уукуниеми, Корписелька, Иломанси. Значительное количество руды поднималось со дна залива Контиолеппялахти в юго-западной части озера Янисъярви. Руда обжигалась на кострах, плавилась в доменных печах, затем из чугуна в мартеновском цехе получали высококачественную сталь. На берегах озера Янисъярви, в Улонваара (напротив современной турбазы «Янисъярви») и в Кинтсиниеми (рядом с поселком Соанлахти), для Вяртсильского завода заготавливали «флюсовый камень» (доломитовые мраморы), «горновой» и строительный камень (кварциты и граниты). До сих пор в этих местах можно встретить затопленные водой и заросшие лесом каменоломни, а также остатки камнедробильных установок. После 13 марта 1940 года Вяртсильский завод оказался на территории Советского Союза. Уходя, финны вывезли большую часть заводского оборудования. Осенью 1941 года финны вернулись в Вяртсиля, восстановили завод. По договору 19 сентября 1944 года 2/3 территории коммуны Вяртсиля отошли к СССР, в том числе большая часть поселка Вяртсиля, железнодорожная станция и сам завод. Заводское оборудование было демонтировано и вывезено в Финляндию. К концу 1945 года в Вяртсиля было восстановлено 8350 м2 жилья. Появился клуб. В 2-х этажном доме открыли школу на 85 детей. Построили детсад. Заработал хлебозавод, выпускавший до 3 т хлеба в сутки. Появились две столовые, баня, прачечная, парикмахерская, больница, магазины. Организовано было подсобное хозяйство – парники и теплицы. В марте 1946 года на заводе трудилось более 1500 чел. 7 августа 1946 года для восстановления завода в Вяртсиля был организован исправительно-трудовой лагерь Главного управления лагерей промышленного строительства. Для работ было привлечено 2300 заключенных. В 1947 году производство на Вяртсильском заводе было полностью восстановлено. На тот момент завод включал в себя: мартеновский, прокатный, метизный, чугунолитейный, ремонтно-строительный, железнодорожный, котельно-монтажный, паросиловой цеха, лесозавод, автопарк на 10-12 машин, конный парк на 40 лошадей, ЖКХ, службу связи, хлебоцех, столовую, подсобное хозяйство в 3 км от поселка в Куконвааре, картофельные поля в 20 га на окраине Вяртсиля, сенокосные угодья за 35-40 километров по суйстамской дороге. Лесозаготовки велись за 150 км от поселка Вяртсиля. Лес шел на производство стройматериалов и газочурки. С 1949 года в Вяртсиля стала выходить заводская стенная газета «Металлург» (главный редактор В. Дойников). На заводе работала в основном молодежь (более 50 %). Существовал драмкружок. Расширялась библиотека, в которой в настоящее время насчитывается более 3000 книг. Организовано спортивное общество «Металлург», спортивная база (лыжи, коньки). При клубе стал работать первый в районе кружок фехтовальщиков (руководитель В.Л. Зайфман). В 1949 году был открыт автомобильный таможенный пропускной пункт Вяртсиля. В 1953 году, после закрытия Вяртсильского исправительно-трудового лагеря, на завод прибыла новая рабочая сила из вольнонаемных, и в течение ряда лет предприятию крайне недоставало жилья. Тогда срочно были возведены дома – каркасно-засыпные бараки для самих строителей, сборно-щитовые дома, закупленные в Финляндии. Также были построены капитальные дома с системами отопления, водоснабжения и канализации, котельная, очистные сооружения, насосная… В 1954 году в окрестностях Вяртсиля появился пионерлагерь, и только в одну смену тогда приехало 63 пионера – детей металлургов. В конце 1950 — начале 1960-х годов мартеновский и прокатный цеха Вяртсильского завода были закрыты, но дальнейшее развитие получило сталепроволочно-метизное производство. В 1959 году в поселке Вяртсиля проживало 3794 человека. Общий уровень производства в 1970-1980-е годы составил более 70 тысяч тонн металлоизделий в год. За последние годы были освоены мощности по производству крепежных изделий, оцинкованных гвоздей. В 1970 году в поселке Вяртсиля проживало 3860 человек, но к 1979 году число жителей сократилось до 2935 человек. В 1994 году Вяртсильский метизный завод был преобразован в ОАО «Вяртсильский метизный завод». В настоящее время ОАО «Вяртсильский метизный завод» является одним из крупнейших производителей метизной продукции в Северо-западном регионе. С 2002 года завод вошел в состав крупной промышленной группы «Углемет-трейдинг» российского холдинга ОАО «Мечел» и носит название «ЗАО Вяртсильский метизный завод». В 2009 году в результате реструктуризации ЗАО «Вяртсильский метизный завод», как и все металлургические активы группы «Мечел», перешло под управление ООО «УК Мечел-Сталь». На тот момент на заводе работало 390 человек. На 1 января 2010 года количество жителей в поселке Вяртсиля составило 3090 человек. В последние годы Вяртсильский метизный завод занимается производством широкого ассортимента металлических изделий (метизов): винтов, проволоки, гвоздей, дюбелей, метизов, шурупов, стальной плетеной сетки (с полимерным покрытием и без). Продукция экспортируется в разные страны: Латвию, Литву, Англию, Эстонию, Финляндию, Швецию, Норвегию, Австрию, Бельгию, Германию, Италию, Францию, Венгрию, США, Португалию. Примерный годовой объем выпуска продукции предприятия составляет около 50 тысяч тонн метизных изделий. До 2010 года директором Вяртсильского метизного завода был В.Г. Камелин (руководил ВМЗ почти 20 лет). Новым управляющим стал С. В. Федоров, ранее занимавший должность директора по производственно-хозяйственной деятельности ЗАО ВМЗ. У Вяртсильского метизного завода славная история, хорошее настоящее. Крупнейшее предприятие Сортавальского района работает стабильно и с уверенностью смотрит в будущее. Борисов И.В., Кяхконен Э.Э., 2010 г. При подготовке статьи использованы материалы из финских книг: Экономическая жизнь Приграничной Карелии. Сортавала, 1926 г. 2. Т.И. Касанен. Воспоминания о Вяртсиля. Хельсинки. 1945 г. 4. О. Мустелин. Нильс Людвиг Арппе. Порвоо.1973 г., а также статьи из газет «Красное Знамя» (1962, 1985 гг.) и «Металлург» (2003 г.), и буклет «Вяртсильский метизный завод».
Рунопевцы Приладожской Карелии. https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/obo-vsem/runopevcy-priladozhskoj-karelii/ https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/obo-vsem/runopevcy-priladozhskoj-karelii/ (к 170-летию второго издания эпоса «Калевала») Одним из центров карельской рунопевческой культуры до 1939 года была Приладожская Карелия. Именно здесь в течение многих столетий сложились традиции исполнения рун – древних эпических песен карел, известных нам по эпосу «Калевала». После отделения Финляндии от России в 1918 году Приладожская Карелия осталась единственным местом, где можно было увидеть … Рунопевцы Приладожской Карелии. Читать полностью » - Wed, 26 Feb 2020 20:56:57 +0300

Описание

Рунопевцы Приладожской Карелии.

(к 170-летию второго издания эпоса «Калевала»)

Одним из центров карельской рунопевческой культуры до 1939 года была Приладожская Карелия. Именно здесь в течение многих столетий сложились традиции исполнения рун – древних эпических песен карел, известных нам по эпосу «Калевала».

После отделения Финляндии от России в 1918 году Приладожская Карелия осталась единственным местом, где можно было увидеть рунопевцев и познакомиться с многообразием карельского фольклора. Больше всего исполнителей рун и плачей проживало в Суоярвской и Суйстамской волостях, а также на побережье и островах Ладожского озера вблизи Сортавала.

В 1920-е годы интерес к калевальской рунопевческой традиции в независимой Финляндии резко возрос. Сортавальцам и гостям города предлагался популярнейший в то время туристический маршрут по рунопевческим деревням Суйстамской волости. С 1929 по 1935 годы в нескольких местах Приладожской Карелии были установлены памятники во славу карельских рунопевцев.

В 1935 году в городе Сортавала во время очередного Всефинляндского праздника песни был открыт памятник «Рунопевец» (скульптор Алпо Сайло). Это важное событие произошло в год, когда вся Финляндская Карелия отмечала 100-летие первого издания карело-финского эпоса «Калевала» («Старые руны Карелии о древних временах финского народа»), созданного финским этнографом, врачом и путешественником Элиасом Лённротом на основе карельских эпических песен-рун.

В поисках народных песен Э. Лённрот пешком обошел почти всю Карелию. В ходе своих 11 фольклорных экспедиций он трижды побывал в Сердоболе и его окрестностях – в 1828, 1837 и 1841 годах. Большая часть песен, собранных Лённротом в Приладожской Карелии, вошла в сборник свадебных, лирических, охотничьих и пастушьих песен «Кантелетар», который был издан в 1841 году.

Памятник «Рунопевец» в Сортавала торжественно открыли на небольшой площади 29 июня 1935 года при огромном стечении народа. Бронзовая скульптура рунопевца специально была привезена из Хельсинки на грузовике и установлена на постамент из кааламского габбро (архитектор У. Ульберг) буквально накануне. Когда с памятника сняли покрывало, присутствующие на площади буквально ахнули. Перед ними предстал легендарный рунопевец Вяйнямёйнен из эпоса «Калевала»!

Рунопевцы Приладожской Карелии. Автор Борисов И. В., изображение №1

На открытии памятника звучали приветственные речи, песни, развивались флаги. Шла прямая трансляция события по радио на всю Финляндию, снимался небольшой документальный фильм. В городе царила атмосфера небывалого праздника, сплотившего, казалось, всех финнов и карелов свободной Финляндии. В этом празднике участвовало 148 музыкальных коллективов, десятки тысяч гостей города. В общей сложности тогда в Сортавала приехало около 30 тысяч человек со всей Финляндии и других стран. Ничего подобного Сортавала не переживал ни до, ни после этого события.

Памятник рунопевцам в Сортавала решено было установить на средства, собранные городом после проведения праздника песни 1926 года и на деньги, завещанные городским судьей К. Бергом – всего 25 тысяч финских марок. Комиссия, рассмотрев различные варианты, пришла к единому мнению, что прообразом памятника должен стать охотник и рунопевец Петри Шемейкка, внешность которого полностью соответствовала представлению народа о легендарном герое эпоса «Калевала» — рунопевце Вяйнямёйнене. Портрет памятника разработал скульптор Алпо Сайло, у которого сохранились портреты и фотографии Петри, сделанные им еще в 1908 году. Сопоставив изображение Петри Шемейкка с портретом Леонардо да Винчи, мастер заявил, что внешне они оба похожи и «оба обладают умом и духовной силой».

Так, прообразом сортавальского памятника «Рунопевец» стал простой карельский крестьянин, охотник и рунопевец Петри Шемейкка. Петри вел свою родословную от известного в Карелии рода Шемейкка, представители которого на протяжении нескольких столетий жили к северу от Ладожского озера, между деревнями Суйстамо и Суоярви. Одно время недалеко от озера Толваярви была даже целая деревня Шемейкка, которая, согласно одной карельской легенде появилась следующим образом. «В начале семнадцатого века в олонецкой деревне Лаупасалми жила семья Хошконен. Глава ее, Михаил, был зачислен в «пашенные солдаты», он нес службу в одном из пограничных острожков. Богачи захватили его землю, и солдат сбежал в леса. Главой семьи стал его старший сын Семен. В поисках свободной земли семья ушла из родных мест, поселившись между Суйстамо и Суоярви. Семен стал Шеменом (местный выговор), а его род Шмягиными, затем – Шемейкками. Так образовалась деревня Шемейкка, где и родился Петри». По другим данным, предки Петри пришли из Ребол, принеся с собой рунопевческие традиции.

Петри Шемейкка по данным церковных книг приходов Корписелька и Иломанси, появился на свет в деревне Шемейкка в 1821 году, а по записям церковной книги прихода Суйстамо – в 1825 году.

В голодные 1867-1868 годы дом Шемейкка так обеднел, что пришлось его продать, а все имущество семьи поместилось в одну большую лодку, на которой Петри перевез его в соседнюю деревушку Контро. В 1880 году Петри купил дом в Мусусваара и привез туда шесть дойных коров, телят и лошадь. В 1894 году Петри переехал в большой дом Ристиваара волости Туупуваара, близ села Ёллёля, где и прожил до конца своей долгой жизни.

Дом Петри Шемейкка

Петри Шемейкка смолоду был крепким широкоплечим мужчиной с густой бородой и открытым честным взглядом. Еще живя в деревне Шемейкка, Петри носил по дороге до Ялонваара за 40 верст большую корзину рыбы весом в 40 кг, и приносил назад столько же муки и соли. Одно время он подрабатывал на добыче озерной железной руды, занимался земледелием, ловил рыбу. Но основным занятием Петри была охота. За свою жизнь он добыл около 400 оленей, 26 медведей, большое количество выдр, лис, росомах, соболей. Он никогда не возвращался с охоты без добычи. По поводу удачливости Петри на охоте в народе ходила молва о том, что кто-то из предков Шемейкка побывал в Лапландии у саамов и там выучил охотничьи заклинания, имевшие большую магическую силу.

Охотился Петри с ружьем, на лыжах. Ружье никогда не давало осечки. Однажды Петри свалился в медвежью берлогу, и тогда пришлось стрелять зверю прямо в лоб. Зимой Петри также изготавливал сети, мерёжи, мёрды, готовясь к весеннему лову рыбы. В теплое время Петри, отправляясь «похожать» снасти, надевал длинную холщовую рубаху, подпоясанную кожаным ремнем, на котором обязательно висел нож в берестяном чехле. Отправляясь в лес или на рыбалку, Петри еще брал с собой маленький топор, засунутый за пояс. За плечи одевался кошель с едой, и обязательно – берестяной туесок с солью. Веревки от кошеля продевались под широкую бороду.

Руны Петри знал с детства, слышал их от отца и деда. Но нельзя сказать, что Петри Шемейкка был великим рунопевцем; он знал всего 33 руны. Петри пел в основном о сражениях калевальского рунопевца Вяйнямёйнена и лапландца Йоукахайнена, о походе охотника Лемминкяйнена, песни девицы Айно. Еще он знал отдельные песни, такие как «Усталый старик», «Песни о заливе», «Прощание с домом», «На лодке» и другие. Он знал слова и поговорки охотников, «рождение дерева». «свист ветра», разговор оленей и белок. Большая часть рун Петри была заклинательного характера, с помощью которых рунопевец помогал людям от недуга, охотился и работал.

Петри не был заслуженным певцом. Но он стал знаменит благодаря своей колоритной, мифической внешности певца-охотника, схожей с образом калевальского Вяйнямёйнена, а также благодаря прекрасной игре на кантеле. Петри Шемейкка был символом, в котором отражались все черты восточных карел конца XIX – начала XX века. По мнению современников, «было необычно видеть, как этот дремучий охотник клал на колени кантеле, как заскорузлыми, кривыми от тяжелой работы пальцами начинал перебирать струны, изливавшими мелодичную музыку, под которую начинала литься песня, рассказывающая о героическом прошлом карельского народа».

Ученый Я.Н. Яхта, путешествуя в 1890 году по Приграничной Карелии, встречался с Петри Шемейкка, и вот что писал: «Это был королевского вида, еще не старый, крепкий мужчина, на голову выше остальных. Во дворе старого дома было организовано представление. Петри пел, а Ливана Шемейкка, его брат, играл на кантеле. Заходящее солнце освещало бронзовые щеки Петри, и вся обстановка оставила незабываемое впечатление уходящего героического прошлого».

Рунопевцы Приладожской Карелии. Автор Борисов И. В., изображение №3

В 1892 году с Петри Шемейкка встретился финский композитор Ян Сибелиус, который сразу же после этого написал несколько музыкальных пьес, среди которых – знаменитая симфония «Сказка», где ярко звучали карельские мотивы.

В 1896 году Петри Шемейкка, как и его двоюродный брат Иван, участвовал в Всефинляндском празднике песни в Сердоболе, в 1900 году – на Песенном фестивале в Хельсинки. После этого Петри стал известен, и к нему в Ристиваара потянулись столичные гости – писатели, художники, которые восхищались колоритной фигурой старого рунопевца. Еще раз публично Петри выступил на очередном празднике песни в Сердоболе в 1906 году. Тогда он вновь поразил всех своей внешностью, напоминавшей легендарного Вяйнямёйнена, и мастерством исполнения рун.

Последние годы жизни Петри был слеп. Злые языки говорили, что Петри ослеп от того, что весь род рунопевца и сам он были связаны с «нечистой силой», которая помогала Шемейкка добывать зверя. Так, говорили, современники, «слепота заставила лучшего охотника края на девятом десятке прекратить занятия основным ремеслом, а пение рун и игра на кантеле успокоили его охотничий пыл». Говорили, что Петри ослеп на озере, во время рыбалки – его лодку нашли на середине озера, крутящуюся на одном месте (старик почти ничего не видел).

Несмотря на знание древних языческих песен-рун и заговоров-заклинаний, Петри и члены его семьи были православными. Они ходили в церковь, крестились, входя в дом и садясь за стол, строго постились, живя многие недели на хлебе, рыбе и ягодных соках. Масло и молоко во время поста не ели. К концу XIX века древние карельские руны, песни, заговоры и заклинания уже практически не несли в себе мистического содержания, как это было столетия назад, а становились частью карельской культуры, народного творчества. Хотя в деревнях все еще жили люди, которые продолжали верить в магическую силу карельских рун и заклинаний.

В 1908 года старого и слепого Петри Шемейкка, ожидавшего конца своей жизни в Ристиваара, посетил финский скульптор Алпо Сайло, и сделал с него зарисовки для своих скульптурных работ, посвященных рунопевцам. Алпо подарил Петри кантеле, но тот сказал: «Мои песни спеты, музыка сыграна, пускай поют молодые». По этому поводу рассказывали и такую историю. Как-то однажды приехали к Петри важные гости из Хельсинки и подарили ему кантеле, попросили спеть. Петри долго отпирался, ссылаясь на свою старость, немощь и неохоту. Но потом вдруг согласился, сказав, что споет, но только не на сухое горло. Конечно, у господ нашлась размочка для горла Петри, после чего тот спел и сыграл несколько песен.

Семья Петри Шемейкка

11 апреля 1915 года, после продолжительной болезни, 94-летний Петри скончался. Над его телом причитала его 90-летняя вдова Маура. Проводить известного рунопевца в последний путь, на кладбище в Ёллёля приехали студенты Хельсинкского университета. По другим данным, Петри Шемейкка был похоронен в Пёртсёмя, где в 1935 году ему был установлен памятник.

Петри и его жена Маура прожили вместе более 70 лет и родили 14 детей, и, хотя многие из них умирали в младенчестве, у них осталось 36 внуков. Супруги часто пререкались, но стоило одному из них задержаться у соседей или в другом селе, как другой начинал беспокоиться. После смерти Петри в 1915 году семья его продала земельный участок одной фирме и переехала со всем хозяйством в Хелюля, под Сортавала.

В роду Шемейкка было много рунопевцев, но они не стали столь известными, как Петри. Немного уступал по популярности Петри его двоюродный брат Ливана (Ивана) Шемейкка. Он родился в деревне Шемейкка в 1843 году. Как и Петри, Иван был отличным охотником. Большую часть жизни прожил в деревне Муанто, недалеко от Суйстамо. Иван пел хуже брата, поэтому всегда находился в его тени, но охотничьих заклинаний он знал больше. Иван Шемейкка участвовал во Всефинляндских праздниках песни 1896, 1900 и 1906 годов. Несмотря на тяготы крестьянской жизни, человеком он был веселым, дружелюбным, с постоянной улыбкой на лице и кантеле под мышкой. Умер Иван Шемейкка 11 марта 1911 года в Хельсинки, куда приехал на калевальский праздник. Похоронен в деревне Муанто.

В Суоярвской волости в прошлые столетия проживало около 170 карельских рунопевцев и плакальщиц. Среди исполнителей рун самыми известными были: Огоя Мяяринен, А. Большаков (1801-1891), Петр Ворнанен (1839-1900), Степан Варпонен, Пелагея Борисова (1864-1910), Василий Ефимов (1854-1940), Ирина Мидрунен, Инни Смура, И. Суппи (1828-1920), Татьяна Игнатьева и другие, а среди плакальщиц — Матрена Куронен и Аксинья Мякиселька.

Некоторые из них участвовали в праздниках песни в Сердоболе, например, Огоя Мяяринен. В ее репертуаре было много эпических песен-рун, в т.ч. и знаменитая песня «Иро-дева и ее сыновья» (или «Три героя эпоса»), которую в 1908 году записал Эдвард Ахти. Центром рунопения считалась деревня Кайтаярви.

В 1920 году по инициативе Карельского отдела образования Финляндии в Суоярви был установлен памятник в честь суоярвских рунопевцев. Инициатором и автором – исполнителем данного памятника стал сотрудник Карельского отдела образования Паули Тулехмо. Но в 1934 году этот памятник сгорел.

В 1934 году общество «Суоярви» решило изготовить новый памятник рунопевцам, взяв на себя все финансовые затраты. Карельский отдел образования предложил установить памятник в Эйхкиля, во дворе краеведческого музея, недалеко от Суоярви, в истоке реки Суонйоки. По этому случаю здесь был организован праздник «Душа Калевала», организаторами которого стали учителя Габриэль Саловара и Ииво Хонкала, а также священник Микаэль Ритамо.

22 июля 1834 года памятник рунопевцам в Эйхкиля был открыт. На его мраморной плите читалась надпись: «Суоярвским рунопевцам – вечная память. Ослепляйте день пением, вечером веселитесь…». В Леппяниемской церкви отец Микаэль отслужил панихиду и прочитал проповедь, в которой подчеркнул значимость сохранения культурных традиций.

В полдень праздник продолжился у краеведческого музея. Звучали речи и выступления — главы Карельского отдела образования, писателя Ииво Хяркинена, конферансье Ииво Хонкала и Габриэля Саловара. В концертной части выступили: хор под руководством Вилхо Хоккинен, детский хор Габриэля Саловара, кантелист Ваня Талас и его дочь Алли. Плач-песню исполнили: Парасковья Митрунен, Дарья Терхенен и Пелагея Котюнен. Молодежь танцевала кадриль. Всего на празднике приняло участие 4 тысячи гостей. К сожалению, краеведческий музей и памятник рунопевцам в Эйхкиля были уничтожены во время «Зимней войны» 1939-1940 годов.

Одним из центром рунопения была деревня Толваярви Суоярвской волости, до 1939 года находившаяся на берегу одноименного лесного озера. Наиболее известными рунопевцами поселения были братья Ворнанены: Михаил, Максим и Филипп. Их предки пришли сюда из Иломанси еще в 1638 году. Максим Ворнанен знал много песен, заговоров и охотничьих рун. Филипп Ворнанен прекрасно играл на кантеле.

21 июля 1929 года на берегу озера Ала-Толваярви была установлена памятная плита в честь рунопевцев Ворнаненых и Шемейкка, надпись на которой гласила: «Странник, остановись! Духи лучших людей твоего племени взывают к тебе из прошлого!».

Памятник исчез во время войны 1941-1944 годов. По поводу его судьбы существует несколько мнений: памятник полностью разрушен, либо сброшен в озеро, либо вывезен в Финляндию в 1944 году. Проведенные в прошлом году исследования дна озера в Толваярви не дали результатов. Судьба памятника по-прежнему не известна.

До войны Толваярви называли «Карельским Пункахарью». В 1919 году здесь был создан национальный парк. В 1927 году в православной общине Корписелька организовалось Общество земледельцев, которое расположилось в Толваярвинской народной школе. Общество действовало активно, проводило вечера, праздники и соревнования, предоставляло в аренду сельскохозяйственный инвентарь и танцплощадку. Нуждалось в собственном помещении. Поэтому в 1928 году был избран хозкомитет, который через 10 лет выкупил у Рууба Керхонена земельный участок и бревенчатый хлев. В 1939 году здесь, на берегу озера Толваярви, был построен Дом общества земледельцев. Деятельность Общества возобновилась в 1943 году. В 1938 году в Толваярви, на высоком песчаном холме, среди сосен, был также построен туристский дом. В ходе войн 1940-х годов этот дом сгорел, остался лишь его нижний каменный этаж. Тогда же полностью выгорела и деревня Толваярви.

До 1939 года была известна рунопевческими традициями соседняя Суйстамская волость. Не случайно на гербе Суйстамо изображены два кантеле, связанные тесемочкой и православный крест между ними. Крест свидетельствовал о том, что Суйстамо был важным центром православной культуры края.

В 1844 году в Суйстамо была освящена новая церковь Св. Николая Чудотворца, хотя внутренние работы продолжались здесь до 1853 года. Средства на строительство храма пожертвовал купец 1-й гильдии и советник коммерции, известный заводчик Феодул Григорьевич Громов (1755-1848). Проект разработал архитектор К.Л. Энгель. Работы велись с 1839 по 1844 годы. Никольская церковь пережила капитальный ремонт в 1884 году. В 1990-1994 годы обветшавший храм был отремонтирован бригадой финских строителей под руководством Алвара Лютсю, на средства Общества «Суйстамо».

В прошлом в Суйстамо проживало много рунопевцев и плакальщиц, среди которых наиболее известными были: Иван Онойла, Иван Хяркёнен, Матьой Платтонен и другие.

Иван (Ийван) Онисимович Онойла (1824-1924) родился в деревне Суйстамо в 1824 году, и прожил почти 100 лет. Это был знаменитый рунопевец Приладожья, которого называли «великим светилом Суйстамо» и «последним странствующим рунопевцем». Мать Ивана Онойла была сестрой суйстамского рунопевца Андрея Сотикайнена, а двоюродная сестра Матьлй Платтонен — известной плакальщицей. Иван Онойла очень хорошо исполнял руны и заговоры. Он участвовал в Празднике песни в Сердоболе в 1896 и 1906 годах, после чего и стал известен широкой публике.

На «старом кладбище» Суйстамо сохранился гранитный памятник на могиле Ивана Онойла, который был установлен финляндским обществом «Калевала» в 1935 году, когда отмечалось 100-летие первого издания эпоса «Калевала». В 1995 году эта гранитная плита получила статус памятника историко-культурного наследия Карелии (постановление Правительства РК № 654 8.08.1995 г.).

Матьой (Матьо, Матрена) Алексеевна Платтонен (1843-1928) была представительницей рунопевческого рода Сотикайнен, двоюродной сестрой Ивана Онойла. Известна как плакальщица, исполнительница свадебных и похоронных причитаний и рун. Выступала в 1906 году на празднике песни в Сердоболе, в 1900 году –в Хельсинки, в 1928 году – Будапеште. В 1924 году была удостоена правительственной пенсии за вклад в сохранение национальной культуры.

На «старом кладбище» в Суйстамо сохранилась гранитная плита на могиле Матьой Платтонен, установленная также финляндским обществом «Калевала» в 1935 г. В 1995 году эта плита получила статус памятника историко-культурного наследия Республики Карелия (постановление правительства РК № 654 от 08.08.1995 г.).

Рунопевец Иван Хяркёнен – Херойла (1827-1905) выступал на фольклорном празднике в Суйстамо в 1911 году. Его жена, Пелагея Сотикайнен – Хяркёнен (1843-1899) была дочерью известного рунопевца Суйстамо Андрея Сотикайнена, который передал своей дочери мастерство исполнения рун. От нее было записано 30 эпических песен. От Пелагеи рунопевческие традиции перенял ее муж Иван Хяркёнен-Хейрола.

Памятник Ивану Хяркёнен – Херойла и Пелагее Сотикайнен – Хяркёнен, 1930 год

На «новом кладбище» Суйстамо сохранилась могила супругов-рунопевцев Ивана Хяркёнена-Херойла и Пелагеи Сотикайнен – Хяркёнен. На гранитной плите написано: «Так отец мой раньше пел, мать меня учила петь». Это место было объявлено в 1995 году памятником историко-культурного наследия Республики Карелия (постановление правительства РК № 654 от 08.08.1995 г.).

К сожалению, некогда крупное село Суйстамо с населением в несколько тысяч человек к настоящему времени превратилось в почти исчезнувший с лица земли поселочек, в котором проживает всего несколько десятков человек.

Известна своими рунопевцами в XIX веке была деревня Руокоярви, располагавшаяся на берегу одноименного озера, по дороге к живописному водопаду Юканкоски на реке Кулисмайоки. Наиболее известными здесь были: рунопевцы Леонтий Мёлкянен и Никита Рииконен, кантелист Григорий Сирго, плакальщица Агафья Мёлкянен, знахарка Леонтия. Село Руокоярви было разрушено во время «Зимней войны» в 1940 году.

В прошлые столетия рунопевцы жили и в непосредственной близости от Сердоболя-Сортавала – на острове Тулолансаари и в деревне Хейняйоки. Самыми известными среди них были рунопевцы из карельского рода Ванниненых из деревни Пиени Тулола на острове Тулолансаари. В честь них даже был назван соседний небольшой островок Ваннисенсаари. Многие Ваннинены потом перебрались на материк, в том числе в деревню Хейняйоки (Раутталахти). Здесь, в месте слияния речушек Хейняйоки и Онтамойоки, жили братья Андрей, Калле, Филипп, Алекс и Виктор Ваннинены со своими семьями.

Самым известным на всю Сортавальскую округу рунопевцем из рода Ванниненых стал Андрей (Онтрей) Ваннинен. Родился он в 1805 (или 1810) году в семье рунопевца Бориса Филипповича Ваннинена (1761/1764 — 1830), родом с Тулолансаари и Софии Николаевой (1768-?). От отца Андрей перенял 23 руны, искусству петь и читать стихи научился от отца и деда. Большинство песен имели заклинательный характер, но были и чистые стихи, в том числе собственного сочинения. Андрей Ваннинен пел руны (эпические песни) о том, как кузнец Илмаринен выковал себе жену из золота, о том, как играл рунопевец Вяйнямёйнен на кантеле, сделанном из щучьей головы и карельской березы, песни «Лейно вдова», «Удачливый сын», «Пахари – зверям», «Мне радостно петь», «Что вы поете?» и другие.

На свадьбах, игрищах и вечеринках Андрей Борисович исполнял лирические и свадебные песни. Природа наградила его сильным голосом, хотя роста он был совсем небольшого. Андрей был быстр в движениях и разговорчив, свободен и честен.

Первые стихи от Андрея Ваннинена были записаны примерно в 1847 году. В 1882 году доктора филологии Хайнари, О. Реландер, Я. Люлю, школьный инспектор Х. Базильер и лектор семинарии Вяянанен организовали фольклорную экспедицию в Олонецкую Карелию. Первым делом они посетили Ванниненых, и Андрей спел им 23 эпических руны, которые и были записаны. Всего от Андрея Борисовича Ваннинена было записано примерно 30 стихов, а в коллекции Базильера насчитывалось до 600 строк стихов этого известного рунопевца.

Андрей Ваннинен также был известен и как знахарь, он лечил людей травами и заговорами. Андрей считался хорошим сватом. Говорили, что он сосватал 200 пар, и все эти пары были счастливы. Его заклинания и песни охраняли брачующихся от напастей и зависти недругов. Андрея с радостью приглашали во все дома, веря, что вместе с ним в дом приходят мир, удача, любовь и счастье. Там, где Андрей – всегда было весело, звучала музыка, слышалось пение.

Андрей Борисович был женат на Марфе Петровой (1817-1846), которая родила ему 4 детей – Анастасию, Георгия, Бориса, Оксану, а сама умерла очень рано – в 1846 году от лихорадки. Возможно, что Андрей Ваннинен женился второй раз.

В конце жизни Андрей Ваннинен переехал в деревню Ваккосалменкюля, на окраину Сердоболя, где и скончался в 1890 году. Могила его неизвестна.

В 1927 году в деревне Пиени Тулола на острове Тулолансаари родился Сампа Уймонен, ставший впоследствии известным рунопевцем Финляндии. Последний раз он приезжал на свой родной остров (Тулолансаари) и в Сортавала в начале 1990-х годов. Многие сортавальцы могли слышать пение этого последнего рунопевца Сортавала на «Певческом поле» парка Ваккосалми и возле памятника «Рунопевец» в городе.

Рунопевческие традиции остались в далеком прошлом. Ныне не звучат эпические песни и народные плачи на карельской земле, разве только во время редких праздников, фестивалей и концертов. Нет больше народных рунопевцев, носителей рунопевческой культуры карел, разве только – артисты ансамбля «Кантеле» из Петрозаводска, да очень редкие исполнители из ряда карельских и финских деревень. Но это – капля в море. В море эпических песен, которые еще 100-150 лет назад звучали почти в каждой карельской деревне, в сердцах многих жителей Карелии – карелов и финнов. Сейчас в обрусевшей Карелии, особенно в Приладожской Карелии, где практически не осталось коренного финно-угорского населения, звучат совсем другие песни. И в этих песнях нет места подвигам героев эпоса «Калевала» — рунопевца Вяйнямёйнена, кузнеца Илмаринена, охотника Лемминкяйнена…

Борисов И.В., март 2019 г.

]]>
(к 170-летию второго издания эпоса «Калевала») Одним из центров карельской рунопевческой культуры до 1939 года была Приладожская Карелия. Именно здесь в течение многих столетий сложились традиции исполнения рун – древних эпических песен карел, известных нам по эпосу «Калевала». После отделения Финляндии от России в 1918 году Приладожская Карелия осталась единственным местом, где можно было увидеть рунопевцев и познакомиться с многообразием карельского фольклора. Больше всего исполнителей рун и плачей проживало в Суоярвской и Суйстамской волостях, а также на побережье и островах Ладожского озера вблизи Сортавала. В 1920-е годы интерес к калевальской рунопевческой традиции в независимой Финляндии резко возрос. Сортавальцам и гостям города предлагался популярнейший в то время туристический маршрут по рунопевческим деревням Суйстамской волости. С 1929 по 1935 годы в нескольких местах Приладожской Карелии были установлены памятники во славу карельских рунопевцев. В 1935 году в городе Сортавала во время очередного Всефинляндского праздника песни был открыт памятник «Рунопевец» (скульптор Алпо Сайло). Это важное событие произошло в год, когда вся Финляндская Карелия отмечала 100-летие первого издания карело-финского эпоса «Калевала» («Старые руны Карелии о древних временах финского народа»), созданного финским этнографом, врачом и путешественником Элиасом Лённротом на основе карельских эпических песен-рун. В поисках народных песен Э. Лённрот пешком обошел почти всю Карелию. В ходе своих 11 фольклорных экспедиций он трижды побывал в Сердоболе и его окрестностях – в 1828, 1837 и 1841 годах. Большая часть песен, собранных Лённротом в Приладожской Карелии, вошла в сборник свадебных, лирических, охотничьих и пастушьих песен «Кантелетар», который был издан в 1841 году. Памятник «Рунопевец» в Сортавала торжественно открыли на небольшой площади 29 июня 1935 года при огромном стечении народа. Бронзовая скульптура рунопевца специально была привезена из Хельсинки на грузовике и установлена на постамент из кааламского габбро (архитектор У. Ульберг) буквально накануне. Когда с памятника сняли покрывало, присутствующие на площади буквально ахнули. Перед ними предстал легендарный рунопевец Вяйнямёйнен из эпоса «Калевала»! На открытии памятника звучали приветственные речи, песни, развивались флаги. Шла прямая трансляция события по радио на всю Финляндию, снимался небольшой документальный фильм. В городе царила атмосфера небывалого праздника, сплотившего, казалось, всех финнов и карелов свободной Финляндии. В этом празднике участвовало 148 музыкальных коллективов, десятки тысяч гостей города. В общей сложности тогда в Сортавала приехало около 30 тысяч человек со всей Финляндии и других стран. Ничего подобного Сортавала не переживал ни до, ни после этого события. Памятник рунопевцам в Сортавала решено было установить на средства, собранные городом после проведения праздника песни 1926 года и на деньги, завещанные городским судьей К. Бергом – всего 25 тысяч финских марок. Комиссия, рассмотрев различные варианты, пришла к единому мнению, что прообразом памятника должен стать охотник и рунопевец Петри Шемейкка, внешность которого полностью соответствовала представлению народа о легендарном герое эпоса «Калевала» — рунопевце Вяйнямёйнене. Портрет памятника разработал скульптор Алпо Сайло, у которого сохранились портреты и фотографии Петри, сделанные им еще в 1908 году. Сопоставив изображение Петри Шемейкка с портретом Леонардо да Винчи, мастер заявил, что внешне они оба похожи и «оба обладают умом и духовной силой». Так, прообразом сортавальского памятника «Рунопевец» стал простой карельский крестьянин, охотник и рунопевец Петри Шемейкка. Петри вел свою родословную от известного в Карелии рода Шемейкка, представители которого на протяжении нескольких столетий жили к северу от Ладожского озера, между деревнями Суйстамо и Суоярви. Одно время недалеко от озера Толваярви была даже целая деревня Шемейкка, которая, согласно одной карельской легенде появилась следующим образом. «В начале семнадцатого века в олонецкой деревне Лаупасалми жила семья Хошконен. Глава ее, Михаил, был зачислен в «пашенные солдаты», он нес службу в одном из пограничных острожков. Богачи захватили его землю, и солдат сбежал в леса. Главой семьи стал его старший сын Семен. В поисках свободной земли семья ушла из родных мест, поселившись между Суйстамо и Суоярви. Семен стал Шеменом (местный выговор), а его род Шмягиными, затем – Шемейкками. Так образовалась деревня Шемейкка, где и родился Петри». По другим данным, предки Петри пришли из Ребол, принеся с собой рунопевческие традиции. Петри Шемейкка по данным церковных книг приходов Корписелька и Иломанси, появился на свет в деревне Шемейкка в 1821 году, а по записям церковной книги прихода Суйстамо – в 1825 году. В голодные 1867-1868 годы дом Шемейкка так обеднел, что пришлось его продать, а все имущество семьи поместилось в одну большую лодку, на которой Петри перевез его в соседнюю деревушку Контро. В 1880 году Петри купил дом в Мусусваара и привез туда шесть дойных коров, телят и лошадь. В 1894 году Петри переехал в большой дом Ристиваара волости Туупуваара, близ села Ёллёля, где и прожил до конца своей долгой жизни. Петри Шемейкка смолоду был крепким широкоплечим мужчиной с густой бородой и открытым честным взглядом. Еще живя в деревне Шемейкка, Петри носил по дороге до Ялонваара за 40 верст большую корзину рыбы весом в 40 кг, и приносил назад столько же муки и соли. Одно время он подрабатывал на добыче озерной железной руды, занимался земледелием, ловил рыбу. Но основным занятием Петри была охота. За свою жизнь он добыл около 400 оленей, 26 медведей, большое количество выдр, лис, росомах, соболей. Он никогда не возвращался с охоты без добычи. По поводу удачливости Петри на охоте в народе ходила молва о том, что кто-то из предков Шемейкка побывал в Лапландии у саамов и там выучил охотничьи заклинания, имевшие большую магическую силу. Охотился Петри с ружьем, на лыжах. Ружье никогда не давало осечки. Однажды Петри свалился в медвежью берлогу, и тогда пришлось стрелять зверю прямо в лоб. Зимой Петри также изготавливал сети, мерёжи, мёрды, готовясь к весеннему лову рыбы. В теплое время Петри, отправляясь «похожать» снасти, надевал длинную холщовую рубаху, подпоясанную кожаным ремнем, на котором обязательно висел нож в берестяном чехле. Отправляясь в лес или на рыбалку, Петри еще брал с собой маленький топор, засунутый за пояс. За плечи одевался кошель с едой, и обязательно – берестяной туесок с солью. Веревки от кошеля продевались под широкую бороду. Руны Петри знал с детства, слышал их от отца и деда. Но нельзя сказать, что Петри Шемейкка был великим рунопевцем; он знал всего 33 руны. Петри пел в основном о сражениях калевальского рунопевца Вяйнямёйнена и лапландца Йоукахайнена, о походе охотника Лемминкяйнена, песни девицы Айно. Еще он знал отдельные песни, такие как «Усталый старик», «Песни о заливе», «Прощание с домом», «На лодке» и другие. Он знал слова и поговорки охотников, «рождение дерева». «свист ветра», разговор оленей и белок. Большая часть рун Петри была заклинательного характера, с помощью которых рунопевец помогал людям от недуга, охотился и работал. Петри не был заслуженным певцом. Но он стал знаменит благодаря своей колоритной, мифической внешности певца-охотника, схожей с образом калевальского Вяйнямёйнена, а также благодаря прекрасной игре на кантеле. Петри Шемейкка был символом, в котором отражались все черты восточных карел конца XIX – начала XX века. По мнению современников, «было необычно видеть, как этот дремучий охотник клал на колени кантеле, как заскорузлыми, кривыми от тяжелой работы пальцами начинал перебирать струны, изливавшими мелодичную музыку, под которую начинала литься песня, рассказывающая о героическом прошлом карельского народа». Ученый Я.Н. Яхта, путешествуя в 1890 году по Приграничной Карелии, встречался с Петри Шемейкка, и вот что писал: «Это был королевского вида, еще не старый, крепкий мужчина, на голову выше остальных. Во дворе старого дома было организовано представление. Петри пел, а Ливана Шемейкка, его брат, играл на кантеле. Заходящее солнце освещало бронзовые щеки Петри, и вся обстановка оставила незабываемое впечатление уходящего героического прошлого». В 1892 году с Петри Шемейкка встретился финский композитор Ян Сибелиус, который сразу же после этого написал несколько музыкальных пьес, среди которых – знаменитая симфония «Сказка», где ярко звучали карельские мотивы. В 1896 году Петри Шемейкка, как и его двоюродный брат Иван, участвовал в Всефинляндском празднике песни в Сердоболе, в 1900 году – на Песенном фестивале в Хельсинки. После этого Петри стал известен, и к нему в Ристиваара потянулись столичные гости – писатели, художники, которые восхищались колоритной фигурой старого рунопевца. Еще раз публично Петри выступил на очередном празднике песни в Сердоболе в 1906 году. Тогда он вновь поразил всех своей внешностью, напоминавшей легендарного Вяйнямёйнена, и мастерством исполнения рун. Последние годы жизни Петри был слеп. Злые языки говорили, что Петри ослеп от того, что весь род рунопевца и сам он были связаны с «нечистой силой», которая помогала Шемейкка добывать зверя. Так, говорили, современники, «слепота заставила лучшего охотника края на девятом десятке прекратить занятия основным ремеслом, а пение рун и игра на кантеле успокоили его охотничий пыл». Говорили, что Петри ослеп на озере, во время рыбалки – его лодку нашли на середине озера, крутящуюся на одном месте (старик почти ничего не видел). Несмотря на знание древних языческих песен-рун и заговоров-заклинаний, Петри и члены его семьи были православными. Они ходили в церковь, крестились, входя в дом и садясь за стол, строго постились, живя многие недели на хлебе, рыбе и ягодных соках. Масло и молоко во время поста не ели. К концу XIX века древние карельские руны, песни, заговоры и заклинания уже практически не несли в себе мистического содержания, как это было столетия назад, а становились частью карельской культуры, народного творчества. Хотя в деревнях все еще жили люди, которые продолжали верить в магическую силу карельских рун и заклинаний. В 1908 года старого и слепого Петри Шемейкка, ожидавшего конца своей жизни в Ристиваара, посетил финский скульптор Алпо Сайло, и сделал с него зарисовки для своих скульптурных работ, посвященных рунопевцам. Алпо подарил Петри кантеле, но тот сказал: «Мои песни спеты, музыка сыграна, пускай поют молодые». По этому поводу рассказывали и такую историю. Как-то однажды приехали к Петри важные гости из Хельсинки и подарили ему кантеле, попросили спеть. Петри долго отпирался, ссылаясь на свою старость, немощь и неохоту. Но потом вдруг согласился, сказав, что споет, но только не на сухое горло. Конечно, у господ нашлась размочка для горла Петри, после чего тот спел и сыграл несколько песен. 11 апреля 1915 года, после продолжительной болезни, 94-летний Петри скончался. Над его телом причитала его 90-летняя вдова Маура. Проводить известного рунопевца в последний путь, на кладбище в Ёллёля приехали студенты Хельсинкского университета. По другим данным, Петри Шемейкка был похоронен в Пёртсёмя, где в 1935 году ему был установлен памятник. Петри и его жена Маура прожили вместе более 70 лет и родили 14 детей, и, хотя многие из них умирали в младенчестве, у них осталось 36 внуков. Супруги часто пререкались, но стоило одному из них задержаться у соседей или в другом селе, как другой начинал беспокоиться. После смерти Петри в 1915 году семья его продала земельный участок одной фирме и переехала со всем хозяйством в Хелюля, под Сортавала. В роду Шемейкка было много рунопевцев, но они не стали столь известными, как Петри. Немного уступал по популярности Петри его двоюродный брат Ливана (Ивана) Шемейкка. Он родился в деревне Шемейкка в 1843 году. Как и Петри, Иван был отличным охотником. Большую часть жизни прожил в деревне Муанто, недалеко от Суйстамо. Иван пел хуже брата, поэтому всегда находился в его тени, но охотничьих заклинаний он знал больше. Иван Шемейкка участвовал во Всефинляндских праздниках песни 1896, 1900 и 1906 годов. Несмотря на тяготы крестьянской жизни, человеком он был веселым, дружелюбным, с постоянной улыбкой на лице и кантеле под мышкой. Умер Иван Шемейкка 11 марта 1911 года в Хельсинки, куда приехал на калевальский праздник. Похоронен в деревне Муанто. В Суоярвской волости в прошлые столетия проживало около 170 карельских рунопевцев и плакальщиц. Среди исполнителей рун самыми известными были: Огоя Мяяринен, А. Большаков (1801-1891), Петр Ворнанен (1839-1900), Степан Варпонен, Пелагея Борисова (1864-1910), Василий Ефимов (1854-1940), Ирина Мидрунен, Инни Смура, И. Суппи (1828-1920), Татьяна Игнатьева и другие, а среди плакальщиц — Матрена Куронен и Аксинья Мякиселька. Некоторые из них участвовали в праздниках песни в Сердоболе, например, Огоя Мяяринен. В ее репертуаре было много эпических песен-рун, в т.ч. и знаменитая песня «Иро-дева и ее сыновья» (или «Три героя эпоса»), которую в 1908 году записал Эдвард Ахти. Центром рунопения считалась деревня Кайтаярви. В 1920 году по инициативе Карельского отдела образования Финляндии в Суоярви был установлен памятник в честь суоярвских рунопевцев. Инициатором и автором – исполнителем данного памятника стал сотрудник Карельского отдела образования Паули Тулехмо. Но в 1934 году этот памятник сгорел. В 1934 году общество «Суоярви» решило изготовить новый памятник рунопевцам, взяв на себя все финансовые затраты. Карельский отдел образования предложил установить памятник в Эйхкиля, во дворе краеведческого музея, недалеко от Суоярви, в истоке реки Суонйоки. По этому случаю здесь был организован праздник «Душа Калевала», организаторами которого стали учителя Габриэль Саловара и Ииво Хонкала, а также священник Микаэль Ритамо. 22 июля 1834 года памятник рунопевцам в Эйхкиля был открыт. На его мраморной плите читалась надпись: «Суоярвским рунопевцам – вечная память. Ослепляйте день пением, вечером веселитесь…». В Леппяниемской церкви отец Микаэль отслужил панихиду и прочитал проповедь, в которой подчеркнул значимость сохранения культурных традиций. В полдень праздник продолжился у краеведческого музея. Звучали речи и выступления — главы Карельского отдела образования, писателя Ииво Хяркинена, конферансье Ииво Хонкала и Габриэля Саловара. В концертной части выступили: хор под руководством Вилхо Хоккинен, детский хор Габриэля Саловара, кантелист Ваня Талас и его дочь Алли. Плач-песню исполнили: Парасковья Митрунен, Дарья Терхенен и Пелагея Котюнен. Молодежь танцевала кадриль. Всего на празднике приняло участие 4 тысячи гостей. К сожалению, краеведческий музей и памятник рунопевцам в Эйхкиля были уничтожены во время «Зимней войны» 1939-1940 годов. Одним из центром рунопения была деревня Толваярви Суоярвской волости, до 1939 года находившаяся на берегу одноименного лесного озера. Наиболее известными рунопевцами поселения были братья Ворнанены: Михаил, Максим и Филипп. Их предки пришли сюда из Иломанси еще в 1638 году. Максим Ворнанен знал много песен, заговоров и охотничьих рун. Филипп Ворнанен прекрасно играл на кантеле. 21 июля 1929 года на берегу озера Ала-Толваярви была установлена памятная плита в честь рунопевцев Ворнаненых и Шемейкка, надпись на которой гласила: «Странник, остановись! Духи лучших людей твоего племени взывают к тебе из прошлого!». Памятник исчез во время войны 1941-1944 годов. По поводу его судьбы существует несколько мнений: памятник полностью разрушен, либо сброшен в озеро, либо вывезен в Финляндию в 1944 году. Проведенные в прошлом году исследования дна озера в Толваярви не дали результатов. Судьба памятника по-прежнему не известна. До войны Толваярви называли «Карельским Пункахарью». В 1919 году здесь был создан национальный парк. В 1927 году в православной общине Корписелька организовалось Общество земледельцев, которое расположилось в Толваярвинской народной школе. Общество действовало активно, проводило вечера, праздники и соревнования, предоставляло в аренду сельскохозяйственный инвентарь и танцплощадку. Нуждалось в собственном помещении. Поэтому в 1928 году был избран хозкомитет, который через 10 лет выкупил у Рууба Керхонена земельный участок и бревенчатый хлев. В 1939 году здесь, на берегу озера Толваярви, был построен Дом общества земледельцев. Деятельность Общества возобновилась в 1943 году. В 1938 году в Толваярви, на высоком песчаном холме, среди сосен, был также построен туристский дом. В ходе войн 1940-х годов этот дом сгорел, остался лишь его нижний каменный этаж. Тогда же полностью выгорела и деревня Толваярви. До 1939 года была известна рунопевческими традициями соседняя Суйстамская волость. Не случайно на гербе Суйстамо изображены два кантеле, связанные тесемочкой и православный крест между ними. Крест свидетельствовал о том, что Суйстамо был важным центром православной культуры края. В 1844 году в Суйстамо была освящена новая церковь Св. Николая Чудотворца, хотя внутренние работы продолжались здесь до 1853 года. Средства на строительство храма пожертвовал купец 1-й гильдии и советник коммерции, известный заводчик Феодул Григорьевич Громов (1755-1848). Проект разработал архитектор К.Л. Энгель. Работы велись с 1839 по 1844 годы. Никольская церковь пережила капитальный ремонт в 1884 году. В 1990-1994 годы обветшавший храм был отремонтирован бригадой финских строителей под руководством Алвара Лютсю, на средства Общества «Суйстамо». В прошлом в Суйстамо проживало много рунопевцев и плакальщиц, среди которых наиболее известными были: Иван Онойла, Иван Хяркёнен, Матьой Платтонен и другие. Иван (Ийван) Онисимович Онойла (1824-1924) родился в деревне Суйстамо в 1824 году, и прожил почти 100 лет. Это был знаменитый рунопевец Приладожья, которого называли «великим светилом Суйстамо» и «последним странствующим рунопевцем». Мать Ивана Онойла была сестрой суйстамского рунопевца Андрея Сотикайнена, а двоюродная сестра Матьлй Платтонен — известной плакальщицей. Иван Онойла очень хорошо исполнял руны и заговоры. Он участвовал в Празднике песни в Сердоболе в 1896 и 1906 годах, после чего и стал известен широкой публике. На «старом кладбище» Суйстамо сохранился гранитный памятник на могиле Ивана Онойла, который был установлен финляндским обществом «Калевала» в 1935 году, когда отмечалось 100-летие первого издания эпоса «Калевала». В 1995 году эта гранитная плита получила статус памятника историко-культурного наследия Карелии (постановление Правительства РК № 654 8.08.1995 г.). Матьой (Матьо, Матрена) Алексеевна Платтонен (1843-1928) была представительницей рунопевческого рода Сотикайнен, двоюродной сестрой Ивана Онойла. Известна как плакальщица, исполнительница свадебных и похоронных причитаний и рун. Выступала в 1906 году на празднике песни в Сердоболе, в 1900 году –в Хельсинки, в 1928 году – Будапеште. В 1924 году была удостоена правительственной пенсии за вклад в сохранение национальной культуры. На «старом кладбище» в Суйстамо сохранилась гранитная плита на могиле Матьой Платтонен, установленная также финляндским обществом «Калевала» в 1935 г. В 1995 году эта плита получила статус памятника историко-культурного наследия Республики Карелия (постановление правительства РК № 654 от 08.08.1995 г.). Рунопевец Иван Хяркёнен – Херойла (1827-1905) выступал на фольклорном празднике в Суйстамо в 1911 году. Его жена, Пелагея Сотикайнен – Хяркёнен (1843-1899) была дочерью известного рунопевца Суйстамо Андрея Сотикайнена, который передал своей дочери мастерство исполнения рун. От нее было записано 30 эпических песен. От Пелагеи рунопевческие традиции перенял ее муж Иван Хяркёнен-Хейрола. На «новом кладбище» Суйстамо сохранилась могила супругов-рунопевцев Ивана Хяркёнена-Херойла и Пелагеи Сотикайнен – Хяркёнен. На гранитной плите написано: «Так отец мой раньше пел, мать меня учила петь». Это место было объявлено в 1995 году памятником историко-культурного наследия Республики Карелия (постановление правительства РК № 654 от 08.08.1995 г.). К сожалению, некогда крупное село Суйстамо с населением в несколько тысяч человек к настоящему времени превратилось в почти исчезнувший с лица земли поселочек, в котором проживает всего несколько десятков человек. Известна своими рунопевцами в XIX веке была деревня Руокоярви, располагавшаяся на берегу одноименного озера, по дороге к живописному водопаду Юканкоски на реке Кулисмайоки. Наиболее известными здесь были: рунопевцы Леонтий Мёлкянен и Никита Рииконен, кантелист Григорий Сирго, плакальщица Агафья Мёлкянен, знахарка Леонтия. Село Руокоярви было разрушено во время «Зимней войны» в 1940 году. В прошлые столетия рунопевцы жили и в непосредственной близости от Сердоболя-Сортавала – на острове Тулолансаари и в деревне Хейняйоки. Самыми известными среди них были рунопевцы из карельского рода Ванниненых из деревни Пиени Тулола на острове Тулолансаари. В честь них даже был назван соседний небольшой островок Ваннисенсаари. Многие Ваннинены потом перебрались на материк, в том числе в деревню Хейняйоки (Раутталахти). Здесь, в месте слияния речушек Хейняйоки и Онтамойоки, жили братья Андрей, Калле, Филипп, Алекс и Виктор Ваннинены со своими семьями. Самым известным на всю Сортавальскую округу рунопевцем из рода Ванниненых стал Андрей (Онтрей) Ваннинен. Родился он в 1805 (или 1810) году в семье рунопевца Бориса Филипповича Ваннинена (1761/1764 — 1830), родом с Тулолансаари и Софии Николаевой (1768-?). От отца Андрей перенял 23 руны, искусству петь и читать стихи научился от отца и деда. Большинство песен имели заклинательный характер, но были и чистые стихи, в том числе собственного сочинения. Андрей Ваннинен пел руны (эпические песни) о том, как кузнец Илмаринен выковал себе жену из золота, о том, как играл рунопевец Вяйнямёйнен на кантеле, сделанном из щучьей головы и карельской березы, песни «Лейно вдова», «Удачливый сын», «Пахари – зверям», «Мне радостно петь», «Что вы поете?» и другие. На свадьбах, игрищах и вечеринках Андрей Борисович исполнял лирические и свадебные песни. Природа наградила его сильным голосом, хотя роста он был совсем небольшого. Андрей был быстр в движениях и разговорчив, свободен и честен. Первые стихи от Андрея Ваннинена были записаны примерно в 1847 году. В 1882 году доктора филологии Хайнари, О. Реландер, Я. Люлю, школьный инспектор Х. Базильер и лектор семинарии Вяянанен организовали фольклорную экспедицию в Олонецкую Карелию. Первым делом они посетили Ванниненых, и Андрей спел им 23 эпических руны, которые и были записаны. Всего от Андрея Борисовича Ваннинена было записано примерно 30 стихов, а в коллекции Базильера насчитывалось до 600 строк стихов этого известного рунопевца. Андрей Ваннинен также был известен и как знахарь, он лечил людей травами и заговорами. Андрей считался хорошим сватом. Говорили, что он сосватал 200 пар, и все эти пары были счастливы. Его заклинания и песни охраняли брачующихся от напастей и зависти недругов. Андрея с радостью приглашали во все дома, веря, что вместе с ним в дом приходят мир, удача, любовь и счастье. Там, где Андрей – всегда было весело, звучала музыка, слышалось пение. Андрей Борисович был женат на Марфе Петровой (1817-1846), которая родила ему 4 детей – Анастасию, Георгия, Бориса, Оксану, а сама умерла очень рано – в 1846 году от лихорадки. Возможно, что Андрей Ваннинен женился второй раз. В конце жизни Андрей Ваннинен переехал в деревню Ваккосалменкюля, на окраину Сердоболя, где и скончался в 1890 году. Могила его неизвестна. В 1927 году в деревне Пиени Тулола на острове Тулолансаари родился Сампа Уймонен, ставший впоследствии известным рунопевцем Финляндии. Последний раз он приезжал на свой родной остров (Тулолансаари) и в Сортавала в начале 1990-х годов. Многие сортавальцы могли слышать пение этого последнего рунопевца Сортавала на «Певческом поле» парка Ваккосалми и возле памятника «Рунопевец» в городе. Рунопевческие традиции остались в далеком прошлом. Ныне не звучат эпические песни и народные плачи на карельской земле, разве только во время редких праздников, фестивалей и концертов. Нет больше народных рунопевцев, носителей рунопевческой культуры карел, разве только – артисты ансамбля «Кантеле» из Петрозаводска, да очень редкие исполнители из ряда карельских и финских деревень. Но это – капля в море. В море эпических песен, которые еще 100-150 лет назад звучали почти в каждой карельской деревне, в сердцах многих жителей Карелии – карелов и финнов. Сейчас в обрусевшей Карелии, особенно в Приладожской Карелии, где практически не осталось коренного финно-угорского населения, звучат совсем другие песни. И в этих песнях нет места подвигам героев эпоса «Калевала» — рунопевца Вяйнямёйнена, кузнеца Илмаринена, охотника Лемминкяйнена… Борисов И.В., март 2019 г.
Туломозерские рудники – памятник истории горного дела Карелии. https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/tulomozerskie-rudniki-pamyatnik-istorii-gornogo-dela-karelii/ https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/tulomozerskie-rudniki-pamyatnik-istorii-gornogo-dela-karelii/ Туломозерские железные рудники расположены в Пряжинском районе республики Карелия, в 146 км от гор. Петрозаводска, к северу от пос. Колатсельга. Здесь, на невысоких сельгах по берегам рек Колас, Сона и Кавожа, впадающих в озеро Туломозеро, в полосе длиной 16 км и шириной 3 км известно более 20 рудников, в которых в XIX – начале XX … Туломозерские рудники – памятник истории горного дела Карелии. Читать полностью » - Wed, 26 Feb 2020 20:51:29 +0300

Описание

Туломозерские рудники – памятник истории горного дела Карелии.

Туломозерские железные рудники расположены в Пряжинском районе республики Карелия, в 146 км от гор. Петрозаводска, к северу от пос. Колатсельга. Здесь, на невысоких сельгах по берегам рек Колас, Сона и Кавожа, впадающих в озеро Туломозеро, в полосе длиной 16 км и шириной 3 км известно более 20 рудников, в которых в XIX – начале XX века добывали железную руду – гематит, две выработки на медь и несколько каменоломен «флюсового камня» — доломита.

SLIDER1

В 3 км от пос. Колатсельга, на правом берегу реки Колас, сохранились руины некогда крупного металлургического предприятия – Туломозерского чугуноплавильного завода, работавшего с 1899 по 1903 годы.

Первооткрывателями «железного блеска» — гематита на берегах реки Колас еще в начале XVIII века стали местные крестьяне. Добытую руду они возили на продажу в Кончезеро и Петрозаводск, где работали Петровские заводы. Первое квалифицированное обследование гематитовых руд «Туломозерской дачи» было проведено в августе-сентябре 1838 года горными инженерами Н. Комаровым и Н. Анушиным. Тогда же состоялась первая опытная плавка руды в крестьянской домнице. Уже в 1850 году туломозерские руды были представлены на всемирной выставке в Париже в качестве сырья для производства пушечного чугуна и снарядов (1).

Фото Антона Юшко

Разведка гематитовых руд «Туломозерской дачи» была продолжена в 1862 году управляющим Суоярвским чугуноплавильным заводом А.Ф. Красильниковым и в 1868-1869 годах – владельцем Люпикковского чугуноплавильного завода Вольстедтом. Дорогу финляндским заводчикам перебежал некий Иевлев – крестьянин Олонецкого уезда. Он сумел найти в Санкт-Петербурге богатых меценатов и уговорил местных крестьян передать ему право использования своих рудников. Где обманом, а где подкупом, Иевлев в 1869-1871 годах незаконно присвоил себе большую часть рудопроявлений «Туломозерской дачи», в том числе, разведанных заводом Люпикко. В 1871-1872 годах значительная часть рудных участков была закреплена за санкт-петербургским предпринимателем М.Ф. Гротеном, финансировавшем деятельность Иевлева. Другая часть рудопроявлений отошла к компании в составе Новдолдена, А. Ф. Красильникова, Башмакова и Севастьянова.

Летом 1872 года по заданию М.Ф. Гротена разведкой туломозерских руд занимался горный инженер К. А. Кулибин. Он заложил на рудных участках в Рогосельге, Рекунсельге, Соукансельге и Маегсельге четыре разведочных шахты и несколько канав. Разведка показала значительность запасов руды, но бесперспективность строительства чугуноплавильного завода по причине удаленности месторождения от транспортных путей (2).

Тем не менее, в ноябре 1872 года было образовано «Товарищество разработки рудных месторождений Туломозерской дачи» в составе санкт-петербургских предпринимателей М.Ф. Гротена, А.С. Энгельгардта, А.П. Грека, В.С. Абаза и Ф.Ф. Сегена. В 1873 году это предприятие было преобразовано в Северное акционерное общество «Сталь» (учредители А. С. Энгельгардт, В.С. Абаза, Берн и др.).

В 1880-е годы разведкой туломозерских руд занимались горные инженеры Версилов, фон Таль, М. Хирьяков, И.В. Лушников, горные инженеры из Франции и Швеции.

По высказыванию Версилова, «… залежи железных руд оказались столь громадными, что не представляет надобности более производить разведочные работы. Природа здесь дала все: стоит только воспользоваться тем, что она так щедро рассыпала на пространстве двадцать верст» (3). В 1890-х годах в правление акционерного общества «Сталь» входил член императорской фамилии Великий Князь Петр Николаевич. По его поручению в 1896 году на территорию «Туломозерской дачи» была снаряжена экспедиция горного инженера А. Шеповальникова. Им были проведены разведочные работы на 40 рудопроявлениях, которые дали новые сведения о геологии района и показали перспективность разработки месторождения и строительства собственного чугуноплавильного завода.

Раньше туломозерская руда везлась на санях по зимникам до Салми, Питкяранта и Петрозаводска. Теперь же появилась возможность плавить руду в непосредственной близости от рудников. В 1896 году на правом берегу реки Колас, в 3 км от деревни Колатсельги, по проекту немецкой фирмы Люрмана началось строительство Туломозерского чугуноплавильного завода. Завод располагал капитально построенными каменно-кирпичными зданиями для шихтарника, литейного двора, дробилок, котельной, мастерских, водокачки с паровой машиной и других механизмов, и по тем временам считался одним из самых технически оснащенных металлургических предприятий Олонецкой губернии. Домна была рассчитана на 32 т чугуна в сутки. Действовали кирпичный и известковый заводы, работавшие на местном сырье – доломите и глинах. Для рабочих были построены жилые дома, больница, магазины, часовня (4). Руда на завод доставлялась в вагонетках по узкоколейной железной дороге, проложенной по болотистой местности и по мосту через реку Колас. Руду добывали открытым и подземным способами в 10 рудниках, самыми крупными из которых были Рекунсельга и Рогосельга.

Туломозерский завод работал с 1899 по 1903 годы, за все время выплавив около 8000 т чугуна. В 1903 году он был закрыт по причине убыточности из-за отсутствия транспортных коммуникаций, недостатка рабочей силы и специалистов, грубейших управленческих и технических просчетов.

Фото Антона Юшко

В 1905 году оборудование завода было продано финской фирме «Диизен Вууд», владевшей Питкярантскими рудниками и заводами, но только в 1919 году, во время оккупации Туломозера финскими войсками, некоторая его часть была вывезена в Питкяранта.

В 1929 году Центральный Совет Народного Хозяйства (ЦСНХ) АКССР выступил с инициативой восстановления Туломозерского завода, значительная часть оборудования которого все же сохранялась на месте.

В 1931-1932 годах по заданию Совета Народных Комиссаров (СНК) АКССР изучением геологического строения и обследованием остатков рудников и завода на участке Колатсельга-Сона занималась Туломозерская геологоразведочная партия Ленинградского геолого-разведочного треста (геолог Ю. С. Желубовский).

Еще в 1930 году правительство республики вынесло решение о необходимости строительства железной дороги Петрозаводск-Туломозеро, учитывая наличие «особо значительных запасов руды в районе», но денег на ее строительство так и не нашлось.

В 1932 году были утверждены несколько завышенные (под нажимом властей) запасы туломозерских руд в три миллиона тонн при среднем содержании железа в руде 40 %.

1 марта 1932 года в ЦСНХ АКССР неоднократно поднимался вопрос о возрождении Туломозерского завода. На 1 октября 1932 года был запланирован запуск возрожденной домны Туломозерского завода, на 1933-1935 годы – обновленных шахт. За проектирование рудников и завода взялись специалисты институтов Гипроруда, Механобр, Росметизпроект. Однако, средств, рабочей силы и специалистов для восстановления предприятия катастрофически не хватало. К концу 1932 года было принято решение о консервации завода и рудников. В апреле 1934 года вся материальная и рудная база предприятия была передана под управление Треста «Шунгит».

Туломозерские рудники – памятник истории горного дела Карелии. Автор Борисов И. В., изображение №5

15 августа 1939 года, перед «Зимней» войной, постановлением СНК АКССР, весь жилой и хозяйственный фонд пос. Колатсельги и бывшего Туломозерского завода был передан в ведение Ленинградского военного округа для размещения воинских частей.

В 1944 году, отступая, финны вывезли оставшееся оборудование, а заводские сооружения частично взорвали.

Здания бывшего рабочего поселка с 1950-х до 1980-х годов использовались в качестве помещений пионерского лагеря. Заводские корпуса продолжали разрушаться, но часть из них до начала 1990-х годов служили в качестве складов.

В 1994 году один из руинированных корпусов бывшего Туломозерского завода был объявлен памятником истории горного дела (индустриальной культуры). В настоящее время подготавливаются документы для постановки на государственный учет в качестве памятника всей территории бывшего завода площадью 12 га, и разрабатывается проект по консервации руинированных сооружений и их использованию в туристических целях.

Фото Антона Юшко

Изучением геологии района Туломозера в послевоенные годы занимались геологи Карельского научного центра: Соколов (1963 г.), Макарихин (1983 г., 1987 г.), В.Я. Горьковец, М.Б. Раевская (1990-е гг.) и др. Исследования морфологии старинных выработок (техногенно-природных комплексов) района Колатсельги-Сона проводили: Борисов И.В., Гурвич С.А., Ляхницкий Ю.С., Юшко А.А., Долотов Ю. (2005-2008 гг.).

Установлено, что Туломозерское месторождение относится к стратифицированному типу железорудных месторождений протерозоя, и приурочено к туломозерской свите верхнего ятулия, нижняя часть которой сложена гравелитами, песчаниками и алевролитами, а верхняя – доломитами с гематитовым оруденением, и изредка встречающимися вулканитами основного состава.

В пределах самого крупного рудопроявления Рогосельга, расположенного в 4,5 км к северу от пос. Колатсельга, на поверхность выходят доломиты с двумя продуктивными пластами, состоящими из серии гематитовых линз. Длина отдельных рудных линз достигает 10-100 м при мощности до 2 м. Оруденение связано с хемогенными железисто-кремнистыми и терригенными железисто-песчаными осадками. Преобладают гематитовые руды с тонкозернистым гранобластовым кварцем — гематитовые кварциты (5).

Рудопроявление Рогосельга отрабатывалось открытым и подземным способами на площади 600х250 м. Удовлетворительно сохранились 25 рвов-траншей, 10 шурфов и шахт, 3 штольни, более 10 канав и отвалы породы. Территория рудника поросла лиственным лесом.

До глубины 4-7 м добыча руды велась траншеями шириной 3-5 м, длиной от 20 до 100 м. Выработки образуют несколько прерывистых цепочек длиной в сотни метров, трассирующих простирание рудных слоев. Траншеи имеют подковообразную или слабоволнистую форму, и наклонены по падению слоев на юго-запад или запад под углом 60-700 .

На дне некоторых траншей и между выработками по рудным слоям пройдены наклонные шурфы и шахты глубиной от 10 до 25 м. Крупные шурфы и шахты имели три отделения – два подъемных и одно лестничное. Подъем руды производился по наклонному подъемнику.

От шурфов (шахт) по рудному слою проходились рассечки сводчатой формы сечением 1.8х2.0 м, которые не крепились. Рудные линзы разрабатывались системой сплошной выемки без предохранительных целиков. Крепление велось распорками и костровой крепью. Рудные подземные выработки имеют вид наклонных щелеобразных полостей («залов») глубиной 10-20 м (по падению слоя), длиной 20-100 м (по простиранию слоя) и толщиной 1.5-4 м (по мощности слоя). Почти все крупные подземные выработки рудных линз Рогосельги соединены между собой штольнями сечением 1.7х2.0 м, выходящими на поверхность в подножье сельги. Суммарная длина 3 штолен на рудопроявлении составляет несколько километров. Лучше всего сохранилась Главная штольня, которая наиболее часто посещается туристами, спелеологами и студентами – геологами. Ствол выработки плавно извивается, согласно простиранию слоев, в юго-восточном направлении на 500 м, соединяя несколько рудных выработок-«залов» с шурфами и шахтами различных размеров. На дне штольни местами сохранились фрагменты узкоколейной железной дороги, по которой в вагонетках руда и порода вывозились на поверхность, где шла сортировка сырья.

В 2005-2008 годах сотрудниками Карельской региональной общественной организации спелеологических исследований «Колос» (КРООСИ) и Регионального Музея Северного Приладожья (РМСП) были проведены работы по благоустройству первых 200 м Главной штольни Рогосельги для безопасного посещения туристами. В ходе исследований обнаружено большое количество старинных горняцких инструментов, ныне демонстрирующихся на выставках в краеведческих музеях городов Питкяранта и Сортавала. Техногенно-природный комплекс рудника «Рогосельга» обладает высоким музейно-туристическим потенциалом и в ближайшее время должен быть официально объявлен памятником истории горного дела.

Фото Антона Юшко

В процессе полевых работ 2006-2008 годов КРООСИ и РМСП к северу от Рогосельги были выявлены и изучены рудники «Валгелянсельга», «Ануфриева Сельга» и другие. Рудник «Валгелянсельга» расположен в 7 км к северу от пос. Колатсельга, в 100-200 м от дороги на Сону. Железная (гематитовая) руда здесь разрабатывалась в 1870-1900-е годы акционерным обществом «Сталь» преимущественно открытым, в меньшей степени подземным способом. По рудному пласту, вдоль западного склона сельги, в субмеридиональном направлении почти на 700 м тенятся практически непрерывная группа V- образных траншей длиной от 60 до 400 м, шириной 5-8 м (по нижней бровке) и 7-15 м (по верхней бровке), глубиной 2.5 — 6 м.

В западном борту траншей на расстоянии 60-150 м друг от друга с целью добычи руды в нижних частях рудного слоя, пройдено 6 наклонных шурфов глубиной до 10-15 м, сечением 1.8х2 м, затопленных водой. Один шурф пробит с поверхности сельги и имеет округлое сечение. В западном борту «средней» траншеи в сторону заболоченной низины пробита сквозная штольня длиной 18 м, сечением 1.5х1.7 м, по которой порода и руда вывозились к месту сортировки.

Рудник «Ануфриева Сельга» расположен в 10 км к северу от пос. Колатсельга, и пересекается дорогой, ведущей в Сону. Здесь также разрабатывался пласт гематитовой руды в 1880-1900-е годы. Комплекс горных выработок рудника представляет собой практически сплошную траншею суммарной длиной до 1000 м, шириной от 5 до 25 м, глубиной 2-5 м, подковой рассекающей возвышенность. Узкие и невысокие гряды заросших отвалов подчеркивают границы выработок. В бортах траншеи на значительном расстоянии друг от друга для отработки более глубоких частей рудного тела пройдено 3 наклонных шурфа и одна штольня глубиной до 10-15 м, сечением 1.6х1.8 м, затопленные водой. В северной части рудника расположена наполовину затопленная траншея, в которой добывался для производства извести и флюса мраморизованный доломит. Неподалеку сохранились руины обжиговых печей, выложенных из глыб доломита.

Траншеи рудников «Валгелянсельга» и «Ануфриева Сельга» являются самыми крупными открытыми горными выработками гематита в районе Колатсельга-Сона. Доступность, сложная морфология, значительные размеры, комплексный характер, относительная безопасность этих выработок позволяют рассматривать их в качестве потенциальных памятников истории горного дела, и рекомендовать для посещения туристами и студентами.

Остальные гематитовые выработки района изучены слабо. Рудник «Мурдосельга» расположен между рудниками «Валгелянсельга» и «Ануфриева Сельга». Он представляет собой невыразительную траншею длиной менее 100 м, шириной 20-25 м и глубиной 2-3.5 м, частично залитую водой.

Рудник «Пирансельга», расположенный в 300 м к северу от рудника «Рогосельги» был обследован Долотовым Ю. в 2008 году. Выработки представляют собой несколько траншей длиной от 10 до 150 м, шириной 4-10 м и глубиной 1.5-3 м, а также неясных очертаний ям, вытянутых по простиранию рудного пласта с северо-запада на юго-восток на 350 м. Функциональный потенциал данного объекта невысокий.

Остается сомнительным использование в туристических целях следов горных работ на рудниках «Маегсельге», «Суррисельге», «хутор Ануфриев», «Сювянсельге» и других. Некоторый интерес вызывают остатки открытых (траншеи) и подземных (шурфы и шахты) выработок крупного рудника «Рекунсельга», расположенного в 8 км от пос. Колатсельги. Однако, сведений о состоянии этих выработок недостаточно.

Работы по изучению техногенно-природных комплексов (следов горных работ) старинных рудников района Колатсельги-Сона должны быть продолжены. Это позволит определить их функциональный потенциал и наметить пути их использования в туризме и образовании с перспективой создания особо охраняемой природной территории «Горного парка Колос».

Литература:

  1. Олонецкие губернские ведомости. 1881 г.

2. Краткий очерк истории освоения рудных залежей Туломозерской дачи // НА РК 1952, 4027, 1872-1874 г.

3. Хирьяков М. О железных рудниках, находящихся в Олонецком уезде близ озера Туломозеро // Горный журнал, 1880, № 4,5.

4. НА РК, ф. 794, оп.2, 14/118, л. 55, л. 147.

5. Раевская М.Б., Горьковец В.Я. «История геологических исследований и горного дела в Карелии. Перспективы на будущее. Карело-Финляндские связи» // Путеводитель геологических экскурсий по Карелии, Петрозаводск.

© Борисов И.В., 2008-2009 г. доклад в РГПУ 19-20.12.2008. на конференции «Геология в школе и вузе»

]]>
Туломозерские железные рудники расположены в Пряжинском районе республики Карелия, в 146 км от гор. Петрозаводска, к северу от пос. Колатсельга. Здесь, на невысоких сельгах по берегам рек Колас, Сона и Кавожа, впадающих в озеро Туломозеро, в полосе длиной 16 км и шириной 3 км известно более 20 рудников, в которых в XIX – начале XX века добывали железную руду – гематит, две выработки на медь и несколько каменоломен «флюсового камня» — доломита. SLIDER1 В 3 км от пос. Колатсельга, на правом берегу реки Колас, сохранились руины некогда крупного металлургического предприятия – Туломозерского чугуноплавильного завода, работавшего с 1899 по 1903 годы. Первооткрывателями «железного блеска» — гематита на берегах реки Колас еще в начале XVIII века стали местные крестьяне. Добытую руду они возили на продажу в Кончезеро и Петрозаводск, где работали Петровские заводы. Первое квалифицированное обследование гематитовых руд «Туломозерской дачи» было проведено в августе-сентябре 1838 года горными инженерами Н. Комаровым и Н. Анушиным. Тогда же состоялась первая опытная плавка руды в крестьянской домнице. Уже в 1850 году туломозерские руды были представлены на всемирной выставке в Париже в качестве сырья для производства пушечного чугуна и снарядов (1). Разведка гематитовых руд «Туломозерской дачи» была продолжена в 1862 году управляющим Суоярвским чугуноплавильным заводом А.Ф. Красильниковым и в 1868-1869 годах – владельцем Люпикковского чугуноплавильного завода Вольстедтом. Дорогу финляндским заводчикам перебежал некий Иевлев – крестьянин Олонецкого уезда. Он сумел найти в Санкт-Петербурге богатых меценатов и уговорил местных крестьян передать ему право использования своих рудников. Где обманом, а где подкупом, Иевлев в 1869-1871 годах незаконно присвоил себе большую часть рудопроявлений «Туломозерской дачи», в том числе, разведанных заводом Люпикко. В 1871-1872 годах значительная часть рудных участков была закреплена за санкт-петербургским предпринимателем М.Ф. Гротеном, финансировавшем деятельность Иевлева. Другая часть рудопроявлений отошла к компании в составе Новдолдена, А. Ф. Красильникова, Башмакова и Севастьянова. Летом 1872 года по заданию М.Ф. Гротена разведкой туломозерских руд занимался горный инженер К. А. Кулибин. Он заложил на рудных участках в Рогосельге, Рекунсельге, Соукансельге и Маегсельге четыре разведочных шахты и несколько канав. Разведка показала значительность запасов руды, но бесперспективность строительства чугуноплавильного завода по причине удаленности месторождения от транспортных путей (2). Тем не менее, в ноябре 1872 года было образовано «Товарищество разработки рудных месторождений Туломозерской дачи» в составе санкт-петербургских предпринимателей М.Ф. Гротена, А.С. Энгельгардта, А.П. Грека, В.С. Абаза и Ф.Ф. Сегена. В 1873 году это предприятие было преобразовано в Северное акционерное общество «Сталь» (учредители А. С. Энгельгардт, В.С. Абаза, Берн и др.). В 1880-е годы разведкой туломозерских руд занимались горные инженеры Версилов, фон Таль, М. Хирьяков, И.В. Лушников, горные инженеры из Франции и Швеции. По высказыванию Версилова, «… залежи железных руд оказались столь громадными, что не представляет надобности более производить разведочные работы. Природа здесь дала все: стоит только воспользоваться тем, что она так щедро рассыпала на пространстве двадцать верст» (3). В 1890-х годах в правление акционерного общества «Сталь» входил член императорской фамилии Великий Князь Петр Николаевич. По его поручению в 1896 году на территорию «Туломозерской дачи» была снаряжена экспедиция горного инженера А. Шеповальникова. Им были проведены разведочные работы на 40 рудопроявлениях, которые дали новые сведения о геологии района и показали перспективность разработки месторождения и строительства собственного чугуноплавильного завода. Раньше туломозерская руда везлась на санях по зимникам до Салми, Питкяранта и Петрозаводска. Теперь же появилась возможность плавить руду в непосредственной близости от рудников. В 1896 году на правом берегу реки Колас, в 3 км от деревни Колатсельги, по проекту немецкой фирмы Люрмана началось строительство Туломозерского чугуноплавильного завода. Завод располагал капитально построенными каменно-кирпичными зданиями для шихтарника, литейного двора, дробилок, котельной, мастерских, водокачки с паровой машиной и других механизмов, и по тем временам считался одним из самых технически оснащенных металлургических предприятий Олонецкой губернии. Домна была рассчитана на 32 т чугуна в сутки. Действовали кирпичный и известковый заводы, работавшие на местном сырье – доломите и глинах. Для рабочих были построены жилые дома, больница, магазины, часовня (4). Руда на завод доставлялась в вагонетках по узкоколейной железной дороге, проложенной по болотистой местности и по мосту через реку Колас. Руду добывали открытым и подземным способами в 10 рудниках, самыми крупными из которых были Рекунсельга и Рогосельга. Туломозерский завод работал с 1899 по 1903 годы, за все время выплавив около 8000 т чугуна. В 1903 году он был закрыт по причине убыточности из-за отсутствия транспортных коммуникаций, недостатка рабочей силы и специалистов, грубейших управленческих и технических просчетов. В 1905 году оборудование завода было продано финской фирме «Диизен Вууд», владевшей Питкярантскими рудниками и заводами, но только в 1919 году, во время оккупации Туломозера финскими войсками, некоторая его часть была вывезена в Питкяранта. В 1929 году Центральный Совет Народного Хозяйства (ЦСНХ) АКССР выступил с инициативой восстановления Туломозерского завода, значительная часть оборудования которого все же сохранялась на месте. В 1931-1932 годах по заданию Совета Народных Комиссаров (СНК) АКССР изучением геологического строения и обследованием остатков рудников и завода на участке Колатсельга-Сона занималась Туломозерская геологоразведочная партия Ленинградского геолого-разведочного треста (геолог Ю. С. Желубовский). Еще в 1930 году правительство республики вынесло решение о необходимости строительства железной дороги Петрозаводск-Туломозеро, учитывая наличие «особо значительных запасов руды в районе», но денег на ее строительство так и не нашлось. В 1932 году были утверждены несколько завышенные (под нажимом властей) запасы туломозерских руд в три миллиона тонн при среднем содержании железа в руде 40 %. 1 марта 1932 года в ЦСНХ АКССР неоднократно поднимался вопрос о возрождении Туломозерского завода. На 1 октября 1932 года был запланирован запуск возрожденной домны Туломозерского завода, на 1933-1935 годы – обновленных шахт. За проектирование рудников и завода взялись специалисты институтов Гипроруда, Механобр, Росметизпроект. Однако, средств, рабочей силы и специалистов для восстановления предприятия катастрофически не хватало. К концу 1932 года было принято решение о консервации завода и рудников. В апреле 1934 года вся материальная и рудная база предприятия была передана под управление Треста «Шунгит». 15 августа 1939 года, перед «Зимней» войной, постановлением СНК АКССР, весь жилой и хозяйственный фонд пос. Колатсельги и бывшего Туломозерского завода был передан в ведение Ленинградского военного округа для размещения воинских частей. В 1944 году, отступая, финны вывезли оставшееся оборудование, а заводские сооружения частично взорвали. Здания бывшего рабочего поселка с 1950-х до 1980-х годов использовались в качестве помещений пионерского лагеря. Заводские корпуса продолжали разрушаться, но часть из них до начала 1990-х годов служили в качестве складов. В 1994 году один из руинированных корпусов бывшего Туломозерского завода был объявлен памятником истории горного дела (индустриальной культуры). В настоящее время подготавливаются документы для постановки на государственный учет в качестве памятника всей территории бывшего завода площадью 12 га, и разрабатывается проект по консервации руинированных сооружений и их использованию в туристических целях. Изучением геологии района Туломозера в послевоенные годы занимались геологи Карельского научного центра: Соколов (1963 г.), Макарихин (1983 г., 1987 г.), В.Я. Горьковец, М.Б. Раевская (1990-е гг.) и др. Исследования морфологии старинных выработок (техногенно-природных комплексов) района Колатсельги-Сона проводили: Борисов И.В., Гурвич С.А., Ляхницкий Ю.С., Юшко А.А., Долотов Ю. (2005-2008 гг.). Установлено, что Туломозерское месторождение относится к стратифицированному типу железорудных месторождений протерозоя, и приурочено к туломозерской свите верхнего ятулия, нижняя часть которой сложена гравелитами, песчаниками и алевролитами, а верхняя – доломитами с гематитовым оруденением, и изредка встречающимися вулканитами основного состава. В пределах самого крупного рудопроявления Рогосельга, расположенного в 4,5 км к северу от пос. Колатсельга, на поверхность выходят доломиты с двумя продуктивными пластами, состоящими из серии гематитовых линз. Длина отдельных рудных линз достигает 10-100 м при мощности до 2 м. Оруденение связано с хемогенными железисто-кремнистыми и терригенными железисто-песчаными осадками. Преобладают гематитовые руды с тонкозернистым гранобластовым кварцем — гематитовые кварциты (5). Рудопроявление Рогосельга отрабатывалось открытым и подземным способами на площади 600х250 м. Удовлетворительно сохранились 25 рвов-траншей, 10 шурфов и шахт, 3 штольни, более 10 канав и отвалы породы. Территория рудника поросла лиственным лесом. До глубины 4-7 м добыча руды велась траншеями шириной 3-5 м, длиной от 20 до 100 м. Выработки образуют несколько прерывистых цепочек длиной в сотни метров, трассирующих простирание рудных слоев. Траншеи имеют подковообразную или слабоволнистую форму, и наклонены по падению слоев на юго-запад или запад под углом 60-700 . На дне некоторых траншей и между выработками по рудным слоям пройдены наклонные шурфы и шахты глубиной от 10 до 25 м. Крупные шурфы и шахты имели три отделения – два подъемных и одно лестничное. Подъем руды производился по наклонному подъемнику. От шурфов (шахт) по рудному слою проходились рассечки сводчатой формы сечением 1.8х2.0 м, которые не крепились. Рудные линзы разрабатывались системой сплошной выемки без предохранительных целиков. Крепление велось распорками и костровой крепью. Рудные подземные выработки имеют вид наклонных щелеобразных полостей («залов») глубиной 10-20 м (по падению слоя), длиной 20-100 м (по простиранию слоя) и толщиной 1.5-4 м (по мощности слоя). Почти все крупные подземные выработки рудных линз Рогосельги соединены между собой штольнями сечением 1.7х2.0 м, выходящими на поверхность в подножье сельги. Суммарная длина 3 штолен на рудопроявлении составляет несколько километров. Лучше всего сохранилась Главная штольня, которая наиболее часто посещается туристами, спелеологами и студентами – геологами. Ствол выработки плавно извивается, согласно простиранию слоев, в юго-восточном направлении на 500 м, соединяя несколько рудных выработок-«залов» с шурфами и шахтами различных размеров. На дне штольни местами сохранились фрагменты узкоколейной железной дороги, по которой в вагонетках руда и порода вывозились на поверхность, где шла сортировка сырья. В 2005-2008 годах сотрудниками Карельской региональной общественной организации спелеологических исследований «Колос» (КРООСИ) и Регионального Музея Северного Приладожья (РМСП) были проведены работы по благоустройству первых 200 м Главной штольни Рогосельги для безопасного посещения туристами. В ходе исследований обнаружено большое количество старинных горняцких инструментов, ныне демонстрирующихся на выставках в краеведческих музеях городов Питкяранта и Сортавала. Техногенно-природный комплекс рудника «Рогосельга» обладает высоким музейно-туристическим потенциалом и в ближайшее время должен быть официально объявлен памятником истории горного дела. В процессе полевых работ 2006-2008 годов КРООСИ и РМСП к северу от Рогосельги были выявлены и изучены рудники «Валгелянсельга», «Ануфриева Сельга» и другие. Рудник «Валгелянсельга» расположен в 7 км к северу от пос. Колатсельга, в 100-200 м от дороги на Сону. Железная (гематитовая) руда здесь разрабатывалась в 1870-1900-е годы акционерным обществом «Сталь» преимущественно открытым, в меньшей степени подземным способом. По рудному пласту, вдоль западного склона сельги, в субмеридиональном направлении почти на 700 м тенятся практически непрерывная группа V- образных траншей длиной от 60 до 400 м, шириной 5-8 м (по нижней бровке) и 7-15 м (по верхней бровке), глубиной 2.5 — 6 м. В западном борту траншей на расстоянии 60-150 м друг от друга с целью добычи руды в нижних частях рудного слоя, пройдено 6 наклонных шурфов глубиной до 10-15 м, сечением 1.8х2 м, затопленных водой. Один шурф пробит с поверхности сельги и имеет округлое сечение. В западном борту «средней» траншеи в сторону заболоченной низины пробита сквозная штольня длиной 18 м, сечением 1.5х1.7 м, по которой порода и руда вывозились к месту сортировки. Рудник «Ануфриева Сельга» расположен в 10 км к северу от пос. Колатсельга, и пересекается дорогой, ведущей в Сону. Здесь также разрабатывался пласт гематитовой руды в 1880-1900-е годы. Комплекс горных выработок рудника представляет собой практически сплошную траншею суммарной длиной до 1000 м, шириной от 5 до 25 м, глубиной 2-5 м, подковой рассекающей возвышенность. Узкие и невысокие гряды заросших отвалов подчеркивают границы выработок. В бортах траншеи на значительном расстоянии друг от друга для отработки более глубоких частей рудного тела пройдено 3 наклонных шурфа и одна штольня глубиной до 10-15 м, сечением 1.6х1.8 м, затопленные водой. В северной части рудника расположена наполовину затопленная траншея, в которой добывался для производства извести и флюса мраморизованный доломит. Неподалеку сохранились руины обжиговых печей, выложенных из глыб доломита. Траншеи рудников «Валгелянсельга» и «Ануфриева Сельга» являются самыми крупными открытыми горными выработками гематита в районе Колатсельга-Сона. Доступность, сложная морфология, значительные размеры, комплексный характер, относительная безопасность этих выработок позволяют рассматривать их в качестве потенциальных памятников истории горного дела, и рекомендовать для посещения туристами и студентами. Остальные гематитовые выработки района изучены слабо. Рудник «Мурдосельга» расположен между рудниками «Валгелянсельга» и «Ануфриева Сельга». Он представляет собой невыразительную траншею длиной менее 100 м, шириной 20-25 м и глубиной 2-3.5 м, частично залитую водой. Рудник «Пирансельга», расположенный в 300 м к северу от рудника «Рогосельги» был обследован Долотовым Ю. в 2008 году. Выработки представляют собой несколько траншей длиной от 10 до 150 м, шириной 4-10 м и глубиной 1.5-3 м, а также неясных очертаний ям, вытянутых по простиранию рудного пласта с северо-запада на юго-восток на 350 м. Функциональный потенциал данного объекта невысокий. Остается сомнительным использование в туристических целях следов горных работ на рудниках «Маегсельге», «Суррисельге», «хутор Ануфриев», «Сювянсельге» и других. Некоторый интерес вызывают остатки открытых (траншеи) и подземных (шурфы и шахты) выработок крупного рудника «Рекунсельга», расположенного в 8 км от пос. Колатсельги. Однако, сведений о состоянии этих выработок недостаточно. Работы по изучению техногенно-природных комплексов (следов горных работ) старинных рудников района Колатсельги-Сона должны быть продолжены. Это позволит определить их функциональный потенциал и наметить пути их использования в туризме и образовании с перспективой создания особо охраняемой природной территории «Горного парка Колос». Литература: Олонецкие губернские ведомости. 1881 г. 2. Краткий очерк истории освоения рудных залежей Туломозерской дачи // НА РК 1952, 4027, 1872-1874 г. 3. Хирьяков М. О железных рудниках, находящихся в Олонецком уезде близ озера Туломозеро // Горный журнал, 1880, № 4,5. 4. НА РК, ф. 794, оп.2, 14/118, л. 55, л. 147. 5. Раевская М.Б., Горьковец В.Я. «История геологических исследований и горного дела в Карелии. Перспективы на будущее. Карело-Финляндские связи» // Путеводитель геологических экскурсий по Карелии, Петрозаводск. © Борисов И.В., 2008-2009 г. доклад в РГПУ 19-20.12.2008. на конференции «Геология в школе и вузе»
Геологи в Северном Приладожье. https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/obo-vsem/geologi-v-severnom-priladozhe/ https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/obo-vsem/geologi-v-severnom-priladozhe/ В первое воскресенье апреля геологи России отметили свой профессиональный праздник – День геолога. В связи с этим хотелось бы вспомнить имена тех людей, которые занимались изучением геологии нашего региона – Северного Приладожья. Все имена назвать невозможно, их очень много, вспомним хотя бы некоторые из них. Геологическое изучение территории Северного Приладожья началось в конце XVIII в. … Геологи в Северном Приладожье. Читать полностью » - Wed, 26 Feb 2020 20:35:29 +0300

Описание

Геологи в Северном Приладожье.

В первое воскресенье апреля геологи России отметили свой профессиональный праздник – День геолога. В связи с этим хотелось бы вспомнить имена тех людей, которые занимались изучением геологии нашего региона – Северного Приладожья. Все имена назвать невозможно, их очень много, вспомним хотя бы некоторые из них.

Геологическое изучение территории Северного Приладожья началось в конце XVIII в. и проходило в несколько этапов.

На первом этапе (1780-1860-е гг.) исследования геологии региона носили лишь описательный характер. Считается, что первым исследователем каменных богатств Северного Приладожья был сердобольский пастор Самуил Алопеус (1720-1794 гг.). Он не был ученым-естествоиспытателем, а лишь священником, но неплохо разбирался в минералогии и психологии простых людей-прихожан, которые рассказывали любознательному пастырю о разного рода камнях и рудах, встреченных ими. Свои многолетние наблюдения за природой края С. Алопеус оформил в виде книги, вышедшей в свет в 1787 г., которая до сих пор не потеряла своей краеведческой ценности. Кроме того, С. Алопеус стал одним из инициаторов организации в Рускеала добычи мрамора для украшения столицы.

Летом 1785 года вокруг Ладожского и Онежского озер по заданию Императорской Российской Академии наук была организована первая научная экспедиция, которую возглавил надворный советник, профессор, доктор медицины, впоследствии академик Николай Яковлевич Озерецковский (1750-1827 гг.). Результаты исследований были опубликованы в книге, издававшейся дважды – в 1792 и 1812 годах. С равной степенью знания ученый дал первые наброски физико-географической характеристики, очерк геологического строения и рельефа, описание растительности и животного мира изученной им территории.

Николай Яковлевич Озерецковский

В 1804 году по поручению Императорской Российской Академии Наук в Выборгскую губернию была направлена вторая экспедиция, руководителем которой стал коллежский советник и кавалер, академик Василий Михайлович Севергин (1765-1826 гг.). В поездках по региону его сопровождал санкт-петербургский купец Д.Г. Серебряков, делавший определенные успехи в минералогии. В.М. Севергин побывал в Выборге, Сердоболе, Рускеала, Кителя и оставил скудные описания некоторых здешних рудопроявлений и месторождений, которые были опубликованы в книге, вышедшей в 1805 г.

Василий Михайлович Севергин

Следующая экспедиция на северный берег Ладожского озера была организована Российским правлением горной промышленности после окончания последней русско-шведской войны, в 1810 году. Начальником этой экспедиции был горный инженер, обер-бергмейстер 7 класса, выпускник Санкт-Петербургского горного училища, Антон Федорович Фурман. Исследователь побывал на известных рудных приисках в Питкяранта, мурсула, Ялонваара, Малая Сарга, на графитовом прииске Кимамяки под Сердоболем и гранатовых копях Кителя. К сожалению, почти все осмотренные Фурманом рудопроявления были оценены им как бесперспективные, даже Питкярантский прииск, который через 30 лет станет самым крупным олово-полиметаллическим месторождением Финляндии.

В 1838 году путешествие по Старой Финляндии совершил капитан горной службы, впоследствии профессор В.П. Соболевский. Он побывал во многих местах Северного Приладожья, в том числе в Сердоболе, где осмотрел выход редкой горной породы – сердоболита, на рудных приисках Ялонваары, Сарги и Питкяранта. Особое внимание исследователь уделил изучению Рускеальского мраморного месторождения. Свои наблюдения ученый опубликовал в Горном журнале в 1839 году.

В 1840-е годы в Питкяранта, где строились металлургические заводы и работали шахты по добыче меди и олова, несколько раз бывал известный горный инженер и металлург, впоследствии профессор, выпускник Горного кадетского корпуса Григорий Андреевич Иосса (1804-1874 гг.). Здесь он изучал геологию Питкярантского олово-полиметаллического месторождения, участвовал в проектировании металлургических заводов. Результаты исследований Г.А. Иосса были опубликованы в Горном журнале в 1843 и 1844 годах.

Григорий Андреевич Иосса

В конце 1850-х годов в Питкяранта неоднократно бывал известный финский геолог, выпускник Гельсингфорского университета, первый директор Горного Департамента Финляндии, член-корреспондент Российской Академии наук, барон Нильс Адольф Норденшёльдт (1832-1901 гг.). За монографию о минералах Финляндии ему в 1857 году была присуждена ученая степень доктора. В 1878-1880 годах Н. Норденшёльдт первым прошел Северным морским путем, обогнув Евразию с севера, за что был избран членом-корреспондентом Петербургской Академии наук и награжден Большой золотой медалью Русского географического общества.

Свой яркий след в истории геологического изучения Северного Приладожья оставил геолог Влангали. Наиболее известные его работы, посвященные геологии графитового прииска Кимамяки, под Сердоболем, и окрестностей озера Суоярви, были опубликованы в Горном журнале за 1856 год.

На втором этапе (1860-1890-е годы) исследования геологии Северного Приладожья были более точными, но по стилю, по описательному характеру почти не отличались от первого этапа. Тогда наш регион изучался в основном русскими учеными – П. Пузыревским, А. Иностранцевым, М. Миклухо-Маклаем и другими. Ряд работ провели финские исследователи, например, А. Гадолин, Холмберг.

Аксель Вильгельмович Гадолин (1828-1892 гг.), профессор Александровского университета (в Хельсинки), почетный член Михайловской академии и Московского университета, член Петербургской Академии наук, академик Российской Академии наук. Генерал артиллерии, был финном по национальности. После 1858 года он стал приезжать в шахтерский поселок Питкяранта, где занимался изучением минералов. А. В. Гадолин, закончивший Михайловское артиллерийское училище, был основоположником теории проектирования орудийных стволов. Но от также был непревзойденным специалистом в сфере металлургии и кристаллографии. За работу о симметрии кристаллов ему в 1868 году была присуждена Ломоносовская премия.

Аксель Вильгельмович Гадолин

Платон Алексеевич Пузыревский (1831-1871 гг.), выпускник физико-механического факультета Санкт-Петербургского университета, профессор, за свою короткую жизнь побывал в Выборгской губернии в 1859 и 1861 годах. Здесь он занимался изучением геологии и минералогии окрестностей Питкяранта, Салми, Сердоболя, Рускеала, островов Риеккалансаари и Тулолансаари. Особенно привлекало внимание ученого Питкярантское олово-полиметаллическое месторождение, которое в то время интенсивно разрабатывалось шахтами. Именно по инициативе П. Пузыревского в Питкяранта стали регулярно проводиться практики студентов Санкт-Петербургского университета, продолжающиеся до сих пор. Результаты своих исследований по геологии Северного Приладожья П. Пузыревский опубликовал в Записках Минералогического общества в 1864-1866 годах и в виде докторской диссертации в 1866 году.

Платон Алексеевич Пузыревский

Летом 1868 года в Северном Приладожье побывал магистр минералогии и геогнозии, впоследствии профессор Санкт-Петербургского университета Александр Александрович Иностранцев (1843-1919 гг.), ученик П. Пузыревского, тоже выпускник Санкт-Петербургского университета. Основное внимание в своих исследованиях ученый уделил геологии западного и северо-западного берега Ладожского озера. Результаты своих исследований он отразил в книге, вышедшей в 1869 году.

Из других исследователей второго периода хотелось бы еще отметить горных инженеров М. Цебрикова. и А. Ширяева, занимавшихся в 1864-1865 годах изучением Питкярантского олово-полиметаллического месторождения, а также К. Кулибина, изучавшего проявление графита в Импилахти и месторождение железных руд в Туломозерской волости.

На третьем этапе (1890-1930-е гг.), когда стали проводиться специальные геологические работы, значительная роль в исследовании Северного Приладожья принадлежала финским геологам.

В 1891 году Питкярантское олово-полиметаллическое месторождение изучал геолог А.Е. Торнебом, составивший краткий геологический обзор, описание руд и геологическую карту района Питкярантских рудников.

В конце 1890-х годов работы Торнеба по Питкяранте продолжил другой финский геолог шведского происхождения Отто Готтлоб Трюстедт, также одно время являвшийся директором Питкярантских рудников. В период с 1903 по 1914 годы он опубликовал 7 своих монографий по геологии Питкяранта, которые до сих пор не потеряли научной ценности. Кроме того, О. Трюстедт первым в Финляндии применил магнитометрический метод для выявления новых железорудных месторождений, что позволило продлить жизнь уже угасавшим Питкярантским рудникам.

В 1902-1916 годы окрестности Суйстамо и Питкяранта изучали геологи Викман и Фростерус. Целых одиннадцать лет (1910-1920-е гг.) геологию Северного Приладожья изучал известный финский геолог И. Седерхольм.

В 1921 и 1925 годах геолог Метцгер детально исследовал район Суоярви и Рускеала.В результате были составлены точнейшие для того времени геологические карты указанных участков.

В 1925 году окрестности Соанлахти и озера Малое Янисъярви изучал геолог Хаузен, а острова и побережье озера Большое Янисъярви – П. Эскола, который впервые отметил весьма необычный комплекс янисъярвинских пород, уже в наше время отнесенных к импактитам – породам, образовавшимся при взрыве астероида 700 миллионов лет назад.

В 1934-1938 годах геологом М.К. Пальмуненым были проведены ревизионно-поисковые работы по оценке глубоких рудных горизонтов Питкярантского олово-полиметаллического месторождения, к тому времени уже не разрабатывавшегося.

Четвертый этап геологического изучения региона начался в 1940 году, и после короткого перерыва (1941-1944 гг.) продолжается до настоящего времени. В это время исследования геологии региона становились все более точными, в соответствии с развитием геологической науки. С 1950-х годов стали применяться геофизические и геохимические методы исследований. Все это дало возможность специалистам и ученым собрать богатейший материал по геологическому строению Северного Приладожья.

В 1940 году, когда территория Северного Приладожья ненадолго вошла в состав Карело-Финской ССР, в Сортавальском районе работала Северо-Ладожская геолого-поисковая партия № 306 (геологи В.Я. Клопов, М.Д. Кадырова), занимавшаяся поисками месторождений цветных металлов и серного колчедана.

В тот же год изучением геологии Питкярантского олово-полиметаллического месторождения и Питкярантского района занимались партия Наркомцвета под руководством геолога П.В. Радионовой и геолог А.М. Даминова, защитившая в 1945 году кандидатскую диссертацию.

В начале 1941 года в Сортавальском районе работали Импилахтинская геологосъемочная партия (Чванова Н.Е.) и Рускеальская рекогносцировочная партия № 311, которой руководил выпускник Петербургского университета, известный карельский геолог, впоследствии профессор, Петр Алексеевич Борисов (1877-1863 гг.). В 1940-1950-е годы он занимался изучением месторождений строительного камня и керамического сырья на всей территории Северного Приладожья. Еще в 1902 году Петр Алексеевич, будучи студентом, побывал на Питкярантском олово-полиметаллическом месторождении, собирая материал для своей дипломной работы. П.А. Борисов воспитал 3-4 поколения прекрасных карельских геологов, поэтому его называют «патриархом карельской геологии». Он был первым директором Института геологии Карельского научного центра Российской Академии наук, открытого в Петрозаводске в марте 1961 года, т.е. 100 лет назад, и действующего до сих пор.

Сразу же после Великой Отечественной войны, геологические работы в Северном Приладожье были продолжены с еще большей активностью. В 1945 году на территории Сортавальского района работали Уксунлахтинская партия (Антоновская Л.И.), Импилахтинская геолого-поисковая партия (Ю.П. Ивенсен), Велимякская геологосъемочная партия (А.А. Миндалина, Л.Н. Потрубович), Питкярантская геофизическая партия и партия Ленгеолнерудтреста (П.П. Боровиков П.П., К.А. Шуркин).

В 1946-1947 годах Сортавальский район изучался геологами Яккимской партии (Н.А. Волотовская), Вяртсильской геолого-поисковой партии (А.А. Миндалина), Южно-Карельской партии Ленгеолнерудтреста (Е.В. Свирская). Еще в 1946 году, когда в Питкяранта работала партия Ленинградского геологического управления (А.М. Шукевич), было высказано предположение о наличии в Питкяранта уранового оруденения.

В то же время исследованием геологии северного побережья Ладоги занимались геологические отряды только что созданного Карело-Финского научно-исследовательского центра Академии наук СССР. Наиболее ценными являются научные работы по пегматитам известных ученых В.Д. Никитина и К.А. Шуркина, а также геоструктурные и петрографические исследования начинающих ученых Г.М. Саранчиной и Т.В. Перекалиной, опубликованные в 1948-1949 годах.

В 1948 году в Сортавальском районе партия Ленгеолнерудтреста (А.А. Вознесенский) вела обследование месторождений декоративного камня, партия Северо-западного геологического управления (А.Ф. Кудрев, Л.Н. Потрубович) разведывала Ялонваарское месторождение серного колчедана, отряд Карело-Финского научно-исследовательского центра (В.Д. Никитин, К.А. Шуркин) изучал геологию и минералогию приладожских пегматитов. В тот же год работали Питкярантская и Северо-Ладожская партии – на кварц и серный колчедан.

В 1950 году Ленгеолнерудтрест провел разведку Хелюльского месторождения кирпичных глин (В.С. Артамонов, Н.Н. Стронский), предварительную разведку месторождения гранито-гнейсов в Лахденкюля (И.Н. Едовин).

1948-1953 годах в Северном Приладожье проводились работы по поиску и разведке урана. Этими исследованиями занималась созданная 3 ноября 1947 года Октябрьская экспедиция «Первого главка» (начальник П.В. Соколов, главный геолог И.С. Ожинский). Полевыми партиями Октябрьской экспедиции на территории Северного Приладожья были выполнены большие объемы геологоразведочных работ: пешеходные геолого-радиомептрические поиски, аэрогамма-поиски, бурение, проходка шахт, канав и шурфов. В результате исследований были выявлены и разведаны урановое месторождение «Мраморная гора» под Рускеалой, рудопроявления «Рюттю», «Рускеала», «Поткулампи», «Варалахти» и другие.

В 1949 году на Питкярантском месторождении партия № 10 октябрьской экспедиции начала разведочные работы на уран. С 1 июля 1949 года эти работы продолжило Северное рудоуправление Минсредмаша, которое в течение трех лет, до августа 1951 года, выполнило здесь весь комплекс геологоразведочных работ. Эти работы проводились под руководством начальника рудоуправления К.Н. Макова, главного геолога К.К. Иогансон. Исследования показали наличие урановой минерализации в пределах Питкярантского месторождения, в западной части города Питкяранта, на глубине нескольких десятков метров.

С начала 1960-х годов на территории Северного Приладожья начала активно работать Карельская геологическая экспедиция Северо-Западного территориального геологического управления, занимавшаяся составлением геологической карты, поиском и разведкой месторождений полезных ископаемых. Было образовано несколько геологических партий – Восточно-Ладожская, Кительская, Уксинская, Лахденпохская, Сортавальская и другие.

Старшим геологом Сортавальской партии (начальник Ю. А. Вильтер) в 1960-е годы работала Галина Васильевна Макарова – выпускница Ленинградского горного института, замечательный человек, душевный и отзывчивый, но требовательный в работе и настойчивый. В своем творческом подходе к составлению геологической карты, она напоминала художника-реалиста. С именем Г.В. Макаровой связано открытие рудопроявлений цветных и редких металлов к северу от Сортавала.

В середине 1960-х годов геологом Сортавальской партии был Александр Иванович Филимонов, выпускник инженерно-геологического факультета Петрозаводского госуниверситета (1955 г.). В 1970-х годах он работал геологом в Лахденпохской, Уксинской, Элисенваарской, Хитольской, Салминской партиях, в 1980-е гг. – главным геологом Уксинской геологоразведочной партии.

Уксинская геологоразведочная партия (УГРП) Карельской комплексной геологоразведочной экспедиции была образована в пос. Укса в 1964 году. У истоков ее создания следует считать видного карельского геолога, ученого Руфа Андреевича Хазова, который был первым ее начальником.

Р.А. Хазов также закончил Петр ГУ в 1955 году. С 1960-х годов в составе Карельской экспедиции работал в районе Питкяранта, где открыл несколько новых месторождений олова, цинка и редких металлов. Уже работая в Институте геологии Карельского научного центра, Р.А. Хазов обнаружил в районе Элисенваара ладогалиты – особые горные породы с высоким содержанием редких и редкоземельных элементов, и даже алмазов.

В 1970-х годах база геологов в Уксе представляла собой вполне благоустроенный поселок с добротными домами. Здесь были столовая, утепленный гараж для машин, буровые станки, помещение для камеральных работ, лаборатория, здание конторы. Начальником УГРП с 1970 года стал Всеволод Семенович Миронюк – человек требовательный и справедливый. Он жил в Питкяранта и ежедневно приезжал оттуда на служебном автомобиле. Тогда в партии действовало несколько отрядов, которые вели разведку месторождений олова (Кителя), гранитов (Укса), пегматитов (Люпикко), редких металлов (Латвасюрья), мрамора (Ковадъярви) и т.д.

Главным объектом УГРП в 1970-е годы была разведочная шахта «Кителя». Автором проекта шахты и руководителем ее проходки стал горный инженер В.С. Орлов, приехавший из Чупинской экспедиции. Геологическую часть проекта шахты составил Р.А. Хазов. Детальная разведка Кительского оловорудного месторождения закончилась в 1984 году. На карте страны появилось еще одно месторождение олова, но, к сожалению, до сих пор оно не разрабатывается.

В 1970-1980-е годы УГРП также подготовила к эксплуатации ряд месторождений гранитного щебня ( Мурсула, Люпикко, Нюринсаари, Пулливуори, Импилахти, Койриноя) и блочного камня (Уксунлахти, Уккомяки, Импиниеми, Муставаара). Здесь тоже приходится констатировать, что лишь малая часть этих объектов сейчас разрабатывается.

С начала 1990-х годов в связи с сокращением объемов геологоразведочных работ, УГРП была преобразована в Уксинскую разведочно-добычную партию, которая занимается добычей блочного камня и камнеобрабатывающим производством.

С октября 2001 года УРДП лишилась своей геологоразведочной службы. Но до сих пор в поселке Укса живут и работают по заказам инвесторов старейшие геологи Уксинской партии, такие как, Нина Васильевна Григорьева, Надежда Ивановна Шелкунова и другие.

В 1970-2000-е годы изучением геологического строения территории Северного Приладожья продолжали заниматься геологи Института геологии Карельского научного центра РАН. Среди ученых этого центра хотелось бы отметить Анатолия Павловича Светова (1936-2003 гг.), выпускника Петр ГУ (1959 г.), доктора геолого-минералогических наук, заслуженного деятеля науки Карелии, работавшего в Институте геологии с 1963 года по вопросам древнего вулканизма. А.П. Светов стал первооткрывателем Гирвасского вулкана в Кондопожском районе и группы ладожских вулканов в Северном Приладожье. Его помощником в последние десятилетия была его супруга Лината Петровна Свириденко, тоже доктор геолого-минералогических наук, известнейший специалист по гранитам рапакиви.

Последние годы А.П. Светов часто бывал на Валаамских островах, детально изучая их строение. И здесь, на Валааме, как нигде наиболее ярко проявился его талант как геолога и как художника, замечавшего каждую деталь в строении скал. Готовясь к экспедициям на Валаам, Анатолий Павлович перечитывал множество литературы по истории и культуре этого региона, что, вероятно, помогало ему лучше, полнее познавать то, что невидимо, что скрыто в глубине недр. Вот что говорил А.П. Светов, отправляясь на Валаам в последний маршрут в 2001 году. «Валаам и Ладога – понятие неразрывное. Говоря об одном, нельзя не сказать о другом. Это две стороны одного явления. Нет острова Валаам без ладожского озера. И что за озеро Ладога без острова Валаам? Они и исторически едины. Суть Валаама в сочетании простора, ощущении единого звездного неба, бескрайней водной глади и в первобытной красоте каменных утесов. Во всем этом особый смысл, скрытое ощущение тайны – великой тайны общности человека, природы и мироздания. Едва ли мы в состоянии постичь эту тайну».

Геологическое изучение территории Северного Приладожья продолжается. За прошедшие века геологи собрали богатейший материал, но все также еще далеки от истинного знания, хотя и приблизились к нему. Новые открытия рождают новые вопросы. Сменяются поколения геологов, приходят новые методы исследований. Теперь на вооружении геологов современные машины, высокоточные приборы, компьютеры. Но по-прежнему профессия геолога остается одной из самых романтичных на земле, и одной из самых трудных. Геолог не привык унывать. Он шаг за шагом, с помощью своего ума, молотка и умных машин настойчиво пытается познать строение недр, с тем, чтобы дать людям новые богатства и сделать жизнь на земле лучше.

И мы поправляем всех геологов с праздником словами известной песни «Держись геолог, крепись геолог, ты солнцу и ветру брат!».

]]>
В первое воскресенье апреля геологи России отметили свой профессиональный праздник – День геолога. В связи с этим хотелось бы вспомнить имена тех людей, которые занимались изучением геологии нашего региона – Северного Приладожья. Все имена назвать невозможно, их очень много, вспомним хотя бы некоторые из них. Геологическое изучение территории Северного Приладожья началось в конце XVIII в. и проходило в несколько этапов. На первом этапе (1780-1860-е гг.) исследования геологии региона носили лишь описательный характер. Считается, что первым исследователем каменных богатств Северного Приладожья был сердобольский пастор Самуил Алопеус (1720-1794 гг.). Он не был ученым-естествоиспытателем, а лишь священником, но неплохо разбирался в минералогии и психологии простых людей-прихожан, которые рассказывали любознательному пастырю о разного рода камнях и рудах, встреченных ими. Свои многолетние наблюдения за природой края С. Алопеус оформил в виде книги, вышедшей в свет в 1787 г., которая до сих пор не потеряла своей краеведческой ценности. Кроме того, С. Алопеус стал одним из инициаторов организации в Рускеала добычи мрамора для украшения столицы. Летом 1785 года вокруг Ладожского и Онежского озер по заданию Императорской Российской Академии наук была организована первая научная экспедиция, которую возглавил надворный советник, профессор, доктор медицины, впоследствии академик Николай Яковлевич Озерецковский (1750-1827 гг.). Результаты исследований были опубликованы в книге, издававшейся дважды – в 1792 и 1812 годах. С равной степенью знания ученый дал первые наброски физико-географической характеристики, очерк геологического строения и рельефа, описание растительности и животного мира изученной им территории. В 1804 году по поручению Императорской Российской Академии Наук в Выборгскую губернию была направлена вторая экспедиция, руководителем которой стал коллежский советник и кавалер, академик Василий Михайлович Севергин (1765-1826 гг.). В поездках по региону его сопровождал санкт-петербургский купец Д.Г. Серебряков, делавший определенные успехи в минералогии. В.М. Севергин побывал в Выборге, Сердоболе, Рускеала, Кителя и оставил скудные описания некоторых здешних рудопроявлений и месторождений, которые были опубликованы в книге, вышедшей в 1805 г. Следующая экспедиция на северный берег Ладожского озера была организована Российским правлением горной промышленности после окончания последней русско-шведской войны, в 1810 году. Начальником этой экспедиции был горный инженер, обер-бергмейстер 7 класса, выпускник Санкт-Петербургского горного училища, Антон Федорович Фурман. Исследователь побывал на известных рудных приисках в Питкяранта, мурсула, Ялонваара, Малая Сарга, на графитовом прииске Кимамяки под Сердоболем и гранатовых копях Кителя. К сожалению, почти все осмотренные Фурманом рудопроявления были оценены им как бесперспективные, даже Питкярантский прииск, который через 30 лет станет самым крупным олово-полиметаллическим месторождением Финляндии. В 1838 году путешествие по Старой Финляндии совершил капитан горной службы, впоследствии профессор В.П. Соболевский. Он побывал во многих местах Северного Приладожья, в том числе в Сердоболе, где осмотрел выход редкой горной породы – сердоболита, на рудных приисках Ялонваары, Сарги и Питкяранта. Особое внимание исследователь уделил изучению Рускеальского мраморного месторождения. Свои наблюдения ученый опубликовал в Горном журнале в 1839 году. В 1840-е годы в Питкяранта, где строились металлургические заводы и работали шахты по добыче меди и олова, несколько раз бывал известный горный инженер и металлург, впоследствии профессор, выпускник Горного кадетского корпуса Григорий Андреевич Иосса (1804-1874 гг.). Здесь он изучал геологию Питкярантского олово-полиметаллического месторождения, участвовал в проектировании металлургических заводов. Результаты исследований Г.А. Иосса были опубликованы в Горном журнале в 1843 и 1844 годах. В конце 1850-х годов в Питкяранта неоднократно бывал известный финский геолог, выпускник Гельсингфорского университета, первый директор Горного Департамента Финляндии, член-корреспондент Российской Академии наук, барон Нильс Адольф Норденшёльдт (1832-1901 гг.). За монографию о минералах Финляндии ему в 1857 году была присуждена ученая степень доктора. В 1878-1880 годах Н. Норденшёльдт первым прошел Северным морским путем, обогнув Евразию с севера, за что был избран членом-корреспондентом Петербургской Академии наук и награжден Большой золотой медалью Русского географического общества. Свой яркий след в истории геологического изучения Северного Приладожья оставил геолог Влангали. Наиболее известные его работы, посвященные геологии графитового прииска Кимамяки, под Сердоболем, и окрестностей озера Суоярви, были опубликованы в Горном журнале за 1856 год. На втором этапе (1860-1890-е годы) исследования геологии Северного Приладожья были более точными, но по стилю, по описательному характеру почти не отличались от первого этапа. Тогда наш регион изучался в основном русскими учеными – П. Пузыревским, А. Иностранцевым, М. Миклухо-Маклаем и другими. Ряд работ провели финские исследователи, например, А. Гадолин, Холмберг. Аксель Вильгельмович Гадолин (1828-1892 гг.), профессор Александровского университета (в Хельсинки), почетный член Михайловской академии и Московского университета, член Петербургской Академии наук, академик Российской Академии наук. Генерал артиллерии, был финном по национальности. После 1858 года он стал приезжать в шахтерский поселок Питкяранта, где занимался изучением минералов. А. В. Гадолин, закончивший Михайловское артиллерийское училище, был основоположником теории проектирования орудийных стволов. Но от также был непревзойденным специалистом в сфере металлургии и кристаллографии. За работу о симметрии кристаллов ему в 1868 году была присуждена Ломоносовская премия. Платон Алексеевич Пузыревский (1831-1871 гг.), выпускник физико-механического факультета Санкт-Петербургского университета, профессор, за свою короткую жизнь побывал в Выборгской губернии в 1859 и 1861 годах. Здесь он занимался изучением геологии и минералогии окрестностей Питкяранта, Салми, Сердоболя, Рускеала, островов Риеккалансаари и Тулолансаари. Особенно привлекало внимание ученого Питкярантское олово-полиметаллическое месторождение, которое в то время интенсивно разрабатывалось шахтами. Именно по инициативе П. Пузыревского в Питкяранта стали регулярно проводиться практики студентов Санкт-Петербургского университета, продолжающиеся до сих пор. Результаты своих исследований по геологии Северного Приладожья П. Пузыревский опубликовал в Записках Минералогического общества в 1864-1866 годах и в виде докторской диссертации в 1866 году. Летом 1868 года в Северном Приладожье побывал магистр минералогии и геогнозии, впоследствии профессор Санкт-Петербургского университета Александр Александрович Иностранцев (1843-1919 гг.), ученик П. Пузыревского, тоже выпускник Санкт-Петербургского университета. Основное внимание в своих исследованиях ученый уделил геологии западного и северо-западного берега Ладожского озера. Результаты своих исследований он отразил в книге, вышедшей в 1869 году. Из других исследователей второго периода хотелось бы еще отметить горных инженеров М. Цебрикова. и А. Ширяева, занимавшихся в 1864-1865 годах изучением Питкярантского олово-полиметаллического месторождения, а также К. Кулибина, изучавшего проявление графита в Импилахти и месторождение железных руд в Туломозерской волости. На третьем этапе (1890-1930-е гг.), когда стали проводиться специальные геологические работы, значительная роль в исследовании Северного Приладожья принадлежала финским геологам. В 1891 году Питкярантское олово-полиметаллическое месторождение изучал геолог А.Е. Торнебом, составивший краткий геологический обзор, описание руд и геологическую карту района Питкярантских рудников. В конце 1890-х годов работы Торнеба по Питкяранте продолжил другой финский геолог шведского происхождения Отто Готтлоб Трюстедт, также одно время являвшийся директором Питкярантских рудников. В период с 1903 по 1914 годы он опубликовал 7 своих монографий по геологии Питкяранта, которые до сих пор не потеряли научной ценности. Кроме того, О. Трюстедт первым в Финляндии применил магнитометрический метод для выявления новых железорудных месторождений, что позволило продлить жизнь уже угасавшим Питкярантским рудникам. В 1902-1916 годы окрестности Суйстамо и Питкяранта изучали геологи Викман и Фростерус. Целых одиннадцать лет (1910-1920-е гг.) геологию Северного Приладожья изучал известный финский геолог И. Седерхольм. В 1921 и 1925 годах геолог Метцгер детально исследовал район Суоярви и Рускеала.В результате были составлены точнейшие для того времени геологические карты указанных участков. В 1925 году окрестности Соанлахти и озера Малое Янисъярви изучал геолог Хаузен, а острова и побережье озера Большое Янисъярви – П. Эскола, который впервые отметил весьма необычный комплекс янисъярвинских пород, уже в наше время отнесенных к импактитам – породам, образовавшимся при взрыве астероида 700 миллионов лет назад. В 1934-1938 годах геологом М.К. Пальмуненым были проведены ревизионно-поисковые работы по оценке глубоких рудных горизонтов Питкярантского олово-полиметаллического месторождения, к тому времени уже не разрабатывавшегося. Четвертый этап геологического изучения региона начался в 1940 году, и после короткого перерыва (1941-1944 гг.) продолжается до настоящего времени. В это время исследования геологии региона становились все более точными, в соответствии с развитием геологической науки. С 1950-х годов стали применяться геофизические и геохимические методы исследований. Все это дало возможность специалистам и ученым собрать богатейший материал по геологическому строению Северного Приладожья. В 1940 году, когда территория Северного Приладожья ненадолго вошла в состав Карело-Финской ССР, в Сортавальском районе работала Северо-Ладожская геолого-поисковая партия № 306 (геологи В.Я. Клопов, М.Д. Кадырова), занимавшаяся поисками месторождений цветных металлов и серного колчедана. В тот же год изучением геологии Питкярантского олово-полиметаллического месторождения и Питкярантского района занимались партия Наркомцвета под руководством геолога П.В. Радионовой и геолог А.М. Даминова, защитившая в 1945 году кандидатскую диссертацию. В начале 1941 года в Сортавальском районе работали Импилахтинская геологосъемочная партия (Чванова Н.Е.) и Рускеальская рекогносцировочная партия № 311, которой руководил выпускник Петербургского университета, известный карельский геолог, впоследствии профессор, Петр Алексеевич Борисов (1877-1863 гг.). В 1940-1950-е годы он занимался изучением месторождений строительного камня и керамического сырья на всей территории Северного Приладожья. Еще в 1902 году Петр Алексеевич, будучи студентом, побывал на Питкярантском олово-полиметаллическом месторождении, собирая материал для своей дипломной работы. П.А. Борисов воспитал 3-4 поколения прекрасных карельских геологов, поэтому его называют «патриархом карельской геологии». Он был первым директором Института геологии Карельского научного центра Российской Академии наук, открытого в Петрозаводске в марте 1961 года, т.е. 100 лет назад, и действующего до сих пор. Сразу же после Великой Отечественной войны, геологические работы в Северном Приладожье были продолжены с еще большей активностью. В 1945 году на территории Сортавальского района работали Уксунлахтинская партия (Антоновская Л.И.), Импилахтинская геолого-поисковая партия (Ю.П. Ивенсен), Велимякская геологосъемочная партия (А.А. Миндалина, Л.Н. Потрубович), Питкярантская геофизическая партия и партия Ленгеолнерудтреста (П.П. Боровиков П.П., К.А. Шуркин). В 1946-1947 годах Сортавальский район изучался геологами Яккимской партии (Н.А. Волотовская), Вяртсильской геолого-поисковой партии (А.А. Миндалина), Южно-Карельской партии Ленгеолнерудтреста (Е.В. Свирская). Еще в 1946 году, когда в Питкяранта работала партия Ленинградского геологического управления (А.М. Шукевич), было высказано предположение о наличии в Питкяранта уранового оруденения. В то же время исследованием геологии северного побережья Ладоги занимались геологические отряды только что созданного Карело-Финского научно-исследовательского центра Академии наук СССР. Наиболее ценными являются научные работы по пегматитам известных ученых В.Д. Никитина и К.А. Шуркина, а также геоструктурные и петрографические исследования начинающих ученых Г.М. Саранчиной и Т.В. Перекалиной, опубликованные в 1948-1949 годах. В 1948 году в Сортавальском районе партия Ленгеолнерудтреста (А.А. Вознесенский) вела обследование месторождений декоративного камня, партия Северо-западного геологического управления (А.Ф. Кудрев, Л.Н. Потрубович) разведывала Ялонваарское месторождение серного колчедана, отряд Карело-Финского научно-исследовательского центра (В.Д. Никитин, К.А. Шуркин) изучал геологию и минералогию приладожских пегматитов. В тот же год работали Питкярантская и Северо-Ладожская партии – на кварц и серный колчедан. В 1950 году Ленгеолнерудтрест провел разведку Хелюльского месторождения кирпичных глин (В.С. Артамонов, Н.Н. Стронский), предварительную разведку месторождения гранито-гнейсов в Лахденкюля (И.Н. Едовин). 1948-1953 годах в Северном Приладожье проводились работы по поиску и разведке урана. Этими исследованиями занималась созданная 3 ноября 1947 года Октябрьская экспедиция «Первого главка» (начальник П.В. Соколов, главный геолог И.С. Ожинский). Полевыми партиями Октябрьской экспедиции на территории Северного Приладожья были выполнены большие объемы геологоразведочных работ: пешеходные геолого-радиомептрические поиски, аэрогамма-поиски, бурение, проходка шахт, канав и шурфов. В результате исследований были выявлены и разведаны урановое месторождение «Мраморная гора» под Рускеалой, рудопроявления «Рюттю», «Рускеала», «Поткулампи», «Варалахти» и другие. В 1949 году на Питкярантском месторождении партия № 10 октябрьской экспедиции начала разведочные работы на уран. С 1 июля 1949 года эти работы продолжило Северное рудоуправление Минсредмаша, которое в течение трех лет, до августа 1951 года, выполнило здесь весь комплекс геологоразведочных работ. Эти работы проводились под руководством начальника рудоуправления К.Н. Макова, главного геолога К.К. Иогансон. Исследования показали наличие урановой минерализации в пределах Питкярантского месторождения, в западной части города Питкяранта, на глубине нескольких десятков метров. С начала 1960-х годов на территории Северного Приладожья начала активно работать Карельская геологическая экспедиция Северо-Западного территориального геологического управления, занимавшаяся составлением геологической карты, поиском и разведкой месторождений полезных ископаемых. Было образовано несколько геологических партий – Восточно-Ладожская, Кительская, Уксинская, Лахденпохская, Сортавальская и другие. Старшим геологом Сортавальской партии (начальник Ю. А. Вильтер) в 1960-е годы работала Галина Васильевна Макарова – выпускница Ленинградского горного института, замечательный человек, душевный и отзывчивый, но требовательный в работе и настойчивый. В своем творческом подходе к составлению геологической карты, она напоминала художника-реалиста. С именем Г.В. Макаровой связано открытие рудопроявлений цветных и редких металлов к северу от Сортавала. В середине 1960-х годов геологом Сортавальской партии был Александр Иванович Филимонов, выпускник инженерно-геологического факультета Петрозаводского госуниверситета (1955 г.). В 1970-х годах он работал геологом в Лахденпохской, Уксинской, Элисенваарской, Хитольской, Салминской партиях, в 1980-е гг. – главным геологом Уксинской геологоразведочной партии. Уксинская геологоразведочная партия (УГРП) Карельской комплексной геологоразведочной экспедиции была образована в пос. Укса в 1964 году. У истоков ее создания следует считать видного карельского геолога, ученого Руфа Андреевича Хазова, который был первым ее начальником. Р.А. Хазов также закончил Петр ГУ в 1955 году. С 1960-х годов в составе Карельской экспедиции работал в районе Питкяранта, где открыл несколько новых месторождений олова, цинка и редких металлов. Уже работая в Институте геологии Карельского научного центра, Р.А. Хазов обнаружил в районе Элисенваара ладогалиты – особые горные породы с высоким содержанием редких и редкоземельных элементов, и даже алмазов. В 1970-х годах база геологов в Уксе представляла собой вполне благоустроенный поселок с добротными домами. Здесь были столовая, утепленный гараж для машин, буровые станки, помещение для камеральных работ, лаборатория, здание конторы. Начальником УГРП с 1970 года стал Всеволод Семенович Миронюк – человек требовательный и справедливый. Он жил в Питкяранта и ежедневно приезжал оттуда на служебном автомобиле. Тогда в партии действовало несколько отрядов, которые вели разведку месторождений олова (Кителя), гранитов (Укса), пегматитов (Люпикко), редких металлов (Латвасюрья), мрамора (Ковадъярви) и т.д. Главным объектом УГРП в 1970-е годы была разведочная шахта «Кителя». Автором проекта шахты и руководителем ее проходки стал горный инженер В.С. Орлов, приехавший из Чупинской экспедиции. Геологическую часть проекта шахты составил Р.А. Хазов. Детальная разведка Кительского оловорудного месторождения закончилась в 1984 году. На карте страны появилось еще одно месторождение олова, но, к сожалению, до сих пор оно не разрабатывается. В 1970-1980-е годы УГРП также подготовила к эксплуатации ряд месторождений гранитного щебня ( Мурсула, Люпикко, Нюринсаари, Пулливуори, Импилахти, Койриноя) и блочного камня (Уксунлахти, Уккомяки, Импиниеми, Муставаара). Здесь тоже приходится констатировать, что лишь малая часть этих объектов сейчас разрабатывается. С начала 1990-х годов в связи с сокращением объемов геологоразведочных работ, УГРП была преобразована в Уксинскую разведочно-добычную партию, которая занимается добычей блочного камня и камнеобрабатывающим производством. С октября 2001 года УРДП лишилась своей геологоразведочной службы. Но до сих пор в поселке Укса живут и работают по заказам инвесторов старейшие геологи Уксинской партии, такие как, Нина Васильевна Григорьева, Надежда Ивановна Шелкунова и другие. В 1970-2000-е годы изучением геологического строения территории Северного Приладожья продолжали заниматься геологи Института геологии Карельского научного центра РАН. Среди ученых этого центра хотелось бы отметить Анатолия Павловича Светова (1936-2003 гг.), выпускника Петр ГУ (1959 г.), доктора геолого-минералогических наук, заслуженного деятеля науки Карелии, работавшего в Институте геологии с 1963 года по вопросам древнего вулканизма. А.П. Светов стал первооткрывателем Гирвасского вулкана в Кондопожском районе и группы ладожских вулканов в Северном Приладожье. Его помощником в последние десятилетия была его супруга Лината Петровна Свириденко, тоже доктор геолого-минералогических наук, известнейший специалист по гранитам рапакиви. Последние годы А.П. Светов часто бывал на Валаамских островах, детально изучая их строение. И здесь, на Валааме, как нигде наиболее ярко проявился его талант как геолога и как художника, замечавшего каждую деталь в строении скал. Готовясь к экспедициям на Валаам, Анатолий Павлович перечитывал множество литературы по истории и культуре этого региона, что, вероятно, помогало ему лучше, полнее познавать то, что невидимо, что скрыто в глубине недр. Вот что говорил А.П. Светов, отправляясь на Валаам в последний маршрут в 2001 году. «Валаам и Ладога – понятие неразрывное. Говоря об одном, нельзя не сказать о другом. Это две стороны одного явления. Нет острова Валаам без ладожского озера. И что за озеро Ладога без острова Валаам? Они и исторически едины. Суть Валаама в сочетании простора, ощущении единого звездного неба, бескрайней водной глади и в первобытной красоте каменных утесов. Во всем этом особый смысл, скрытое ощущение тайны – великой тайны общности человека, природы и мироздания. Едва ли мы в состоянии постичь эту тайну». Геологическое изучение территории Северного Приладожья продолжается. За прошедшие века геологи собрали богатейший материал, но все также еще далеки от истинного знания, хотя и приблизились к нему. Новые открытия рождают новые вопросы. Сменяются поколения геологов, приходят новые методы исследований. Теперь на вооружении геологов современные машины, высокоточные приборы, компьютеры. Но по-прежнему профессия геолога остается одной из самых романтичных на земле, и одной из самых трудных. Геолог не привык унывать. Он шаг за шагом, с помощью своего ума, молотка и умных машин настойчиво пытается познать строение недр, с тем, чтобы дать людям новые богатства и сделать жизнь на земле лучше. И мы поправляем всех геологов с праздником словами известной песни «Держись геолог, крепись геолог, ты солнцу и ветру брат!».
Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1. https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/obo-vsem/kirpichi-i-klejma-doklad-ilatovskogo-p-i-chast-1/ https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/obo-vsem/kirpichi-i-klejma-doklad-ilatovskogo-p-i-chast-1/ Город Питкяранта в 19 — начале 20 вв. крупный промышленный центр. В общей сложности в городе и его окрестностях работало около 30-ти шахт, около 10-ти олово,меде,железоплавильных заводов, стекольный завод (10 млн. бутылок в год), целлюлозно-бумажный завод и др. Все они естественно с печами, на строительство и последующий ремонт которых закупался качественный кирпич. А такой кирпич, … Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1. Читать полностью » - Wed, 26 Feb 2020 20:30:01 +0300

Описание

Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1.

Город Питкяранта в 19 — начале 20 вв. крупный промышленный центр. В общей сложности в городе и его окрестностях работало около 30-ти шахт, около 10-ти олово,меде,железоплавильных заводов, стекольный завод (10 млн. бутылок в год), целлюлозно-бумажный завод и др. Все они естественно с печами, на строительство и последующий ремонт которых закупался качественный кирпич. А такой кирпич, в те времена, клеймили. Это делалось для контроля качества в случае предъявления претензий потребителем.
Кирпич с клеймом — это кирпич, который был выпущен с клеймом завода изготовителя. В старину производили кирпич ручной формовки. Старинный кирпич имеет различные клейма. Они могут быть выполнены в виде символов или букв. Как правило — это сокращение инициалов хозяина завода. При строительстве казенных предприятий завод выигравший поставку мог ставить клеймо в виде двуглавого орла. Такой старинный кирпич в народе получил название — имперский кирпич. В Санкт — Петербурге встречается самое большое количество различных клейм. На кирпичах можно встретить клеймо в виде ключа, короны, орла, якоря, подковы, название рек, городов и различных фамилий. На выпускаемом заводе клеймо могло видоизменяться. Зачастую заводы переходили от одного собственника к другому. Поэтому один и тот же завод мог за свою историю выпускать разнообразные клейма. Известны случаи, когда правление кирпичного завода переходила от отца к сыну и клеймо видоизменялось с сохранением фамилии, но с изменением дизайна.
В нашем городе,в связи с богатым промышленным прошлым, клеймёные кирпичи встречаются буквально на каждом шагу.Краеведческий клуб «Оберег» ,в ходе краеведческих экспедиций, собрал коллекцию кирпичей с клеймами, найденных на территории города и его окрестностей. Эта работа — попытка создать каталог этой коллекции и определение заводов производителей и поставщиков кирпичей. Это необходимо для дальнейших исследований истории нашего края.Итак вот кирпичи имеющиеся в коллекции клуба на данный момент.

Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1., изображение №1

Кирпич с клеймом П.Бъляева. Кирпичи произведены на заводе коммерческого советника, купца первой гильдии Петра Абрамовича Беляева, а затем его наследников под фирмой «Товарищество П.Беляева наследники». Заводов было несколько и они располагались на правом берегу реки Невы в Шлиссельбургском уезде недалеко от деревни Малое Рыбацкое. Заводы П. Беляева впервые упоминаются в конце 1840-х годов.Эти кирпичи попадаются у нас повсеместно,конкретно данный экземпляр был найден на красной глинке.

Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1., изображение №2

Кирпич с клеймом Т.О.С.М. Завод принадлежал Товариществу Обработки Строительных Материалов в деревне Усть-Славянка Петербургского уезда, учрежденному архитекторами А.И.Резановым, В.А.Шретером и И.С.Китнером. Кирпичный завод Н.П.Кочетова существовал на этом месте с 1853г. и проработал до конца 1880-х. когда был вынужден закрыться из-за убыточности производства по сравнению с кустарным способом обжига. Кирпич изготавливался по передовой технологии на постоянно работающей обжиговой печи. В 1876 году в справочниках упоминается как «Невский кирпичный завод». Позже в этих местах появился завод Л.Ю.Укке .Этот кирпич был найден на красной глинке.

Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1., изображение №3

Кирпич клеймом УККЕ. Завод принадлежал фирме «Укке и Ко», основателем которой был дворянин (из обрусевших немцев) Людвиг Юльевич Укке. Фирма владела несколькими заводами:
1) В 1888г. был куплен и перестроен кирпичный завод, ранее выстроенный в 1860-х годах Николаем Кочетовым близ села Усть-Ижора, которым впоследствии в 1870-х владело «Товарищество Общество строительных материалов». Этот завод получил название «Славянский» .
2) В 1897 году году появляется вновь выстроенный второй завод в селе Усть-Тосна, который получил название «Тосненский»..
Заводы проработали до 1917 года. Этот кирпич был найден на красной глинке.

Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1., изображение №4

Кирпич с клеймом Громовъ и Ко. Кирпичи произведены на заводе фирмы «Громов и Ко», исходно принадлежавшей известному купцу-старообрядцу Василию Федуловичу Громову. Затем фирма перешла к его брату Илье Федуловичу, а с 1894г. — к действительному тайному советнику и Петербургскому городскому голове Владимиру Александровичу Ратькову-Рожнову (1834-1912). Им и был построен кирпичный завод в 1896 году, который располагался в деревне Малые Пороги Шлиссельбургского уезда. По некоторым данным на его кирпичном заводе к 1916 году трудилось до 400(!) человек.Оба эти кирпича были найдены в краеведческой экспедиции в Вялимяки. Точно такие же попадались мне на острове Нурмисаари (о. Дальний около заводского). Раньше там работала пилорама Громова, для переработки её отходов производства был построен целлюлозный завод. Клейма на этих кирпичах отличаются формой рамки и шрифтом. В каталогах представлены только эти два варианта клейма.

Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1., изображение №5

Кирпич с клеймом Г. С. Р.(Григорий Сергеевич Растеряев). Завод был основан в конце 1850-х годов в селе Щербинка (имение «Щербинское болото») Колтушской волости близ колонии Овцино на правом берегу Невы. В конце XIX века на заводе Растеряевых работало более 250 чел. и производилось 16млн. кирпича в год. Завод проработал до 1917 года.
Этот кирпич был найден на фундаменте плавильного завода Аласавота(около тропы здоровья).

Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1., изображение №6

Кирпич с клеймом А.С.З. Кирпич произведен на заводе Общества Александровского Сталелитейного завода. Данный казенный завод для своих нужд имел кирпичное производство с 1897 до середины 1910-х годов под управлением Александра Александровича Баранского. Завод получил название от местности – села Александровское, которое располагалось на Шлиссельбургском тракте из Санкт-Петербурга.
Эти кирпичи встречаются на верхней обогатительной фабрике Масууни(Юляристиойя) и плавильного завода(старая кирха,конец ул.Калинина).

Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1., изображение №7

Кирпич с клеймом ЕВМЕНТЬЕВЪ. Завод принадлежал Александру Фаддеевичу Евментьеву и был расположен в Петербургском уезде около Ново- Саратовской колонии на правом берегу реки Невы в Уткиной Заводи. Выстроен в 1897 году и просуществовал до 1917 года. На кирпичном заводе трудилось до 200 рабочих
Найден подпирающим дверь на старой базе торга.

Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1., изображение №8

Кирпич с клеймом Д.М.С. Кирпичный завод, расположенный близ с.Усть-Славянка Петербургского уезда принадлежал временному купцу 2-й гильдии Дмитрию Михайловичу Соболеву и был основан в 1866 году. В 1894 году Завод был продан Д.И.Тырлову-Жданкову.
Очень часто встречается на красной глинке.

Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1., изображение №9

Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1., изображение №10

Кирпич с клеймом ТЫРЛОВЪ. Производство завода Дмитрия Ивановича Тырлова-Жданкова. Началу сети его кирпичных заводов положили завод в с.Корчмино Шлиссельбургского уезда, купленный в 1893г. у наследников Д.И.Соболева, и два завода в колонии Овцино Шлиссельбургского уезда. Впоследствии Д.И.Тырлов-Жданков открыл еще в Шлиссельбургском уезде в 1898 году завод у ст.Колпино, а в начале 1900-х — в с.Ивановское. Наконец, в 1910-х его шестой завод начал работать в Царскосельском уезде близ станции Купчино. Большинство заводов проработали до 1914-17гг. Встречаются дефекты неполных клейм.На втором фото дефект переполненного клейма.Видимо оно было двухсоставное и собрано неправильно.В результате дважды повторены буквы РЛ. Найдены на острове Нурмисаари.

Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1., изображение №11

Кирпичи c разнообразным исполнением клейма «МК» произведены на заводах семьи крестьян Кононовых. С 1824 года на берегах р.Ижоры рядом с селом Усть-Ижора располагалось производство акцизного крестьянина Алексея Феофановича Блинова. Затем Михаил Федорович Кононов (1797-1872) построил здесь 2 завода. Последний раз завод М.М.Кононова упоминается в справочниках за 1903г.
Найден на острове Нурмисаари.

Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1., изображение №12
Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1., изображение №13

Кирпичи с клеймом Бр.Б. Данные кирпичи были произведены на заводах семьи промышленников Байковых, которые в 1848 году купили у графа Нессельроде земли в окрестности деревень Большое, Малое и Нижнее Куземкино на берегу р.Луги Ямбургского уезда.
На смену этим заводам в начале 1880-х на мызе Приречье напротив Б.Куземкино по р.Луге приходит завод «наследников Власа Байкова» Платона и Ивана Власьевичей Байковых (клейма «Бр.Б» ).На втором фото клеймо с дефектом второго пропечатывания.
Найдены на фундаменте в районе ж.д. моста.

Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1., изображение №14

Кирпичи с клеймами ВМ 1901 (Валаамский Монастырь) и цифрой 5. До 1917 года на Валааме действовало около 30 производств, в том числе 2 небольших кирпичных завода. Первый из них начал работу в 1785 году.
Эти два кирпича были найдены около церкви Александра Невского (Германовский скит Валаамского монастыря)ещё до начала реставрации.Церковь была построена в 1903 г.

Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1., изображение №16

Кирпич с клеймом «PIETILA» относится к продукции, производившейся в имении «Петиля» (названо по имени владельца). Судя по имеющимся данным, завод «Pietilä Tegelbruk» функционировал с середины 1880-х по 1904-й год. На втором фото надпись подкрашена для лучшего прочтения клейма. Этот кирпич был найден случайно, в единственном экземпляре. Больше ничего подобного не попадалось.

Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1., изображение №17
Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1., изображение №18

Кирпичи с клеймами ЖДАНИ НОВ.ГУБ., КВ и К , VULCAN. Кирпичи произведены на заводах «К. Вахтера и Ко.» в селе Волгино на землях усадьбы Ждани Новгородской губернии. В 1880 году купец первой гильдии К.Г.Вахтер основал несколько керамических заводов. Преобразовавшись в акционерное общество в начале 1900-х, завод проработал до 1919 года, после чего был национализирован. Использовались клейма:

1) «VULCAN» — применяется при нефтяном отоплении для Сименс-Мартеновских печей;
2) «КВиКо» — рекомендован для варочных и стеклоплавильных печей.

Кирпичи и клейма. Доклад Илатовского П. И. Часть 1., изображение №19

Кирпич с клеймом PHOE NIX.Несмотря на иностранную надпись это третий тип кирпичей выпускавшихся Боровическим заводом.
3) PHOENIX — выпускался для котельных и других топок, выдерживающий температуру 1400 градусов С.
Кирпичи производства этого завода попадаются довольно часто, видимо из за более низкой стоимости по сравнению с шамотными кирпичами иностранного производства. Хотя по качеству, а соответственно и сохранности, значительно им уступают. Это пока единственный «отечественный производитель» шамотного кирпича чья продукция попадается у нас.

]]>
Город Питкяранта в 19 — начале 20 вв. крупный промышленный центр. В общей сложности в городе и его окрестностях работало около 30-ти шахт, около 10-ти олово,меде,железоплавильных заводов, стекольный завод (10 млн. бутылок в год), целлюлозно-бумажный завод и др. Все они естественно с печами, на строительство и последующий ремонт которых закупался качественный кирпич. А такой кирпич, в те времена, клеймили. Это делалось для контроля качества в случае предъявления претензий потребителем. Кирпич с клеймом — это кирпич, который был выпущен с клеймом завода изготовителя. В старину производили кирпич ручной формовки. Старинный кирпич имеет различные клейма. Они могут быть выполнены в виде символов или букв. Как правило — это сокращение инициалов хозяина завода. При строительстве казенных предприятий завод выигравший поставку мог ставить клеймо в виде двуглавого орла. Такой старинный кирпич в народе получил название — имперский кирпич. В Санкт — Петербурге встречается самое большое количество различных клейм. На кирпичах можно встретить клеймо в виде ключа, короны, орла, якоря, подковы, название рек, городов и различных фамилий. На выпускаемом заводе клеймо могло видоизменяться. Зачастую заводы переходили от одного собственника к другому. Поэтому один и тот же завод мог за свою историю выпускать разнообразные клейма. Известны случаи, когда правление кирпичного завода переходила от отца к сыну и клеймо видоизменялось с сохранением фамилии, но с изменением дизайна. В нашем городе,в связи с богатым промышленным прошлым, клеймёные кирпичи встречаются буквально на каждом шагу.Краеведческий клуб «Оберег» ,в ходе краеведческих экспедиций, собрал коллекцию кирпичей с клеймами, найденных на территории города и его окрестностей. Эта работа — попытка создать каталог этой коллекции и определение заводов производителей и поставщиков кирпичей. Это необходимо для дальнейших исследований истории нашего края.Итак вот кирпичи имеющиеся в коллекции клуба на данный момент. Кирпич с клеймом П.Бъляева. Кирпичи произведены на заводе коммерческого советника, купца первой гильдии Петра Абрамовича Беляева, а затем его наследников под фирмой «Товарищество П.Беляева наследники». Заводов было несколько и они располагались на правом берегу реки Невы в Шлиссельбургском уезде недалеко от деревни Малое Рыбацкое. Заводы П. Беляева впервые упоминаются в конце 1840-х годов.Эти кирпичи попадаются у нас повсеместно,конкретно данный экземпляр был найден на красной глинке. Кирпич с клеймом Т.О.С.М. Завод принадлежал Товариществу Обработки Строительных Материалов в деревне Усть-Славянка Петербургского уезда, учрежденному архитекторами А.И.Резановым, В.А.Шретером и И.С.Китнером. Кирпичный завод Н.П.Кочетова существовал на этом месте с 1853г. и проработал до конца 1880-х. когда был вынужден закрыться из-за убыточности производства по сравнению с кустарным способом обжига. Кирпич изготавливался по передовой технологии на постоянно работающей обжиговой печи. В 1876 году в справочниках упоминается как «Невский кирпичный завод». Позже в этих местах появился завод Л.Ю.Укке .Этот кирпич был найден на красной глинке. Кирпич клеймом УККЕ. Завод принадлежал фирме «Укке и Ко», основателем которой был дворянин (из обрусевших немцев) Людвиг Юльевич Укке. Фирма владела несколькими заводами: 1) В 1888г. был куплен и перестроен кирпичный завод, ранее выстроенный в 1860-х годах Николаем Кочетовым близ села Усть-Ижора, которым впоследствии в 1870-х владело «Товарищество Общество строительных материалов». Этот завод получил название «Славянский» . 2) В 1897 году году появляется вновь выстроенный второй завод в селе Усть-Тосна, который получил название «Тосненский».. Заводы проработали до 1917 года. Этот кирпич был найден на красной глинке. Кирпич с клеймом Громовъ и Ко. Кирпичи произведены на заводе фирмы «Громов и Ко», исходно принадлежавшей известному купцу-старообрядцу Василию Федуловичу Громову. Затем фирма перешла к его брату Илье Федуловичу, а с 1894г. — к действительному тайному советнику и Петербургскому городскому голове Владимиру Александровичу Ратькову-Рожнову (1834-1912). Им и был построен кирпичный завод в 1896 году, который располагался в деревне Малые Пороги Шлиссельбургского уезда. По некоторым данным на его кирпичном заводе к 1916 году трудилось до 400(!) человек.Оба эти кирпича были найдены в краеведческой экспедиции в Вялимяки. Точно такие же попадались мне на острове Нурмисаари (о. Дальний около заводского). Раньше там работала пилорама Громова, для переработки её отходов производства был построен целлюлозный завод. Клейма на этих кирпичах отличаются формой рамки и шрифтом. В каталогах представлены только эти два варианта клейма. Кирпич с клеймом Г. С. Р.(Григорий Сергеевич Растеряев). Завод был основан в конце 1850-х годов в селе Щербинка (имение «Щербинское болото») Колтушской волости близ колонии Овцино на правом берегу Невы. В конце XIX века на заводе Растеряевых работало более 250 чел. и производилось 16млн. кирпича в год. Завод проработал до 1917 года. Этот кирпич был найден на фундаменте плавильного завода Аласавота(около тропы здоровья). Кирпич с клеймом А.С.З. Кирпич произведен на заводе Общества Александровского Сталелитейного завода. Данный казенный завод для своих нужд имел кирпичное производство с 1897 до середины 1910-х годов под управлением Александра Александровича Баранского. Завод получил название от местности – села Александровское, которое располагалось на Шлиссельбургском тракте из Санкт-Петербурга. Эти кирпичи встречаются на верхней обогатительной фабрике Масууни(Юляристиойя) и плавильного завода(старая кирха,конец ул.Калинина). Кирпич с клеймом ЕВМЕНТЬЕВЪ. Завод принадлежал Александру Фаддеевичу Евментьеву и был расположен в Петербургском уезде около Ново- Саратовской колонии на правом берегу реки Невы в Уткиной Заводи. Выстроен в 1897 году и просуществовал до 1917 года. На кирпичном заводе трудилось до 200 рабочих Найден подпирающим дверь на старой базе торга. Кирпич с клеймом Д.М.С. Кирпичный завод, расположенный близ с.Усть-Славянка Петербургского уезда принадлежал временному купцу 2-й гильдии Дмитрию Михайловичу Соболеву и был основан в 1866 году. В 1894 году Завод был продан Д.И.Тырлову-Жданкову. Очень часто встречается на красной глинке. Кирпич с клеймом ТЫРЛОВЪ. Производство завода Дмитрия Ивановича Тырлова-Жданкова. Началу сети его кирпичных заводов положили завод в с.Корчмино Шлиссельбургского уезда, купленный в 1893г. у наследников Д.И.Соболева, и два завода в колонии Овцино Шлиссельбургского уезда. Впоследствии Д.И.Тырлов-Жданков открыл еще в Шлиссельбургском уезде в 1898 году завод у ст.Колпино, а в начале 1900-х — в с.Ивановское. Наконец, в 1910-х его шестой завод начал работать в Царскосельском уезде близ станции Купчино. Большинство заводов проработали до 1914-17гг. Встречаются дефекты неполных клейм.На втором фото дефект переполненного клейма.Видимо оно было двухсоставное и собрано неправильно.В результате дважды повторены буквы РЛ. Найдены на острове Нурмисаари. Кирпичи c разнообразным исполнением клейма «МК» произведены на заводах семьи крестьян Кононовых. С 1824 года на берегах р.Ижоры рядом с селом Усть-Ижора располагалось производство акцизного крестьянина Алексея Феофановича Блинова. Затем Михаил Федорович Кононов (1797-1872) построил здесь 2 завода. Последний раз завод М.М.Кононова упоминается в справочниках за 1903г. Найден на острове Нурмисаари. Кирпичи с клеймом Бр.Б. Данные кирпичи были произведены на заводах семьи промышленников Байковых, которые в 1848 году купили у графа Нессельроде земли в окрестности деревень Большое, Малое и Нижнее Куземкино на берегу р.Луги Ямбургского уезда. На смену этим заводам в начале 1880-х на мызе Приречье напротив Б.Куземкино по р.Луге приходит завод «наследников Власа Байкова» Платона и Ивана Власьевичей Байковых (клейма «Бр.Б» ).На втором фото клеймо с дефектом второго пропечатывания. Найдены на фундаменте в районе ж.д. моста. Кирпичи с клеймами ВМ 1901 (Валаамский Монастырь) и цифрой 5. До 1917 года на Валааме действовало около 30 производств, в том числе 2 небольших кирпичных завода. Первый из них начал работу в 1785 году. Эти два кирпича были найдены около церкви Александра Невского (Германовский скит Валаамского монастыря)ещё до начала реставрации.Церковь была построена в 1903 г. Кирпич с клеймом «PIETILA» относится к продукции, производившейся в имении «Петиля» (названо по имени владельца). Судя по имеющимся данным, завод «Pietilä Tegelbruk» функционировал с середины 1880-х по 1904-й год. На втором фото надпись подкрашена для лучшего прочтения клейма. Этот кирпич был найден случайно, в единственном экземпляре. Больше ничего подобного не попадалось. Кирпичи с клеймами ЖДАНИ НОВ.ГУБ., КВ и К , VULCAN. Кирпичи произведены на заводах «К. Вахтера и Ко.» в селе Волгино на землях усадьбы Ждани Новгородской губернии. В 1880 году купец первой гильдии К.Г.Вахтер основал несколько керамических заводов. Преобразовавшись в акционерное общество в начале 1900-х, завод проработал до 1919 года, после чего был национализирован. Использовались клейма: 1) «VULCAN» — применяется при нефтяном отоплении для Сименс-Мартеновских печей; 2) «КВиКо» — рекомендован для варочных и стеклоплавильных печей. Кирпич с клеймом PHOE NIX.Несмотря на иностранную надпись это третий тип кирпичей выпускавшихся Боровическим заводом. 3) PHOENIX — выпускался для котельных и других топок, выдерживающий температуру 1400 градусов С. Кирпичи производства этого завода попадаются довольно часто, видимо из за более низкой стоимости по сравнению с шамотными кирпичами иностранного производства. Хотя по качеству, а соответственно и сохранности, значительно им уступают. Это пока единственный «отечественный производитель» шамотного кирпича чья продукция попадается у нас.
К 155-летию Люпикковского чугуноплавильного завода (1864-1872). https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/k-155-letiyu-lyupikkovskogo-chugunoplavilnogo-zavoda-1864-1872/ https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/k-155-letiyu-lyupikkovskogo-chugunoplavilnogo-zavoda-1864-1872/ В 1856 году в Люпикко (Люппико) и 1860 году около Хепоселькя была обнаружена железная руда, и здесь начались разведочные работы. Железную (магнетитовую) руду в окрестностях деревни Люпикко, в шести километрах к юго-востоку от Питкяранта, на берегу ручья Ристиоя в 1856 году обнаружил некий крестьянин Я. Павлов. Но эта находка никак не обрадовала рудоискателя, поскольку он … К 155-летию Люпикковского чугуноплавильного завода (1864-1872). Читать полностью » - Wed, 26 Feb 2020 20:13:25 +0300

Описание

К 155-летию Люпикковского чугуноплавильного завода (1864-1872).

В 1856 году в Люпикко (Люппико) и 1860 году около Хепоселькя была обнаружена железная руда, и здесь начались разведочные работы.

Железную (магнетитовую) руду в окрестностях деревни Люпикко, в шести километрах к юго-востоку от Питкяранта, на берегу ручья Ристиоя в 1856 году обнаружил некий крестьянин Я. Павлов. Но эта находка никак не обрадовала рудоискателя, поскольку он ожидал встретить здесь медь, а не железо. Медь в Люпикко тоже была, но, как показала разведка, ее запасы оказались незначительными.

Только в 1864 году (по другим данным, в 1866 году) промышленник Томсон построил вблизи прииска небольшую доменную печь, которая должна была выплавлять чугун из местных горных железных руд. Но последние оказались тугоплавкими и загрязненными вредными примесями сульфидов, в результате чего доменную печь в Люпикко вскоре перевели на плавку более легкоплавких и «чистых» болотных и озерных руд «Салминской дачи».

В 1867 году владельцем завода Люпикко стала компания «Вольстедт и Нобель». Узнав о находках качественных гематитовых руд в районе Туломозера, Вольстедт в 1868 году отправил туда людей для проведения разведочных работ. Руду для завода здесь стали понемногу добывать с 1869 года. В 1870 году доверенный Вольстедта, финляндский уроженец Целиакус отыскал железные руды на землях, принадлежавших крестьянам Видлицкой волости (Кондушского и Верхне и Нижнековецкого обществ) и Ведлозерской волости (Туломозерского и Сармяжского обществ). Из-за конкурентов и неправильного ведения дел в 1871 году за люпикковскими заводчиками было закреплено только девять рудных площадей «казенной Туломозерской дачи». Дела на заводе шли неважно и в 1872-1873 годах его остановили (Борисов И.В., Ильин П.В. Питкярантские рудники и заводы. Приозерск, 2007 г.).

При выплавке чугуна на заводе применялся «флюсовый камень» — мрамор, который могли завозить из Колатсельги или Рускеала. Одно время на заводе Люпикко также пытались использовать в качестве флюса мрамор с острова Ювень (Йоенсу), что находится рядом с деревней Йоенсу (Хийденселька). Об этом свидетельствует один документ, обнаруженный автором в архиве Нововалаамского монастыря.

9 сентября 1869 года священник Кительского православного прихода Алексей Шепелевский отправил в канцелярию Валаамского Спасо-Преображенского монастыря письмо следующего содержания: «По поручению господина управляющего Люппикским чугунным заводом честь имею благопокорнейше передать его просьбу нижеследующую. Люппикский завод нуждается в щебне, находящемся на острове, принадлежащем Валаамскому монастырю, что был в Иоенсу, о чем просит не дозволено ли им будет вывозить оный хотя за определенную плату, если не дано будет, так владельцам другой половины острова они заплатят ½ копейки с пуда… Посему, если благоволено будет им пользоваться по условию (?) Отца Настоятеля … с определением платить, то покорнейше просят почтить их немедленно ответом прямо в Канцелярии, дабы они могли ныне же приступить к вывозке оного».

18 октября того же года из канцелярии Валаамского монастыря было отправлено письмо, подписанное настоятелем о. Дамаскиным следующего содержания: «Вследствие отношения Кидельской Михайло-Архангельской церкви от 9 минувшего сентября, имею честь уведомить Люппиковский чугуноплавильный завод, что вверенный мне Валаамский монастырь по причине производившихся у него построек, нуждаясь сам в строительных материалах, не находит возможности предоставить Вашему заводу пользоваться щебнем на острове близ Ювенсу» (Нововалаамский монастырь. Архив. Еа: 32а. Дело № 30 «Касательно ломки камня на острове Путсаари и Тилку принадлежащем сему монастырю», 1869 г.). Таким образом, Валаамский монастырь отказал Люппиковскому заводу в пользовании мрамором с острова Ювень, владельцем которого, вероятно, тогда был сам монастырь.

О железных рудах Люпикко вспомнили спустя много лет, в конце XIX века, когда стали подходить к концу запасы руды соседнего «Старого рудного поля» Питкяранта. В 1894 году финский геолог Отто Трюстедт обнаружил в Люпикко с помощью магнитометрических измерений значительные запасы железной (магнетитовой) руды. На правом берегу ручья Ристиоя было заложено 5 шахт, в которых с 1896 по 1904 годы было добыто в сумме 170 000 т железной руды. Часть этой руды обогащалась на фабрике Ристиоя и переплавляласьна Александровском чугуноплавильном заводе, а часть – вывозилась за границу. В ходе геологической разведки в Люпикко был выявлен рудный слой средней мощностью 5 м, уходящий на глубину более 100 м, с запасами (до 20 м) 135 000 т руды.

В1919 – 1921 годах в шахте «Люпикко-1» было добыто 20 000 т железной руды, которая прошла обогащение и переплавку на заводе в Ристиоя. Добыча руды в Люпикко финны намеревались произвести в конце 1930-начале 1940-х годов, но этому помешала «Зимняя война» и последовавший за этим переход Приладожской Карелии в состав Советского Союза.

Во второй половине XX века в районе бывшего завода «Люпикко» была найдена чугунная плита – вывеска, которая сейчас находится в фондах Питкярантского краеведческого музея. Сейчас на том месте, где стояла доменная печь, на правом берегу ручья Ристиоя, в густом лесу заметны отвалы разноцветного шлака и небольшие холмики доменной печи и фундаментов заводских сооружений. Совсем недалеко – затопленные шахты с отвалами породы.

Рудное поле «Люпикко» расположено в 4-5 км к юго-востоку от Питкяранта. Чтобы попасть в Люпикко, надо вначале по асфальтированной, а потом по грунтовой дороге доехать до дробильно-сортировочного завода «Люпикко» (ОАО «Мосавтодор»), затем, не доходя ручья Ристиоя, свернуть налево по грунтовой дороге и пройти по ней 250 м до ближайших отвалов шахты «Люпикко-4».

На рудном поле «Люпикко» за период с 1897 по 1904 годы было пройдено всего пять шахт, в которых добывали магнетитовую руду. Четыре шахты («Люпикко-1», «Люпикко-2», «Люпикко-3», «Люпикко-4») расположены прерывистой цепочкой на расстоянии 100-250 м друг от друга, на западном (правом) берегу ручья Ристиоя. Они вскрывают оруденелые скарны верхнего карбонатного горизонта, в 100-200 м от юго-западной границы гранито-гнейсового купола Люпикко. Одна шахта («Люпикко-5») расположена к юго-востоку от упомянутых выработок, на восточном берегу ручья.

По данным А.Г. Булаха, в отвалах скарнов рудного поля «Люпикко» одним из главных минералов является везувиан, который нередко образует крупные самостоятельные скопления. Он встречается в виде хорошо ограненных кристаллов в форме четырехугольных призм длиной до 3.5 см различной окраски – буро-красной, бурой, темно-зеленой, светло-зеленой, черной. Серпентин можно найти в большом количестве в самых дальних отвалах, где он встречается в виде сплошных выделений зеленого и желтого цвета, которые развиты в доломитсодержащем известняке верхнего известнякового горизонта. Сфалерит имеет коричневый или черный цвет и встречается в большом количестве как в виде совместных с хлоритом гнезд и прожилок в известняках мощностью до 1.5-32 см, так и в виде сплошных скоплений внутри магнетитового и везувианового скарна. Магнетит образует сплошные массы и жилки кристаллов в форме ромбододекаэдров размером до 3-4 мм. Крайне редко встречается касситерит – в виде отдельных кристаллов черного цвета или сплошных масс. Его находили в основном вместе с магнетитом и флюоритом в известняках, содержащих серпентин. Также редко в отвалах Люпикко можно встретить шеелит – обычно в виде вкраплений белого или серого цвета вместе с пиритом, халькопиритом, магнетитом и флюоритом (Булах А.Г., Франк-Каменецкий В.А. Геологические экскурсии в окрестностях Питкяранты. Петрозаводск, 1961 г.).

Первое обследование техногенно-природных комплексов рудного поля «Люпикко» было проведено Региональным музеем Северного Приладожья осенью 1998 года. Тогда были осмотрены устье и окрестности самой ближней шахты «Люпикко-4», расположенной в 250 м к северу от дамбы через ручей Ристиоя, рядом с грунтовой дорогой. Здесь, в густом лесу, на площади 50х100 м2 были обнаружены: устье шахты, отвалы пород и металлургического шлака. Устье шахты было затоплено водой до самых краев. Верхняя часть ствола, расположенная в рыхлых породах, укреплена бревнами. В отвалах встречались следующие минералы: диопсид, хлорит, пирит, халькопирит, сфен, кальцит, серпентин. Тогда автор нашел здесь уникальный образец гранат-магнетитового скарна с отпрепарированными кристаллами флогопита и красивыми друзами двенадцатигранных кристаллов граната-меланита.

В 150 м от этой шахты, на западном берегу ручья Ристиоя, превратившегося в узкое озеро по причине запруды из-за дамбы, автор обнаружил отвалы разноцветного (темно-зеленого, темно-синего, коричневого, черного и других цветов) шлака, оставшегося от ранее работавшего здесь чугуноплавильного завода «Люпикко». Образцы шлака и минералов были доставлены в Региональный музей Северного Приладожья.

В 2010-2012 годах изучением шахт «Люпикко» занималась Карельская региональная общественная организация спелеологических исследований «Колос» (КРОО СИ). С начала июня 2011 года к работе экспедиции КРОО СИ подключился спелеодайвер – исследователь из Санкт-Петербурга И.А. Козлов. В ходе экспедиций получены интересные материалы (Борисов И.В., Гурвич С.А. Научная справка «Техногенно-природный комплекс рудного поля «Люпикко». Архив РМСП, Сортавала, 2011 г.).

В период с 13 по 15 августа 2010 года удалось выявить три шахты, расположенные на западном (правом) берегу ручья Ристиоя, и в 3-10 м к востоку от грунтовой дороги, идущей на север от ОАО «Мосавтодор» в сторону горы Хопунваара. Состояние устьев этих шахт приводится ниже.

Шахта «Люпикко-4» — первая по порядку, если идти по дороге на север от ОАО «Мосавтодор». Она расположена в 250 м к северу от дамбы через ручей Ристиоя. По данным О. Трюстедта, эта шахта работала только в 1897 году, и за это время дала 4 351 т магнетитовой руды. На сегодняшний день сохранилось устье шахты (возможно, вентиляционного колодца) сечением 1х1 м. Стенки выработки выложены брусом (крепь) шириной до 20 см. На 15 августа 2011 года вода находилась в 1 м от поверхности. На глубине 2-4 м от уреза воды в шахте был прощупан завал.

Шахта «Люпикко-3» расположена в 150 м к северу от шахты «Люпикко-4». Еще заметно ее устье сечением 2.7х3 м2. Крепь ствола не сохранилась, виден только один венец оголовника устья. Возможно, что устье шахты ранее было закрыто в целях безопасности. Глубина до уреза воды в стволе выработки на момент обследования 15 августа 2011 года составила 2-2.2 м.

По данным О. Трюстедта, шахта «Люпикко-3» работала с 1896 по 1904 годы, и за все это время в ней было добыто в сумме 56 051 т железной руды (1896 год – 564 т, 1897 год – 3 947 т, 1898 год – 10 234 т, 1899 год – 9 348 т, 1900 год – 8 460 т, 1901 год – 3 246 т, 1902 год – 8 433 т, 1903 год – 11 942 т, 1904 год – 477 т). Шахтой отрабатывался рудный пласт (оруденелый скарн), падающий примерно под углом700 к горизонту.

Согласно схеме рудника О. Трюстедта, глубина вначале наклонного, а затем вертикального, шахтного ствола достигала примерно 63 м. Первые 4 м от поверхности выработка укреплялась бревнами. От ствола шахты по простиранию наклонного рудного тела, преимущественно в северном направлении, пройдено 4 штрека длиной от 66.5 м (самый нижний) до 116.5 м (самый верхний). Вертикальное сечение выработок изменялось от 8.5 м до 11.5 м, ширина тоннелей составляла 3.5 — 4.5 м. Два нижних горизонта были связаны с вертикальным стволом шахты ортами длиной 11.7 м и 15 м. В 5.5 и 75 м к северу от главного ствола шахты с поверхности до верхнего подземного горизонта были пройдены шурфы глубиной до 5 м, которые выполняли роль вентиляционных колодцев и вспомогательных транспортных подъемников. Первый и второй горизонты в северной части связаны между собой широким колодцем. Все подземные горизонты отделялись друг от друга целиками мощностью 3-4 м. Были пройдены и открытые выработки – траншеи, одна из которых соединялась узким колодцем с верхним подземным горизонтом (Трюстедт О. Г. Питкярантские рудники и заводы, Гельсингфорс, 1907 г.). Теперь все подземные полости рудника находятся под водой.

По данным А.Г. Булаха в отвалах этой шахты встречались следующие минералы: магнетит, сфалерит, пирит, халькопирит, арсенопирит, везувиан, флюорит, серпентин, хлорит, в меньшем количестве — шеелит, апатит, касситерит, пирротин, галенит, молибденит, гранат и пьемонтит (Булах А.Г., Франк-Каменецкий В.А. Геологические экскурсии в окрестностях Питкяранты. Петрозаводск, 1961 г.).

Шахта «Люпикко-2» расположена в 200 м севернее шахты «Люпикко-3». В сохранившемся устье сечение ствола составляет 4х9 м2. Удовлетворительно сохранилась бревенчатая крепь. Ствол шахты разделен посередине бревенчатой стеной с диметром бревен до 35 см. Глубина до уреза воды – 1.5 м. Архивные данные по шахте отсутствуют. Прозрачность воды во всех трех выявленных шахтах оказалась крайне низкая, и промер лотом показал доступность до 4-7 м.

Несмотря на сомнительное состояние шахтных стволов для проведения подводных исследований, спелеодайвером И.А. Козловым 15 августа 2011 года было принято решение обследовать выявленные объекты на предмет доступности.

При осмотре шахта «Люпикко-4» была признана непригодной для погружения в виду малого сечения устья и завала на глубине до 4 м от уровня воды, что показали замеры лотом.

При обеспечении погружения водолаза в ствол шахты «Люпикко-3» был проведен монтаж 3-х коленной лестницы, т.к. большое расстояние до уреза воды в стволе делало невозможным спуск дайвера в снаряжении. Погружение в шахту началось 15 августа в 17 часов 49 минут. Получасовой дайв показал невозможность работы на данной шахте в виду низкой прозрачности воды (до 1 м) и чрезвычайной захламленности объекта на глубине до 10 м от зеркала воды.

В 250-300 м к северу от шахты «Люпикко-2», в 50 м к западу от грунтовой дороги, на заболоченной территории, расположено затопленное устье шахты «Люпикко-1». По данным О. Трюстедта (1907 г.), шахта «Люпикко-1» работала с 1897 по 1904 годы, и за все это время в ней было добыто 87 483 т магнетитовой руды (1897 год – 5 531 т, 1898 год – 9 705 т, 1899 год – 13 487 т, 1900 год – 14 248 т, 1901 год – 6 233 т, 1902 год – 12 731 т, 1903 год – 21 952 т, 1904 год – 3 296 т) (Трюстедт О. Г. Питкярантские рудники и заводы, Гельсингфорс, 1907 г.). Как уже отмечалось, руду в этой шахте добывали также в 1919-1921 годах – 20 000 т. Ствол шахты имел наклон (по рудному телу) от 650 до 850.

Еще в 1939 году на шахте можно было увидеть остатки здания шахтоподъемника. В нем находился подъемный механизм с тросом диаметром 15 мм. Имелось большое зубчатое колесо, отлитое из чугуна. Привод механизма осуществлялся от электродвигателя. Руду из шахты поднимали на поверхность большими деревянными чанами (Пальмунен М.К. Горно-технические исследования недр. Хельсинки, 1939 г.).

До сих пор здесь видно устье ствола шахты сечением 3х6.5 м2, которое разделено на три равные секции двумя вертикальными перегородками, собранными, как и сама крепь, из круглой древесины. С западной прилегающей стороны территория сформирована отвалами породы, среди которых лежат металлические листы (вероятно, элементы оборудования) шириной до 1.5 м, длиной до 5 м, при толщине более 10 мм со множеством отверстий для заклепок диаметром до 20 мм.

Северная секция ствола шахты завалена фрагментами деревянного оборудования. В средней секции обнаружена удовлетворительной сохранности деревянная лестница длиной до 2.5 м, в 7 ступеней. По ряду характерных признаков можно определить, что данная лестница использовалась в шахте на рубеже конца XIX-начала XX века. В южной секции ствола шахты, у северной стенки выработки просматриваются фрагменты неясной конструкции, возможно, подъемного механизма, а у юго-западного борта – остатки водоотливной деревянной трубы внешним диаметром 400 мм и внутренним диаметром – до 200 мм, расположенной вертикально, вдоль крепи устья ствола. Зеркало воды в шахте находится на глубине менее 1 м от поверхности. Прозрачность воды — более 2-3 м.

Согласно разреза шахты, выполненного О. Трюстедтом в 1907 году, глубина вертикального ствола шахты «Люпикко-1» достигала около 82 м, и имела 5 горизонтов отработки. Отработке подлежал рудный пласт с большим количеством магнетитовой руды мошностью от 5-6 м (в верхней части) до 1.5 м на глубине 80 м. Первые 40 м рудный пласт падает почти вертикально, а затем начинает отклоняться к горизонту, что повлияло на систему горных выработок при его отработке.

Первый подземный горизонт расположен на глубине 18-20 м от поверхности и достигал длины 158 м. Высота тоннеля первые 90 м составляет 6-8 м, остальные 68 м – всего 2.5 м. В 149 м от главного ствола шахты, тоннель верхнего горизонта соединяется с поверхностью дополнительным шахтным колодцем.

Второй подземный горизонт находится на глубине 30-32 м от поверхности, и имеет вид двух почти симметричных штреков, пройденных по обе стороны от ствола шахты, длиной 83 м (южный) и 78 м (северный). Высота штреков составляет от 8 м (на большей части) до 10-11 м (в южной части), ширина – до 6 м в среднем.

Третий подземный уровень пройден на глубине около 50 м от поверхности. От ствола шахты в противоположные стороны, по простиранию рудного тела, отходят два практически одинаковых штрека длиной 78 м и 66.5 м, высотой до 10-11 м и шириной до 5 м. Выработанные камеры имеют небольшой уклон по падению рудного тела.

Четвертый горизонт находится на глубине примерно 65 м. От вертикального ствола шахты в сторону изогнутого рудного тела, через толщу мраморов, пройден орт длиной до 10 м. Выработанные полости имеют наклон по падению рудного тела, и вытянуты по обе стороны от ствола шахты на 41 м и 50 м, при высоте тоннелей 10 — 11.5 м и ширине 4-5 м.

Самый нижний (пятый) подземный горизонт пройден по выклинивающемуся рудному телу и его выработки совсем небольшие – длиной по обе стороны от ствола по 11.5 м и сечением 2.5х3.2 м2. От ствола шахты к этим выработкам ведет орт длиной до 20 м и высотой 2.5-3 м.

Таким образом, все подземные горизонты шахты «Люпикко-1» разделены целиками породы мощностью всего 3-3.5 м.

15 августа 2011 года спелеодайвер И.А. Козлов совершил погружение в северный отсек ствола шахты с целью его обследования. Небольшие фрагменты мусора заранее были извлечены с поверхности воды. Конструкция из бруса диаметром 200 мм при размере 1х1 м и весе более 200 кг, была сдвинута в сторону. После 10-минутного погружения стало очевидно, что ствол шахты в исследуемом отсеке завален на глубине около 7 м.

Тогда было решено осмотреть среднюю секцию, также предварительно очищенную от мусора. Переместившись через стенку в снаряжении, спелеодайвер провел обследование шахты до глубины 22.4 м (от зеркала воды), и сделал заключение о доступности объекта и необходимости дальнейшего его изучения. Прозрачность воды на глубине более 7 м в стволе шахты составила 6 м. На отметке 15-18 м от поверхности прослеживаются уровни горизонтальных штреков. Дальнейшее погружение было приостановлено, т.к. правила безопасности требуют на больших глубинах (более 30 м) использование специализированных газовых смесей, которых не было в наличии.

После получения необходимых газовых смесей, 12 сентября 2011 года работы по изучению шахты «Люпикко-1» были продолжены. Около 8 часов вечера И.А. Козлов совершил погружение в ствол шахты, и достиг глубины 37 м, выявив наличие горизонтальных выработок на глубине 15-18 м и 30 м от поверхности, что подтверждается схемой шахты 1907 года. Общее время погружения составило 20 минут. Работа проводилась на спарке и воздушной смеси. В ходе работ был извлечен при помощи ТС Nissan Pantfaider фрагмент конструкции из северного отсека шахты.

Новое погружение в шахту «Люпикко-1» состоялось 12 ноября 2011 года. Спелеодайвер, погрузившись через центральный отсек ствола шахты на глубину 18 м, прошел по верхнему подземному горизонту более 200 м. На удалении до 150 м от ствола шахты он обнаружил фрагмент обуви горняка. Прохождение в другую сторону от ствола шахты до колодца дало возможность обнаружить различный деревянный мусор.

Затем спелеодайвер совершил погружение в колодец до глубины 32 м (следующий уровень) и вновь возвратился к стволу шахты. При всплытии был утерян собранный в подземке древесный мусор и катушка. Общее время погружения составило 2 часа 5 минут. При прохождении декомпрессии на отметке 6 м, был спущен стейдж.

После того, как стало очевидно, что глубина ствола шахты превышает 40 м, дальнейшую работу решено было проводить на кислородно-гелиевых смесях.

В ночь с 27 на 28 ноября 2011 года были составлены соответствующие газовые смеси, в которой содержание Не составило 41%. К моменту начала подготовки к дайву, около 14 часов 28 ноября, процент содержания Не уже превышал 47 %.

В ходе погружения в ствол шахты, была достигнута глубина 72.6 м. Однако, до самой нижней точки ствола, которая, согласно схеме 1907 года, расположена на глубине 82-82.5 м от поверхности земли, добраться не удалось. Катушка с ходовым концом и экспонаты не обнаружены. При подъеме до уровня 30 м, ходовик не был оставлен. При прохождении на первом подземном уровне (18 м) с целью изъятия пары горняцкой обуви, был проведен частичный разбор завалов. Обувь оказалась в нетранспортабельном состоянии, т.к. полностью истлела.

При всплытии с декомпрессией были удалены препятствующие элементы разделенных конструкций в основном стволе шахты. Общее время погружения составило 2 часа 35 минут.

В ходе исследований было установлено, что первый уровень (18 м) простирается в южном направлении и немного поворачивает на восток. Второй уровень (30 м) — простирается в западном направлении. Здесь выявлен тоннель шириной до 5 м при высоте до 8 м.

5 июня 2019 года на отвалах шахты «Люпикко-1» участниками краеведческого клуба «Оберег» были взяты отличные образцы: черной магнетитовой руды, пород с высоким содержанием серного колчедана (пирита), называемого в народе «золотом дураков», светло-серого мрамора, скарнов с кристаллами слюды-флогопита, медной руды с выделениями темно-синего индиго и золотисто-желтого халькопирита.

На заброшенные рудники Люпикко хочется приехать еще не раз, например, осенью, когда опадет листва, и улучшится видимость.

Правда, добираться сюда нелегко. Пути преграждают леса, болота и заброшенное горнодобывающее предприятие. Тем не менее, выявленное нами место обладает перспективами стать объектом экскурсионных прогулок. Есть перспективы включть в экскурсионные тропы и соседние заброшенные карьеры пегматита. Территория, где стоял Люпикковский завод, могла бы стать памятником металлургического дела Карелии. Пока это только мечты, но если постараться, то мечты могут стать былью.

]]>
В 1856 году в Люпикко (Люппико) и 1860 году около Хепоселькя была обнаружена железная руда, и здесь начались разведочные работы. Железную (магнетитовую) руду в окрестностях деревни Люпикко, в шести километрах к юго-востоку от Питкяранта, на берегу ручья Ристиоя в 1856 году обнаружил некий крестьянин Я. Павлов. Но эта находка никак не обрадовала рудоискателя, поскольку он ожидал встретить здесь медь, а не железо. Медь в Люпикко тоже была, но, как показала разведка, ее запасы оказались незначительными. Только в 1864 году (по другим данным, в 1866 году) промышленник Томсон построил вблизи прииска небольшую доменную печь, которая должна была выплавлять чугун из местных горных железных руд. Но последние оказались тугоплавкими и загрязненными вредными примесями сульфидов, в результате чего доменную печь в Люпикко вскоре перевели на плавку более легкоплавких и «чистых» болотных и озерных руд «Салминской дачи». В 1867 году владельцем завода Люпикко стала компания «Вольстедт и Нобель». Узнав о находках качественных гематитовых руд в районе Туломозера, Вольстедт в 1868 году отправил туда людей для проведения разведочных работ. Руду для завода здесь стали понемногу добывать с 1869 года. В 1870 году доверенный Вольстедта, финляндский уроженец Целиакус отыскал железные руды на землях, принадлежавших крестьянам Видлицкой волости (Кондушского и Верхне и Нижнековецкого обществ) и Ведлозерской волости (Туломозерского и Сармяжского обществ). Из-за конкурентов и неправильного ведения дел в 1871 году за люпикковскими заводчиками было закреплено только девять рудных площадей «казенной Туломозерской дачи». Дела на заводе шли неважно и в 1872-1873 годах его остановили (Борисов И.В., Ильин П.В. Питкярантские рудники и заводы. Приозерск, 2007 г.). При выплавке чугуна на заводе применялся «флюсовый камень» — мрамор, который могли завозить из Колатсельги или Рускеала. Одно время на заводе Люпикко также пытались использовать в качестве флюса мрамор с острова Ювень (Йоенсу), что находится рядом с деревней Йоенсу (Хийденселька). Об этом свидетельствует один документ, обнаруженный автором в архиве Нововалаамского монастыря. 9 сентября 1869 года священник Кительского православного прихода Алексей Шепелевский отправил в канцелярию Валаамского Спасо-Преображенского монастыря письмо следующего содержания: «По поручению господина управляющего Люппикским чугунным заводом честь имею благопокорнейше передать его просьбу нижеследующую. Люппикский завод нуждается в щебне, находящемся на острове, принадлежащем Валаамскому монастырю, что был в Иоенсу, о чем просит не дозволено ли им будет вывозить оный хотя за определенную плату, если не дано будет, так владельцам другой половины острова они заплатят ½ копейки с пуда… Посему, если благоволено будет им пользоваться по условию (?) Отца Настоятеля … с определением платить, то покорнейше просят почтить их немедленно ответом прямо в Канцелярии, дабы они могли ныне же приступить к вывозке оного». 18 октября того же года из канцелярии Валаамского монастыря было отправлено письмо, подписанное настоятелем о. Дамаскиным следующего содержания: «Вследствие отношения Кидельской Михайло-Архангельской церкви от 9 минувшего сентября, имею честь уведомить Люппиковский чугуноплавильный завод, что вверенный мне Валаамский монастырь по причине производившихся у него построек, нуждаясь сам в строительных материалах, не находит возможности предоставить Вашему заводу пользоваться щебнем на острове близ Ювенсу» (Нововалаамский монастырь. Архив. Еа: 32а. Дело № 30 «Касательно ломки камня на острове Путсаари и Тилку принадлежащем сему монастырю», 1869 г.). Таким образом, Валаамский монастырь отказал Люппиковскому заводу в пользовании мрамором с острова Ювень, владельцем которого, вероятно, тогда был сам монастырь. О железных рудах Люпикко вспомнили спустя много лет, в конце XIX века, когда стали подходить к концу запасы руды соседнего «Старого рудного поля» Питкяранта. В 1894 году финский геолог Отто Трюстедт обнаружил в Люпикко с помощью магнитометрических измерений значительные запасы железной (магнетитовой) руды. На правом берегу ручья Ристиоя было заложено 5 шахт, в которых с 1896 по 1904 годы было добыто в сумме 170 000 т железной руды. Часть этой руды обогащалась на фабрике Ристиоя и переплавляласьна Александровском чугуноплавильном заводе, а часть – вывозилась за границу. В ходе геологической разведки в Люпикко был выявлен рудный слой средней мощностью 5 м, уходящий на глубину более 100 м, с запасами (до 20 м) 135 000 т руды. В1919 – 1921 годах в шахте «Люпикко-1» было добыто 20 000 т железной руды, которая прошла обогащение и переплавку на заводе в Ристиоя. Добыча руды в Люпикко финны намеревались произвести в конце 1930-начале 1940-х годов, но этому помешала «Зимняя война» и последовавший за этим переход Приладожской Карелии в состав Советского Союза. Во второй половине XX века в районе бывшего завода «Люпикко» была найдена чугунная плита – вывеска, которая сейчас находится в фондах Питкярантского краеведческого музея. Сейчас на том месте, где стояла доменная печь, на правом берегу ручья Ристиоя, в густом лесу заметны отвалы разноцветного шлака и небольшие холмики доменной печи и фундаментов заводских сооружений. Совсем недалеко – затопленные шахты с отвалами породы. Рудное поле «Люпикко» расположено в 4-5 км к юго-востоку от Питкяранта. Чтобы попасть в Люпикко, надо вначале по асфальтированной, а потом по грунтовой дороге доехать до дробильно-сортировочного завода «Люпикко» (ОАО «Мосавтодор»), затем, не доходя ручья Ристиоя, свернуть налево по грунтовой дороге и пройти по ней 250 м до ближайших отвалов шахты «Люпикко-4». На рудном поле «Люпикко» за период с 1897 по 1904 годы было пройдено всего пять шахт, в которых добывали магнетитовую руду. Четыре шахты («Люпикко-1», «Люпикко-2», «Люпикко-3», «Люпикко-4») расположены прерывистой цепочкой на расстоянии 100-250 м друг от друга, на западном (правом) берегу ручья Ристиоя. Они вскрывают оруденелые скарны верхнего карбонатного горизонта, в 100-200 м от юго-западной границы гранито-гнейсового купола Люпикко. Одна шахта («Люпикко-5») расположена к юго-востоку от упомянутых выработок, на восточном берегу ручья. По данным А.Г. Булаха, в отвалах скарнов рудного поля «Люпикко» одним из главных минералов является везувиан, который нередко образует крупные самостоятельные скопления. Он встречается в виде хорошо ограненных кристаллов в форме четырехугольных призм длиной до 3.5 см различной окраски – буро-красной, бурой, темно-зеленой, светло-зеленой, черной. Серпентин можно найти в большом количестве в самых дальних отвалах, где он встречается в виде сплошных выделений зеленого и желтого цвета, которые развиты в доломитсодержащем известняке верхнего известнякового горизонта. Сфалерит имеет коричневый или черный цвет и встречается в большом количестве как в виде совместных с хлоритом гнезд и прожилок в известняках мощностью до 1.5-32 см, так и в виде сплошных скоплений внутри магнетитового и везувианового скарна. Магнетит образует сплошные массы и жилки кристаллов в форме ромбододекаэдров размером до 3-4 мм. Крайне редко встречается касситерит – в виде отдельных кристаллов черного цвета или сплошных масс. Его находили в основном вместе с магнетитом и флюоритом в известняках, содержащих серпентин. Также редко в отвалах Люпикко можно встретить шеелит – обычно в виде вкраплений белого или серого цвета вместе с пиритом, халькопиритом, магнетитом и флюоритом (Булах А.Г., Франк-Каменецкий В.А. Геологические экскурсии в окрестностях Питкяранты. Петрозаводск, 1961 г.). Первое обследование техногенно-природных комплексов рудного поля «Люпикко» было проведено Региональным музеем Северного Приладожья осенью 1998 года. Тогда были осмотрены устье и окрестности самой ближней шахты «Люпикко-4», расположенной в 250 м к северу от дамбы через ручей Ристиоя, рядом с грунтовой дорогой. Здесь, в густом лесу, на площади 50х100 м2 были обнаружены: устье шахты, отвалы пород и металлургического шлака. Устье шахты было затоплено водой до самых краев. Верхняя часть ствола, расположенная в рыхлых породах, укреплена бревнами. В отвалах встречались следующие минералы: диопсид, хлорит, пирит, халькопирит, сфен, кальцит, серпентин. Тогда автор нашел здесь уникальный образец гранат-магнетитового скарна с отпрепарированными кристаллами флогопита и красивыми друзами двенадцатигранных кристаллов граната-меланита. В 150 м от этой шахты, на западном берегу ручья Ристиоя, превратившегося в узкое озеро по причине запруды из-за дамбы, автор обнаружил отвалы разноцветного (темно-зеленого, темно-синего, коричневого, черного и других цветов) шлака, оставшегося от ранее работавшего здесь чугуноплавильного завода «Люпикко». Образцы шлака и минералов были доставлены в Региональный музей Северного Приладожья. В 2010-2012 годах изучением шахт «Люпикко» занималась Карельская региональная общественная организация спелеологических исследований «Колос» (КРОО СИ). С начала июня 2011 года к работе экспедиции КРОО СИ подключился спелеодайвер – исследователь из Санкт-Петербурга И.А. Козлов. В ходе экспедиций получены интересные материалы (Борисов И.В., Гурвич С.А. Научная справка «Техногенно-природный комплекс рудного поля «Люпикко». Архив РМСП, Сортавала, 2011 г.). В период с 13 по 15 августа 2010 года удалось выявить три шахты, расположенные на западном (правом) берегу ручья Ристиоя, и в 3-10 м к востоку от грунтовой дороги, идущей на север от ОАО «Мосавтодор» в сторону горы Хопунваара. Состояние устьев этих шахт приводится ниже. Шахта «Люпикко-4» — первая по порядку, если идти по дороге на север от ОАО «Мосавтодор». Она расположена в 250 м к северу от дамбы через ручей Ристиоя. По данным О. Трюстедта, эта шахта работала только в 1897 году, и за это время дала 4 351 т магнетитовой руды. На сегодняшний день сохранилось устье шахты (возможно, вентиляционного колодца) сечением 1х1 м. Стенки выработки выложены брусом (крепь) шириной до 20 см. На 15 августа 2011 года вода находилась в 1 м от поверхности. На глубине 2-4 м от уреза воды в шахте был прощупан завал. Шахта «Люпикко-3» расположена в 150 м к северу от шахты «Люпикко-4». Еще заметно ее устье сечением 2.7х3 м2. Крепь ствола не сохранилась, виден только один венец оголовника устья. Возможно, что устье шахты ранее было закрыто в целях безопасности. Глубина до уреза воды в стволе выработки на момент обследования 15 августа 2011 года составила 2-2.2 м. По данным О. Трюстедта, шахта «Люпикко-3» работала с 1896 по 1904 годы, и за все это время в ней было добыто в сумме 56 051 т железной руды (1896 год – 564 т, 1897 год – 3 947 т, 1898 год – 10 234 т, 1899 год – 9 348 т, 1900 год – 8 460 т, 1901 год – 3 246 т, 1902 год – 8 433 т, 1903 год – 11 942 т, 1904 год – 477 т). Шахтой отрабатывался рудный пласт (оруденелый скарн), падающий примерно под углом700 к горизонту. Согласно схеме рудника О. Трюстедта, глубина вначале наклонного, а затем вертикального, шахтного ствола достигала примерно 63 м. Первые 4 м от поверхности выработка укреплялась бревнами. От ствола шахты по простиранию наклонного рудного тела, преимущественно в северном направлении, пройдено 4 штрека длиной от 66.5 м (самый нижний) до 116.5 м (самый верхний). Вертикальное сечение выработок изменялось от 8.5 м до 11.5 м, ширина тоннелей составляла 3.5 — 4.5 м. Два нижних горизонта были связаны с вертикальным стволом шахты ортами длиной 11.7 м и 15 м. В 5.5 и 75 м к северу от главного ствола шахты с поверхности до верхнего подземного горизонта были пройдены шурфы глубиной до 5 м, которые выполняли роль вентиляционных колодцев и вспомогательных транспортных подъемников. Первый и второй горизонты в северной части связаны между собой широким колодцем. Все подземные горизонты отделялись друг от друга целиками мощностью 3-4 м. Были пройдены и открытые выработки – траншеи, одна из которых соединялась узким колодцем с верхним подземным горизонтом (Трюстедт О. Г. Питкярантские рудники и заводы, Гельсингфорс, 1907 г.). Теперь все подземные полости рудника находятся под водой. По данным А.Г. Булаха в отвалах этой шахты встречались следующие минералы: магнетит, сфалерит, пирит, халькопирит, арсенопирит, везувиан, флюорит, серпентин, хлорит, в меньшем количестве — шеелит, апатит, касситерит, пирротин, галенит, молибденит, гранат и пьемонтит (Булах А.Г., Франк-Каменецкий В.А. Геологические экскурсии в окрестностях Питкяранты. Петрозаводск, 1961 г.). Шахта «Люпикко-2» расположена в 200 м севернее шахты «Люпикко-3». В сохранившемся устье сечение ствола составляет 4х9 м2. Удовлетворительно сохранилась бревенчатая крепь. Ствол шахты разделен посередине бревенчатой стеной с диметром бревен до 35 см. Глубина до уреза воды – 1.5 м. Архивные данные по шахте отсутствуют. Прозрачность воды во всех трех выявленных шахтах оказалась крайне низкая, и промер лотом показал доступность до 4-7 м. Несмотря на сомнительное состояние шахтных стволов для проведения подводных исследований, спелеодайвером И.А. Козловым 15 августа 2011 года было принято решение обследовать выявленные объекты на предмет доступности. При осмотре шахта «Люпикко-4» была признана непригодной для погружения в виду малого сечения устья и завала на глубине до 4 м от уровня воды, что показали замеры лотом. При обеспечении погружения водолаза в ствол шахты «Люпикко-3» был проведен монтаж 3-х коленной лестницы, т.к. большое расстояние до уреза воды в стволе делало невозможным спуск дайвера в снаряжении. Погружение в шахту началось 15 августа в 17 часов 49 минут. Получасовой дайв показал невозможность работы на данной шахте в виду низкой прозрачности воды (до 1 м) и чрезвычайной захламленности объекта на глубине до 10 м от зеркала воды. В 250-300 м к северу от шахты «Люпикко-2», в 50 м к западу от грунтовой дороги, на заболоченной территории, расположено затопленное устье шахты «Люпикко-1». По данным О. Трюстедта (1907 г.), шахта «Люпикко-1» работала с 1897 по 1904 годы, и за все это время в ней было добыто 87 483 т магнетитовой руды (1897 год – 5 531 т, 1898 год – 9 705 т, 1899 год – 13 487 т, 1900 год – 14 248 т, 1901 год – 6 233 т, 1902 год – 12 731 т, 1903 год – 21 952 т, 1904 год – 3 296 т) (Трюстедт О. Г. Питкярантские рудники и заводы, Гельсингфорс, 1907 г.). Как уже отмечалось, руду в этой шахте добывали также в 1919-1921 годах – 20 000 т. Ствол шахты имел наклон (по рудному телу) от 650 до 850. Еще в 1939 году на шахте можно было увидеть остатки здания шахтоподъемника. В нем находился подъемный механизм с тросом диаметром 15 мм. Имелось большое зубчатое колесо, отлитое из чугуна. Привод механизма осуществлялся от электродвигателя. Руду из шахты поднимали на поверхность большими деревянными чанами (Пальмунен М.К. Горно-технические исследования недр. Хельсинки, 1939 г.). До сих пор здесь видно устье ствола шахты сечением 3х6.5 м2, которое разделено на три равные секции двумя вертикальными перегородками, собранными, как и сама крепь, из круглой древесины. С западной прилегающей стороны территория сформирована отвалами породы, среди которых лежат металлические листы (вероятно, элементы оборудования) шириной до 1.5 м, длиной до 5 м, при толщине более 10 мм со множеством отверстий для заклепок диаметром до 20 мм. Северная секция ствола шахты завалена фрагментами деревянного оборудования. В средней секции обнаружена удовлетворительной сохранности деревянная лестница длиной до 2.5 м, в 7 ступеней. По ряду характерных признаков можно определить, что данная лестница использовалась в шахте на рубеже конца XIX-начала XX века. В южной секции ствола шахты, у северной стенки выработки просматриваются фрагменты неясной конструкции, возможно, подъемного механизма, а у юго-западного борта – остатки водоотливной деревянной трубы внешним диаметром 400 мм и внутренним диаметром – до 200 мм, расположенной вертикально, вдоль крепи устья ствола. Зеркало воды в шахте находится на глубине менее 1 м от поверхности. Прозрачность воды — более 2-3 м. Согласно разреза шахты, выполненного О. Трюстедтом в 1907 году, глубина вертикального ствола шахты «Люпикко-1» достигала около 82 м, и имела 5 горизонтов отработки. Отработке подлежал рудный пласт с большим количеством магнетитовой руды мошностью от 5-6 м (в верхней части) до 1.5 м на глубине 80 м. Первые 40 м рудный пласт падает почти вертикально, а затем начинает отклоняться к горизонту, что повлияло на систему горных выработок при его отработке. Первый подземный горизонт расположен на глубине 18-20 м от поверхности и достигал длины 158 м. Высота тоннеля первые 90 м составляет 6-8 м, остальные 68 м – всего 2.5 м. В 149 м от главного ствола шахты, тоннель верхнего горизонта соединяется с поверхностью дополнительным шахтным колодцем. Второй подземный горизонт находится на глубине 30-32 м от поверхности, и имеет вид двух почти симметричных штреков, пройденных по обе стороны от ствола шахты, длиной 83 м (южный) и 78 м (северный). Высота штреков составляет от 8 м (на большей части) до 10-11 м (в южной части), ширина – до 6 м в среднем. Третий подземный уровень пройден на глубине около 50 м от поверхности. От ствола шахты в противоположные стороны, по простиранию рудного тела, отходят два практически одинаковых штрека длиной 78 м и 66.5 м, высотой до 10-11 м и шириной до 5 м. Выработанные камеры имеют небольшой уклон по падению рудного тела. Четвертый горизонт находится на глубине примерно 65 м. От вертикального ствола шахты в сторону изогнутого рудного тела, через толщу мраморов, пройден орт длиной до 10 м. Выработанные полости имеют наклон по падению рудного тела, и вытянуты по обе стороны от ствола шахты на 41 м и 50 м, при высоте тоннелей 10 — 11.5 м и ширине 4-5 м. Самый нижний (пятый) подземный горизонт пройден по выклинивающемуся рудному телу и его выработки совсем небольшие – длиной по обе стороны от ствола по 11.5 м и сечением 2.5х3.2 м2. От ствола шахты к этим выработкам ведет орт длиной до 20 м и высотой 2.5-3 м. Таким образом, все подземные горизонты шахты «Люпикко-1» разделены целиками породы мощностью всего 3-3.5 м. 15 августа 2011 года спелеодайвер И.А. Козлов совершил погружение в северный отсек ствола шахты с целью его обследования. Небольшие фрагменты мусора заранее были извлечены с поверхности воды. Конструкция из бруса диаметром 200 мм при размере 1х1 м и весе более 200 кг, была сдвинута в сторону. После 10-минутного погружения стало очевидно, что ствол шахты в исследуемом отсеке завален на глубине около 7 м. Тогда было решено осмотреть среднюю секцию, также предварительно очищенную от мусора. Переместившись через стенку в снаряжении, спелеодайвер провел обследование шахты до глубины 22.4 м (от зеркала воды), и сделал заключение о доступности объекта и необходимости дальнейшего его изучения. Прозрачность воды на глубине более 7 м в стволе шахты составила 6 м. На отметке 15-18 м от поверхности прослеживаются уровни горизонтальных штреков. Дальнейшее погружение было приостановлено, т.к. правила безопасности требуют на больших глубинах (более 30 м) использование специализированных газовых смесей, которых не было в наличии. После получения необходимых газовых смесей, 12 сентября 2011 года работы по изучению шахты «Люпикко-1» были продолжены. Около 8 часов вечера И.А. Козлов совершил погружение в ствол шахты, и достиг глубины 37 м, выявив наличие горизонтальных выработок на глубине 15-18 м и 30 м от поверхности, что подтверждается схемой шахты 1907 года. Общее время погружения составило 20 минут. Работа проводилась на спарке и воздушной смеси. В ходе работ был извлечен при помощи ТС Nissan Pantfaider фрагмент конструкции из северного отсека шахты. Новое погружение в шахту «Люпикко-1» состоялось 12 ноября 2011 года. Спелеодайвер, погрузившись через центральный отсек ствола шахты на глубину 18 м, прошел по верхнему подземному горизонту более 200 м. На удалении до 150 м от ствола шахты он обнаружил фрагмент обуви горняка. Прохождение в другую сторону от ствола шахты до колодца дало возможность обнаружить различный деревянный мусор. Затем спелеодайвер совершил погружение в колодец до глубины 32 м (следующий уровень) и вновь возвратился к стволу шахты. При всплытии был утерян собранный в подземке древесный мусор и катушка. Общее время погружения составило 2 часа 5 минут. При прохождении декомпрессии на отметке 6 м, был спущен стейдж. После того, как стало очевидно, что глубина ствола шахты превышает 40 м, дальнейшую работу решено было проводить на кислородно-гелиевых смесях. В ночь с 27 на 28 ноября 2011 года были составлены соответствующие газовые смеси, в которой содержание Не составило 41%. К моменту начала подготовки к дайву, около 14 часов 28 ноября, процент содержания Не уже превышал 47 %. В ходе погружения в ствол шахты, была достигнута глубина 72.6 м. Однако, до самой нижней точки ствола, которая, согласно схеме 1907 года, расположена на глубине 82-82.5 м от поверхности земли, добраться не удалось. Катушка с ходовым концом и экспонаты не обнаружены. При подъеме до уровня 30 м, ходовик не был оставлен. При прохождении на первом подземном уровне (18 м) с целью изъятия пары горняцкой обуви, был проведен частичный разбор завалов. Обувь оказалась в нетранспортабельном состоянии, т.к. полностью истлела. При всплытии с декомпрессией были удалены препятствующие элементы разделенных конструкций в основном стволе шахты. Общее время погружения составило 2 часа 35 минут. В ходе исследований было установлено, что первый уровень (18 м) простирается в южном направлении и немного поворачивает на восток. Второй уровень (30 м) — простирается в западном направлении. Здесь выявлен тоннель шириной до 5 м при высоте до 8 м. 5 июня 2019 года на отвалах шахты «Люпикко-1» участниками краеведческого клуба «Оберег» были взяты отличные образцы: черной магнетитовой руды, пород с высоким содержанием серного колчедана (пирита), называемого в народе «золотом дураков», светло-серого мрамора, скарнов с кристаллами слюды-флогопита, медной руды с выделениями темно-синего индиго и золотисто-желтого халькопирита. На заброшенные рудники Люпикко хочется приехать еще не раз, например, осенью, когда опадет листва, и улучшится видимость. Правда, добираться сюда нелегко. Пути преграждают леса, болота и заброшенное горнодобывающее предприятие. Тем не менее, выявленное нами место обладает перспективами стать объектом экскурсионных прогулок. Есть перспективы включть в экскурсионные тропы и соседние заброшенные карьеры пегматита. Территория, где стоял Люпикковский завод, могла бы стать памятником металлургического дела Карелии. Пока это только мечты, но если постараться, то мечты могут стать былью.
Тивдийские мраморные каменоломни. https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/tivdijskie-mramornye-kamenolomni/ https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/tivdijskie-mramornye-kamenolomni/ Тивдийский мрамор «…то говорит нам что-то своим рисунком, то манит своей мягкой прозрачностью, то отбрасывает своей гордой фарфоровой поверхностью лучи света» и для него «нет ни слов поэта, ни кисти художника» (А. Е. Ферсман) Тивдийские мраморные каменоломни расположены в республике Карелия, в Прионежье, в 62 км к северо-западу от города Кондопоги, в окрестностях старинного селений … Тивдийские мраморные каменоломни. Читать полностью » - Wed, 26 Feb 2020 20:10:00 +0300

Описание

Тивдийские мраморные каменоломни.

Тивдийский мрамор «…то говорит нам что-то своим рисунком, то манит своей мягкой прозрачностью, то отбрасывает своей гордой фарфоровой поверхностью лучи света» и для него «нет ни слов поэта, ни кисти художника» (А. Е. Ферсман)

Тивдийские мраморные каменоломни расположены в республике Карелия, в Прионежье, в 62 км к северо-западу от города Кондопоги, в окрестностях старинного селений Тивдия и Белая Гора, на берегах красивых озер Гижезеро, Кривозеро, Лижмозеро и Сандал.

Тивдийские мраморные каменоломни действовали в разные годы и включают в себя не менее 14 крупных и множество мелких горных выработок, пройденных на расстоянии от 1 до 10 км от села Тивдии. Самые первые промышленные разработки мрамора здесь начались в 1769 году, а последние проводились в 1930-е годы.

В Тивдийских каменоломнях добывали для украшения дворцов и храмов Санкт-Петербурга окварцованные кальцит-доломитовые мраморы, пестро окрашенные в светло-серые, белые, бледно-розовые, серовато-розовые, розовые, светло-красные, красные, буро-красные, лиловые и сиреневые цвета. Инженер Н.В. Попов в 1902 году отмечал, что в Тивдийских мраморных каменоломнях встречается 32 сорта (разновидности) разноцветного мрамора от светлых тонов до темно-красных и темно-зеленых, но «неумелое хозяйничанье» привело «тивдийские промыслы в упадок» (4).

Большинство каменоломен района Тивдии приурочено к кальцит-доломитовым мраморам Туломозерской свиты нижнего протерозоя, к так называемым, мраморам тивдийской (белогорской) группы. Пёстрая, неравномерная окраска (розовая, красная, кремовая, кирпичная, сиреневая, бурая и т.д.) мраморов определяется содержанием в доломите и кальците тонкодисперсного гематита и объясняет высокие декоративные свойства камня. Особенностью тивдийских мраморов является высокое содержание в них кварца (от 1.5 до 59 %), по причине чего камень трудно пилился, а его полированная поверхность, по словам профессора Булаха А.Г., проявляла «шагреневый», т.е. точечно-бугристый эффект.

Тивдийские мраморные каменоломни. Автор Борисов И. В., изображение №1

Считается, что мрамор у села Тивдии, на Белой горе, впервые был обнаружен в 1757 году выходцем из соседнего села Лычное на озере Сандал новгородским купцом Иваном Мартьяновым и олонецким крестьянином Иваном Гриппиевым (3).

Регулярная разработка мрамора в окрестностях села Тивдия для украшения дворцов и храмов Санкт-Петербурга началась после известного указа Екатерины Великой от 19 января 1768 года. Уже весной 1768 года сюда из столицы выехали два «итальянских каменоломщика и камнесечца» с целью отбора проб мрамора (1).

В начале 1769 года для организации мраморных ломок в Тивдию приехал капитан горного корпуса Зайцев. Не дожидаясь постройки новых зданий, он нанял помещения бездействовавшего Тивдийского стального и молотового завода. Тогда же на склоне Белой горы, в 1 км к северу от села Тивдия, были заложены первые каменоломни, находившиеся вначале в ведении канцелярии Олонецких Петровских заводов, а с середины 1769 года – под управлением Комиссии по постройке Исаакиевского собора (4).

К востоку от них, на противоположном берегу озера Гижезеро, стал строиться рабочий поселок Белая Гора, куда с Урала в 1770-е годы приехало несколько партий семейных рабочих, знакомых с гранильным и каменотесным делом. Кроме того, к мраморным ломкам было приписано несколько сот крестьян из разных мест Петрозаводского уезда.

Свое название поселок получил от Белой горы, расположенной напротив через узкое озеро Гижезеро, а упомянутая гора – по цвету слагающего её бледно-розового внутри, а снаружи светло-серого мрамора. Правда, белой эта гора теперь кажется только издали, и

то не везде – только в обрывах. Поверхность же большей части Белой горы выглядит темной от растительного налета.

На горе Белой находились самые старые и крупные каменоломни, в которых с 1769 по 1850-е годы выламывали мрамор 7 сортов – белый; красный жильный (с темно-красными жилками на светлом); красный (темно-красный, буровато-красный с белыми пятнами); «чернобровый» (похожий на темно-красный, но с более контрастными цветами); бело-розовый; пёстрый (с белыми и розовыми пятнами) и «шпатовый» (с равномерно расположенными белыми и темно-красными пятнами). Наиболее распространенной на Белогорском месторождении была бледно-розовая разновидность мрамора, которая нашла самое широкое применение для украшения дворцов и храмов Санкт-Петербурга.

Однородные бледно-розовые, темные красно-бурые и красные, розовые с темно-красными жилками и пятнами мраморы Белой горы разрабатывались монолитами длиной от 3 до 7 м. Из них изготовлены колонны, пилястры, подоконные и половые доски Зимнего дворца, Мраморного дворца, Инженерного замка, Казанского собора, Исаакиевского собора. Из всех разновидностей мрамора Белой горы также производились предметы прикладного искусства – чаши, вазы, подсвечники, постаменты, столешницы, камины, урны, надгробия.

По данным горного инженера Комарова, в середине XIX века на горе Белой действовало 4 крупных каменоломни мрамора (5).

Тивдийские мраморные каменоломни. Автор Борисов И. В., изображение №2

Главная ломка (№ 1), называемая «Первой брешью», находилась в западной части горы в 100 м от Тивдийского мраморного завода, запущенного в 1807 году. Здесь с 1769 года добывали 4 сорта мрамора: «светло-красный», «жильный» (темно-красный с мелкими жилками), «темно-красный» (буровато-красного цвета с белыми пятнами) и «чернобровый».

Каменоломня № 2, называемая «Белогорской», располагалась также с западной стороны Белой горы, на расстоянии более 400 м от Тивдийского мраморного завода. Здесь с 1770-х годов добывали на всю высоту горы 3-4-х метровые блоки «белогорского светло-красного» мрамора бледного светло-красного цвета, с вкраплениями мелких красноватых пятен в основной серовато-белой массе породы.

Иногда здесь встречался светло-красный мрамор, похожий на тот, что добывался в первой каменоломне. Из «светло-красного» (ломка № 1) и «белогорского» (ломка № 2) мраморов были выполнены пилястры Зимнего, Мраморного и Мариинского дворцов, Казанского и Исаакиевского соборов. Такие же мраморы шли на изготовление подоконников Зимнего и Мраморного дворцов. Для облицовки полов применялись темно-красные мраморы.

В каменоломне № 3, пройденной на северном склоне Белой горы, в первой трети XIX века добывали блоки «светло-красного жильного» мрамора, в котором на светло-красном фоне хорошо были видны жилки темно-красного цвета.

В каменоломне № 4, расположенной на восточном склоне Белой горы, на обрывистом берегу озера Гижезеро, в середине XIX века выламывали небольших размеров куски «шпатового с бело-красными пятнами» мрамора.

Каменоломни Белой горы были заброшены в 1860-1870-е годы. В начале XX века они вновь ожили – тогда белогорские мраморы пошли на отделку Мраморного зала Этнографического музея.

В 1930-е годы на Белогорском месторождении массовыми взрывами недолго добывали красные и розовые мраморы для украшения станции метро «Бауманская» и Дворца Советов в Москве. Проведенные в 1980-х годах геологические работы на Белой горе показали, что после таких массовых взрывов мрамор месторождения стал годиться лишь для получения каменной крошки и мелких некондиционных блоков.

Совсем иной была технология добычи мрамора в XVIII-XIX веках, которая позволяла выламывать крупные монолиты без порчи самого месторождения. В 1780-е годы добыча мрамора на Белой горе, согласно описаниям профессора Николая Яковлевича Озерецковского, выглядела следующим образом (6).

Внизу уступа каменоломни высверливали скважины. Для этого использовали железные буравы (буры) длиной 35-70 см и диаметром 24-25 мм, с наваренными наконечниками из стали. Бурение шло вручную: один рабочий держал и поворачивал бур, другой бил по буру молотом. Для охлаждения металла и удаления шлама в скважину заливалась вода.

Затем пробуренные скажины просушали, наполняли порохом, забивали глиной, оставив отверстия для зажигания. Во время обеда или ужина, когда работники покидали карьер, «серенною светильною» зажигали порох в скважинах, в результате чего происходил взрыв и от скального массива откалывались куски мрамора.

Тивдийские мраморные каменоломни. Автор Борисов И. В., изображение №3

После уборки взорванной породы вновь бурили скважины, заряжали их порохом и отпаливали. Такую работу проводили до тех пор, пока в подножье выработки не появлялся горизонтальный ров («подгорье») глубиной 4-6 м.

Затем по той же схеме (бурение — отпалка) проходили два вертикальных рва по краям размеченного блока.

Теперь приступали к самой ответственной работе. Сверху скалы, по краю монолита, при отсутствии природных трещин, высверливали скважины на всю глубину уступа, таким образом, чтобы одна скважина шла вертикально, а остальные — под наклоном соединялись с ней. После промывки и просушки скважины заполнялись порохом и подрывались. В результате направленного и несильного взрыва большой мраморный монолит отделялся от скалы и оседал на дно каменоломни.

Если по краю блока проходила трещина, скважины не бурили, а с помощью клиньев откалывали монолит от скалы.

Добытые камни затем разделывали на нужных размеров блоки («штуки») с помощью буров и клиньев.

Далее блоки обрабатывались каменотесами по сделанным из дерева моделям, нумеровались, и отправлялись в долгое и трудное плавание на плотах и судах до самого Санкт-Петербурга. Как пишет Н.Я. Озерецковский, вначале блоки везли на паромах (плашкотах) 1.5-2 км по озеру Гижезеру до порожистой и мелководной реки Тивдийки. Здесь камни перегружали на землю и волоком тащили по бревенчатому настилу около 1 км до озера Сандал. Далее мраморные блоки грузили на паромы и широкие лодки, и везли 40 км по Сандал-озеру, 2 км — по каналу и 5 км — по озеру Нигозеро до очередного волока у деревни Кондополь (Кондопоги). Протащив по-суше около 2 км, камни на берегу Онеги-озера вновь грузили на суда, которым предстояло пройти еще сотни километров по бурному Онежскому озеру, полноводной реке Свири, своенравному Ладожскому озеру, обходному каналу и реке Неве до столицы. Уже в Санкт-Петербурге тивдийский (белогорский) мрамор подвергался окончательной обработке каменотесами и полировальщиками.

С 1807 года первичная обработка (распиловка, шлифовка и предварительная ручная полировка) мрамора стала проводиться на месте, на Тивдийском мраморном заводе.

Мы познакомились с мраморными каменоломнями, так называемой Белогорской группы. Но каменоломни мрамора также находились и в других местах, на расстоянии 1 -10 км от села Тивдии и рабочего поселка Белая гора.

С высокого обрыва Белой горы хорошо виден одноименный поселок, вытянутый вдоль восточного берега озера Гижезеро почти на 1 км. Когда-то он был гораздо большим, чем сейчас. В 1785 году в слободе насчитывалось «три конторы, три светлицы, пять казарм» и около 30 дворов, в которых проживало около 200 работников (5). 42 человека были вольными работниками (кузнецы, плавильщики, урядники), а остальные – казенными (приписными).

Сейчас Белая гора украсилась новыми дачными домами и не производит унылого впечатления, как это было несколькими годами раньше. На северном краю поселка стоит

полуразрушенная каменная церковь во имя иконы Казанской Божией Матери, построенная в 1856 году известным архитектором К.А. Тоном, автором величественного храма Христа Спасителя в Москве. Средство на строительство церкви выделило государство на основании ходатайства Министра Уделов графа Льва Александровича Перовского, побывавшего на Тивдийских ломках в 1853 году.

В настоящее время эта церковь брошена и быстро разрушается. Интересно, что в основании храма уложены блоки бледно-розового белогорского мрамора, а карнизный поясок выложен из тонких плит нигозерского шунгитового сланца.

С высоты Белой горы, в одном километре от поселка, хорошо заметна каменная громада Красной горы, с большими, почти нетронутыми залежами кирпично-красного и светло-красного окварцованного доломитового мрамора. В небольшой Красногорской каменоломне, прячущейся в лесу на северном склоне горы, добывали «красный» доломитовый мрамор буровато-красного цвета с белыми пятнами. Вторая ломка, пройденная с южной стороны Красной горы, вскрыла пестрые, светло-серые с желтоватым и красноватым оттенком, мелкозернистые мраморы. Блоки мрамора, выламываемые в этих каменоломнях, были небольшими, поэтому применялись для производства мелких изделий: ваз, постаментов и иных украшений (4,5).

В 4 км к востоку от Тивдии, в западной части озера Лижмозеро, на острове Большом Жилом, находилась так называемая, Лижмозерская каменоломня, в которой с конца XVIII века добывали блоки «пестрого» серовато-белого с темно-красными полосами и пятнами доломитового мрамора. Этот красивый камень пошел на украшение Зимнего дворца, Мраморного дворца, Исаакиевского собора и Этнографического музея. Последние горные работы на Лижмозерской ломке были закончены в 1906 году. Длина каменоломни составила 150-200 м, глубина – около 6 м (2).

Лижмозерское месторождение светло-серых, светло-розовых, окварцованных, местами брекчированных, высокотрещиноватых доломитовых мраморов поставлено на баланс запасов строительного камня – щебня.

В 3.5-4 км к северо-востоку от Белой горы на берегу Вонгубы озера Лижмозеро в начале XIX века были заложены Вонгубские каменоломни, вскрывшие толщи: красно-коричневых доломитовых сланцев; серых и розовых окварцованных доломитовых мраморов мощностью 4-5 м и светло-розовых, пятнистых, белых и бело-красных доломитовых мраморов мощностью 3 м. Бледно-розовый мрамор с этих ломок, например, был использован в XIX веке для постройки часовни в Абас-Тумани на Кавказе (2).

В 10 км к востоку от Белой горы, на северном берегу озера Лижмозеро, в 500 м к западу от устья реки Шайдомки, в середине XIX века действовала Гажнаволоцкая каменоломня, в которой добывали «синеватый» мрамор с розовыми неправильными жилами (5). Здесь, на северном берегу Лижмозера, обнажаются два горизонта доломитовых слабоокварцованных мраморов: коричневато-красных и серо-красных мощностью до 4 м и светло-серых, пестрых, розовых, темно-серых и серовато-розовых мощностью 8-9 м (2).

К северо-западу от Белогорского месторождения, на берегах озера Кривозеро в середине XIX века действовало три каменоломни: Рабоченаволоцкая, Кривозерская и Керчнаволоцкая.

Рабоченаволоцкая каменоломня располагалась в 2 км к северо-западу от Белой горы, на западном берегу озера Кривозеро, на мысе Рабочий Наволок. Здесь, по данным Комарова, добывали «светлоокрашенный ординарный» мрамор с мелкими красными пятнами на белом фоне (5). На мысу обнажаются две толщи доломитовых мраморов с высокими декоративными свойствами – пестрые брекчиевидные (вверху) и буро-красные, светло-розовые, желто-розовые, темно-розовые (внизу).

Кривозерская каменоломня была заложена в 3 км к северо-западу от Белой горы, и в 1850 году имела вид ям небольшой глубины. Здесь добывали мрамор «светло-красный с темно-красными жилами», в которых на красновато-белом фоне видны были извилистые

жилки буровато-красного цвета. Длина выламываемых блоков в среднем составляла 1.5 м (5).

Керчнаволоцкая ломка находилась в 5 км к северо-западу от Белой горы, на восточном берегу озера Кривозеро. Здесь в середине XIX века выламывали «красный сургучевый» мрамор с ярко-красными округлыми пятнами, рассеянными на светло-сером фоне (5).

Необходимо отметить, что на Кривозерском месторождении, на берегах Кривозеро и на одном из его островов, с конца XIX века кустарно разрабатывались для мелких поделок декоративные доломитосодержащие массивные мелкозернистые сланцы с раковистым изломом, окрашенные в темно-серый, серый, зеленовато-серый и розовато-серый цвета. Эта декоративная порода получила название «кривозерит» (2). Она эпизодически разрабатывалась до конца 1930-е годов.

Каменоломни мрамора на берегах озера Кривозера работали недолго, так как были подтоплены водой после постройки плотины на реке Тивдия с целью увеличения мощности мраморного завода.

В 10 км к югу от Тивдии, в северо-западной части озера Сандал, на высоком острове Карьеострове в конце XVIII- первой половине XIX века действовала Карьеостровская (Кариостровская) каменоломня, в которой добывали «мясной с полосками» доломитовый мрамор красно-бурого, розового, розовато-красного, вишневого и малиново-красного цвета, пятнисто-полосчатого, струйчатого и брекчиевидного рисунка. Этот камень использовался для украшения Зимнего дворца, Мраморного дворца и Исаакиевского собора (5).

На берегу озера Сандал, напротив деревни Палосельга, на небольшой возвышенности высотой до 2-4 м находилась еще одна каменоломня –Палосельгская. Здесь в середине XIX века с поверхности добывали совсем небольшие блоки мрамора «суричного цвета», содержащего много прослоев глинистого сланца (5).

На Палосельгском месторождении среди слюдисто-кварцевых сланцев и метадиабазов залегали линзы «палосельгской плиты», состоящей из окварцованных доломитовых мраморов темно-красного, оранжево-красного, кофейного и сиреневого цветов мощностью 1-5 см. Эта «палосельгская плита» кустарно разрабатывалась до 1941 года в качестве поделочного и плитчатого камня (2).

Самая дальняя каменоломня мрамора находилась в 45 км к северо-востоку от Тивдии, вблизи деревни Пергуба в Большой губе Повенецкого залива. В Пергубской каменоломне добывали в начале XX века «светло-красный» окварцованный доломитовый мрамор с буро-красными неправильными пятнами, рассеянными в светлой массе (5). Этот мрамор, например, использовался для облицовки пола Мраморного зала Этнографического музея в Санкт-Петербурге.

До 1807 года весь добываемый в районе Тивдии мрамор после черновой обработки каменотесами отправлялся на окончательную доработку в столицу. В 1807 году на реке Тивдия, недалеко от Белой горы, был построен мраморный завод, называемый Тивдийским, а иногда, Белогорским. На заводе имелось два отделения – одно для механической распиловки и шлифовки камня, другое — для полировки ручным способом. Пилы, количество которых поначалу достигало десяти, приводились в движение водяной мельницей, устроенной на реке.

Мрамор, смачиваемый водой, разрезался металлическими пилами с кварцевым песком, используемым в качестве абразива. В силу высокой твердости тивдийских (белогорских), кривозерских, лижмозерских и сандалозерских мраморов, камень распиливался пилами, предназначенными для обработки гранита (3).

На Тивдийском мраморном заводе помимо мраморов из Белогорской, Красногорской, Вонгубской, Гажнаволоцкой, Лижмозерской, Рабоченаволоцкой, Кривозерской, Керчнаволоцкой, Кариостровской, Палосельгской, Пергубской каменоломен, обрабатывали также розовые и малиновые кварциты Шокшинского

месторождения, декоративную буровато-зеленую вулканическую брекчию из окрестностей Соломенное, черный шунгитовый («аспидный») сланец Нигозеро и другие горные породы.

В 1816 году на Тивдийском мраморном заводе по утвержденному штату было 3 мастера, 56 мастеровых. В работу шли с 16 лет и служили 25 лет, после чего выходили на отдых с пенсионом 2/3 получаемого жалования, либо продолжали работать еще 8 лет.

В 1816 году к заводу по государственному указу были приписаны крестьяне: 500 человек мужчин, 200 женщин и 120 детей (3).

С 1844 года на предприятии стали работать и вольнонаемные.

В 1845 году после большого пожара Тивдийский мраморный завод был реорганизован и расширился. В середине XIX века здание завода представляло собой большое деревянное помещение, в котором помещалось «вододействующее наливное колесо диаметром более 6 м, приводящее в движение 12 рам и 40 пил, смотря по надобности» (5).

В 1840-1850-е годы, при управляющем Иване Христофоровиче Берге, для увеличения мощности завода была построена плотина, а русло Тивдии превратили в канал.

Расцвет деятельности Тивдийского мраморного завода пришелся на время строительства в Санкт-Петербурге четвертого по счету Исаакиевского собора (архитектор О. Монферран) в 1840-1850-е годы. В это время производство находилось в руках подрядчика отставного капитана путей сообщения Дершау. На заводе работало уже около 100 механических пил, фабрика для ручной отделки изделий, кузница, специальная пристань и другие службы. Число крестьян и членов их семей, приписанных к заводу, в это время достигало 820 человек.

С 1844 года, с поступлением Тивдийских каменоломен в ведение Комиссии по строительству Исаакиевского собора, все добытые блоки, по привидении в надлежащие размеры, шлифовались только вчерне. Окончательная их шлифовка и полировка осуществлялась уже в Санкт-Петербурге.

В 1850-1854 годах на Тивдийском заводе работало около 100 вольнонаемных – жителей Олонецкой губернии, Петрозаводского и Каргопольского уездов. Плата от подрядчиков, как казенным мастеровым, так и вольнонаемным была разная. Шлифовальщики и каменотесы получали соответственно до 30 и 25 рублей за штуку камня, а буровщики – до 10 рублей в месяц (5).

Помимо крупных заказов (пилястры, колонны, облицовочные плиты, подоконные доски) мраморы Тивдийских каменоломен шли на изготовление предметов прикладного искусства: пресс-папье, пепельниц, вазочек, ваз, стаканов, украшений для столов-кубиков, подставок для часов, столешниц, каминов, пьедесталов, надгробий, урн и т.д. Эти предметы производили как на самом заводе, так и кустарно местные жители. Изделия олонецких мастеров по камню вывозились в Санкт-Петербург, Повенец, Петрозаводск, Вытегру, на Шунгскую ярмарку и в Финляндию (3).

Тивдийские мраморные каменоломни. Автор Борисов И. В., изображение №4

При управляющем И. Х. Берге лучшим мастером-камнерезом на заводе был Матвей Иванович Петров, лично знакомый с мастером Петергофской гранильной фабрики Григорием Пермикиным. Матвей вырезал такие фигурки зверей и птиц, что они казались почти живыми. По рекомендации Берга Матвей получил хорошее образование в Санкт-Петербургской школе по обучению ваянию и скульптуре.

Многие предметы прикладного искусства (вазы, камины, пьедесталы, надгробия и др.) были изготовлены на Тивдийском мраморном заводе в 1830-1840-е годы по рисункам главного архитектора Исаакиевского собора Огюста Монферрана. Первая партия из девяти «разных цветов небольших мраморных ваз» с Тивдийского завода была доставлена в Санкт-Петербург в сентябре 1830 года.

В 1834 году для отправки художественных изделий в столицу потребовалось уже 90 ящиков, в которые упаковали 226 штук изделий, значительная часть которых (80 штук) была выполнена по проектам Монферрана (7).

С 1831 по 1834 годы в магазинах Санкт-Петербурга продали более 100 предметов прикладного искусства, изготовленных в Тивдии. Но вырученные суммы не покрывали расходов.

В 1836 году из Тивдии в столицу было отправлено еще 68 ящиков с мраморными изделиями, включавшими камины, вазы, чаши, урны, надгробия, подоконные доски, столы, подсвечники, солонки, тушевки, пьедесталы – всего 133 предмета.

Изготовление предметов прикладного искусства на Тивдийском заводе прекратилось в 1840-е годы, но продажа имеющихся изделий велась до 1859 года.

По окончании строительства Исаакиевского собора и передачи Тивдийского завода с каменоломнями в ведение Кабинета Его Величества в 1857 году, крупное производство мрамора в Тивдии долго не возрождалось. Мраморное дело стало приходить в упадок. К 1857 году население поселка Белая Гора сократилось до 186 человек (3, 4).

В 1861 году Министерство государственных имуществ упразднило Тивдийскую экспедицию. Разработка мрамора практически прекратилась. Завод обветшал и в 1863 году был закрыт.

С 1867 года Тивдийские ломки стали сдаваться в аренду.

После долгого бездействия, в январе 1887 года мраморные каменоломни района Тивдии взял в аренду на 24 года камер-юнкер двора В.В. Савельев.

Еще раньше, в 1880 году, Савельев запустил заброшенный мраморный завод. В деревянном здании завода располагались один станок для распиловки мраморных плит, два станка для полировки и ручной отделки мраморных изделий. Предприятие выпускало подоконники, столы, камины, надгробия, а также щебень на мраморные плиты для полов.

Но Савельеву не везло. На заводе случился пожар, потом молния ударила в его собственный дом. В 1893 году Савельев отказался от аренды Тивдийских каменоломен, и они перешли в пользование «Товарищества Ломбард».

Большие работы на мраморном заводе долго не проводились, вплоть до 1901 года, когда в Санкт-Петербурге начались работы по отделке Этнографического отделения Музея Александра III (Этнографического музея). По замыслу архитектора В.Ф. Свиньина при строительстве здания музея использовали только российские материалы.

В.Ф. Свиньин сам участвовал в разработке мрамора в районе Тивдии. Вместе с инженером Н.В. Поповым он спроектировал станки для обработки мраморных плит и колонн. Только подготовительные операции по выломке мраморных монолитов необходимого размера и качества заняли около года упорных трудов. Затем был произведен тщательно рассчитанный аккуратный взрыв, в результате чего было получено несколько монолитов, достаточных для изготовления колонн, пилястр и облицовки пола (4).

После отделки Этнографического музея (1906 г.) Тивдийские мраморные ломки вновь были надолго забыты. Тивдийский мрамор потребовался лишь однажды, когда советское правительство решило удивить мир грандиозным строительством Московского метрополитена. Но проведенные в 1930-е годы на крупнейшем Белогорском месторождении массовые взрывы сделали непригодным к дальнейшему использованию для облицовочных работ огромный массив удивительного по красоте мрамора.

Тивдийские мраморные каменоломни, включающие десятки различных по размеру и конфигурации горных выработок (траншеи, полутраншеи, карьеры), в настоящее время рассматриваются как уникальные техногенно-природные ландшафты Прионежья, и должны быть объявлены памятниками историко-культурного (горно-индустриального) наследия республики Карелия.

На сегодняшний день таким статусом обладают, пожалуй, только каменоломни Белой горы, а остальные – находятся в забвении, либо, в лучшем случае, — на балансе запасов. Месторождения мрамора района Тивдии содержат еще большое количество полезного сырья – разноцветных декоративных мраморов, пригодных не только для производства щебня, но и для облицовки и украшения различных сооружений. Необходимо провести специальные исследования с целью выявления старинных каменоломен, подлежащих охране и музеефикации как памятников истории горного дела.

Уже многие десятилетия на каменоломни Белой горы проводятся экскурсии для специалистов-геологов, студентов и туристов. Несколько лет сюда организовывала туры санкт-петербургская туристическая фирма «Эклектика».

С 2017 года по инициативе Ильи Швецова каменоломни Белой горы стали приводится в надлежащий вид — для массового туриста. Теперь место добычи белогорских мраморов можно легко посетить. Для этого надо переплыть озеро Гижозеро на комфортабельном плоту, изготовленном в городен Выборге, и прогуляться по расчищенным тропинкам «Главного» карьера. По высоченной многомаршевой лестнице можно подняться на вершину Белой горы, откуда открываются неповторимые ландшафты Белогорья.

Тивдийские мраморные каменоломни. Автор Борисов И. В., изображение №5

 

В деревню Белая гора можно приехать самостоятельно в любое время года. Лучше, конечно, летом, в пору белых северных ночей. Переночевать можно по договоренности в одном из домов. На рассвете вы можете увидеть, как первые лучи солнца коснутся скальных обрывов горы Белой за озером, и древний карельский мрамор оживет и заиграет своими красными и розовыми красками. И тут обязательно вспомнятся колонны и пилястры Мраморного дворца, изготовленные из мрамора Белой горы — они также реагируют на первые лучи солнца, загораясь мягкими розовыми всполохами. На душе будет светло и радостно, ведь вы побывали на родине самого красивого карельского мрамора – в Белой горе, в Белогорье.

Литература:

  1. Алопеус С. Краткое описание мраморных и других каменных ломок, гор и каменных пород, находящихся в Российской Карелии. СПб., 1787.

2. Борисов П.А. Каменные строительные материалы Карелии. Карельский филиал Академии наук, Петрозаводск, 1963.

3. Булах А.Г., Абакумова Н.Б. Каменное убранство центра Ленинграда. ЛГУ, Ленинград, 1987.

4. Булах А.Г., Борисов И.В., Гавриленко В.В., Панова Е.Г. Каменное убранство Петербурга. Книга путешествий. «Сударыня», СПб., 2002.

5. Комаров. О строительных материалах Олонецкой губернии //Горный журнал. СПб., 1851.

6. Озерецковский Н.Я. Путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому. СПб., 1792, 1812.

7. Шуйский В.К. Огюст Монферран. «Центрполиграф», Москва-Санкт-Петербург, 200

]]>
Тивдийский мрамор «…то говорит нам что-то своим рисунком, то манит своей мягкой прозрачностью, то отбрасывает своей гордой фарфоровой поверхностью лучи света» и для него «нет ни слов поэта, ни кисти художника» (А. Е. Ферсман) Тивдийские мраморные каменоломни расположены в республике Карелия, в Прионежье, в 62 км к северо-западу от города Кондопоги, в окрестностях старинного селений Тивдия и Белая Гора, на берегах красивых озер Гижезеро, Кривозеро, Лижмозеро и Сандал. Тивдийские мраморные каменоломни действовали в разные годы и включают в себя не менее 14 крупных и множество мелких горных выработок, пройденных на расстоянии от 1 до 10 км от села Тивдии. Самые первые промышленные разработки мрамора здесь начались в 1769 году, а последние проводились в 1930-е годы. В Тивдийских каменоломнях добывали для украшения дворцов и храмов Санкт-Петербурга окварцованные кальцит-доломитовые мраморы, пестро окрашенные в светло-серые, белые, бледно-розовые, серовато-розовые, розовые, светло-красные, красные, буро-красные, лиловые и сиреневые цвета. Инженер Н.В. Попов в 1902 году отмечал, что в Тивдийских мраморных каменоломнях встречается 32 сорта (разновидности) разноцветного мрамора от светлых тонов до темно-красных и темно-зеленых, но «неумелое хозяйничанье» привело «тивдийские промыслы в упадок» (4). Большинство каменоломен района Тивдии приурочено к кальцит-доломитовым мраморам Туломозерской свиты нижнего протерозоя, к так называемым, мраморам тивдийской (белогорской) группы. Пёстрая, неравномерная окраска (розовая, красная, кремовая, кирпичная, сиреневая, бурая и т.д.) мраморов определяется содержанием в доломите и кальците тонкодисперсного гематита и объясняет высокие декоративные свойства камня. Особенностью тивдийских мраморов является высокое содержание в них кварца (от 1.5 до 59 %), по причине чего камень трудно пилился, а его полированная поверхность, по словам профессора Булаха А.Г., проявляла «шагреневый», т.е. точечно-бугристый эффект. Считается, что мрамор у села Тивдии, на Белой горе, впервые был обнаружен в 1757 году выходцем из соседнего села Лычное на озере Сандал новгородским купцом Иваном Мартьяновым и олонецким крестьянином Иваном Гриппиевым (3). Регулярная разработка мрамора в окрестностях села Тивдия для украшения дворцов и храмов Санкт-Петербурга началась после известного указа Екатерины Великой от 19 января 1768 года. Уже весной 1768 года сюда из столицы выехали два «итальянских каменоломщика и камнесечца» с целью отбора проб мрамора (1). В начале 1769 года для организации мраморных ломок в Тивдию приехал капитан горного корпуса Зайцев. Не дожидаясь постройки новых зданий, он нанял помещения бездействовавшего Тивдийского стального и молотового завода. Тогда же на склоне Белой горы, в 1 км к северу от села Тивдия, были заложены первые каменоломни, находившиеся вначале в ведении канцелярии Олонецких Петровских заводов, а с середины 1769 года – под управлением Комиссии по постройке Исаакиевского собора (4). К востоку от них, на противоположном берегу озера Гижезеро, стал строиться рабочий поселок Белая Гора, куда с Урала в 1770-е годы приехало несколько партий семейных рабочих, знакомых с гранильным и каменотесным делом. Кроме того, к мраморным ломкам было приписано несколько сот крестьян из разных мест Петрозаводского уезда. Свое название поселок получил от Белой горы, расположенной напротив через узкое озеро Гижезеро, а упомянутая гора – по цвету слагающего её бледно-розового внутри, а снаружи светло-серого мрамора. Правда, белой эта гора теперь кажется только издали, и то не везде – только в обрывах. Поверхность же большей части Белой горы выглядит темной от растительного налета. На горе Белой находились самые старые и крупные каменоломни, в которых с 1769 по 1850-е годы выламывали мрамор 7 сортов – белый; красный жильный (с темно-красными жилками на светлом); красный (темно-красный, буровато-красный с белыми пятнами); «чернобровый» (похожий на темно-красный, но с более контрастными цветами); бело-розовый; пёстрый (с белыми и розовыми пятнами) и «шпатовый» (с равномерно расположенными белыми и темно-красными пятнами). Наиболее распространенной на Белогорском месторождении была бледно-розовая разновидность мрамора, которая нашла самое широкое применение для украшения дворцов и храмов Санкт-Петербурга. Однородные бледно-розовые, темные красно-бурые и красные, розовые с темно-красными жилками и пятнами мраморы Белой горы разрабатывались монолитами длиной от 3 до 7 м. Из них изготовлены колонны, пилястры, подоконные и половые доски Зимнего дворца, Мраморного дворца, Инженерного замка, Казанского собора, Исаакиевского собора. Из всех разновидностей мрамора Белой горы также производились предметы прикладного искусства – чаши, вазы, подсвечники, постаменты, столешницы, камины, урны, надгробия. По данным горного инженера Комарова, в середине XIX века на горе Белой действовало 4 крупных каменоломни мрамора (5). Главная ломка (№ 1), называемая «Первой брешью», находилась в западной части горы в 100 м от Тивдийского мраморного завода, запущенного в 1807 году. Здесь с 1769 года добывали 4 сорта мрамора: «светло-красный», «жильный» (темно-красный с мелкими жилками), «темно-красный» (буровато-красного цвета с белыми пятнами) и «чернобровый». Каменоломня № 2, называемая «Белогорской», располагалась также с западной стороны Белой горы, на расстоянии более 400 м от Тивдийского мраморного завода. Здесь с 1770-х годов добывали на всю высоту горы 3-4-х метровые блоки «белогорского светло-красного» мрамора бледного светло-красного цвета, с вкраплениями мелких красноватых пятен в основной серовато-белой массе породы. Иногда здесь встречался светло-красный мрамор, похожий на тот, что добывался в первой каменоломне. Из «светло-красного» (ломка № 1) и «белогорского» (ломка № 2) мраморов были выполнены пилястры Зимнего, Мраморного и Мариинского дворцов, Казанского и Исаакиевского соборов. Такие же мраморы шли на изготовление подоконников Зимнего и Мраморного дворцов. Для облицовки полов применялись темно-красные мраморы. В каменоломне № 3, пройденной на северном склоне Белой горы, в первой трети XIX века добывали блоки «светло-красного жильного» мрамора, в котором на светло-красном фоне хорошо были видны жилки темно-красного цвета. В каменоломне № 4, расположенной на восточном склоне Белой горы, на обрывистом берегу озера Гижезеро, в середине XIX века выламывали небольших размеров куски «шпатового с бело-красными пятнами» мрамора. Каменоломни Белой горы были заброшены в 1860-1870-е годы. В начале XX века они вновь ожили – тогда белогорские мраморы пошли на отделку Мраморного зала Этнографического музея. В 1930-е годы на Белогорском месторождении массовыми взрывами недолго добывали красные и розовые мраморы для украшения станции метро «Бауманская» и Дворца Советов в Москве. Проведенные в 1980-х годах геологические работы на Белой горе показали, что после таких массовых взрывов мрамор месторождения стал годиться лишь для получения каменной крошки и мелких некондиционных блоков. Совсем иной была технология добычи мрамора в XVIII-XIX веках, которая позволяла выламывать крупные монолиты без порчи самого месторождения. В 1780-е годы добыча мрамора на Белой горе, согласно описаниям профессора Николая Яковлевича Озерецковского, выглядела следующим образом (6). Внизу уступа каменоломни высверливали скважины. Для этого использовали железные буравы (буры) длиной 35-70 см и диаметром 24-25 мм, с наваренными наконечниками из стали. Бурение шло вручную: один рабочий держал и поворачивал бур, другой бил по буру молотом. Для охлаждения металла и удаления шлама в скважину заливалась вода. Затем пробуренные скажины просушали, наполняли порохом, забивали глиной, оставив отверстия для зажигания. Во время обеда или ужина, когда работники покидали карьер, «серенною светильною» зажигали порох в скважинах, в результате чего происходил взрыв и от скального массива откалывались куски мрамора. После уборки взорванной породы вновь бурили скважины, заряжали их порохом и отпаливали. Такую работу проводили до тех пор, пока в подножье выработки не появлялся горизонтальный ров («подгорье») глубиной 4-6 м. Затем по той же схеме (бурение — отпалка) проходили два вертикальных рва по краям размеченного блока. Теперь приступали к самой ответственной работе. Сверху скалы, по краю монолита, при отсутствии природных трещин, высверливали скважины на всю глубину уступа, таким образом, чтобы одна скважина шла вертикально, а остальные — под наклоном соединялись с ней. После промывки и просушки скважины заполнялись порохом и подрывались. В результате направленного и несильного взрыва большой мраморный монолит отделялся от скалы и оседал на дно каменоломни. Если по краю блока проходила трещина, скважины не бурили, а с помощью клиньев откалывали монолит от скалы. Добытые камни затем разделывали на нужных размеров блоки («штуки») с помощью буров и клиньев. Далее блоки обрабатывались каменотесами по сделанным из дерева моделям, нумеровались, и отправлялись в долгое и трудное плавание на плотах и судах до самого Санкт-Петербурга. Как пишет Н.Я. Озерецковский, вначале блоки везли на паромах (плашкотах) 1.5-2 км по озеру Гижезеру до порожистой и мелководной реки Тивдийки. Здесь камни перегружали на землю и волоком тащили по бревенчатому настилу около 1 км до озера Сандал. Далее мраморные блоки грузили на паромы и широкие лодки, и везли 40 км по Сандал-озеру, 2 км — по каналу и 5 км — по озеру Нигозеро до очередного волока у деревни Кондополь (Кондопоги). Протащив по-суше около 2 км, камни на берегу Онеги-озера вновь грузили на суда, которым предстояло пройти еще сотни километров по бурному Онежскому озеру, полноводной реке Свири, своенравному Ладожскому озеру, обходному каналу и реке Неве до столицы. Уже в Санкт-Петербурге тивдийский (белогорский) мрамор подвергался окончательной обработке каменотесами и полировальщиками. С 1807 года первичная обработка (распиловка, шлифовка и предварительная ручная полировка) мрамора стала проводиться на месте, на Тивдийском мраморном заводе. Мы познакомились с мраморными каменоломнями, так называемой Белогорской группы. Но каменоломни мрамора также находились и в других местах, на расстоянии 1 -10 км от села Тивдии и рабочего поселка Белая гора. С высокого обрыва Белой горы хорошо виден одноименный поселок, вытянутый вдоль восточного берега озера Гижезеро почти на 1 км. Когда-то он был гораздо большим, чем сейчас. В 1785 году в слободе насчитывалось «три конторы, три светлицы, пять казарм» и около 30 дворов, в которых проживало около 200 работников (5). 42 человека были вольными работниками (кузнецы, плавильщики, урядники), а остальные – казенными (приписными). Сейчас Белая гора украсилась новыми дачными домами и не производит унылого впечатления, как это было несколькими годами раньше. На северном краю поселка стоит полуразрушенная каменная церковь во имя иконы Казанской Божией Матери, построенная в 1856 году известным архитектором К.А. Тоном, автором величественного храма Христа Спасителя в Москве. Средство на строительство церкви выделило государство на основании ходатайства Министра Уделов графа Льва Александровича Перовского, побывавшего на Тивдийских ломках в 1853 году. В настоящее время эта церковь брошена и быстро разрушается. Интересно, что в основании храма уложены блоки бледно-розового белогорского мрамора, а карнизный поясок выложен из тонких плит нигозерского шунгитового сланца. С высоты Белой горы, в одном километре от поселка, хорошо заметна каменная громада Красной горы, с большими, почти нетронутыми залежами кирпично-красного и светло-красного окварцованного доломитового мрамора. В небольшой Красногорской каменоломне, прячущейся в лесу на северном склоне горы, добывали «красный» доломитовый мрамор буровато-красного цвета с белыми пятнами. Вторая ломка, пройденная с южной стороны Красной горы, вскрыла пестрые, светло-серые с желтоватым и красноватым оттенком, мелкозернистые мраморы. Блоки мрамора, выламываемые в этих каменоломнях, были небольшими, поэтому применялись для производства мелких изделий: ваз, постаментов и иных украшений (4,5). В 4 км к востоку от Тивдии, в западной части озера Лижмозеро, на острове Большом Жилом, находилась так называемая, Лижмозерская каменоломня, в которой с конца XVIII века добывали блоки «пестрого» серовато-белого с темно-красными полосами и пятнами доломитового мрамора. Этот красивый камень пошел на украшение Зимнего дворца, Мраморного дворца, Исаакиевского собора и Этнографического музея. Последние горные работы на Лижмозерской ломке были закончены в 1906 году. Длина каменоломни составила 150-200 м, глубина – около 6 м (2). Лижмозерское месторождение светло-серых, светло-розовых, окварцованных, местами брекчированных, высокотрещиноватых доломитовых мраморов поставлено на баланс запасов строительного камня – щебня. В 3.5-4 км к северо-востоку от Белой горы на берегу Вонгубы озера Лижмозеро в начале XIX века были заложены Вонгубские каменоломни, вскрывшие толщи: красно-коричневых доломитовых сланцев; серых и розовых окварцованных доломитовых мраморов мощностью 4-5 м и светло-розовых, пятнистых, белых и бело-красных доломитовых мраморов мощностью 3 м. Бледно-розовый мрамор с этих ломок, например, был использован в XIX веке для постройки часовни в Абас-Тумани на Кавказе (2). В 10 км к востоку от Белой горы, на северном берегу озера Лижмозеро, в 500 м к западу от устья реки Шайдомки, в середине XIX века действовала Гажнаволоцкая каменоломня, в которой добывали «синеватый» мрамор с розовыми неправильными жилами (5). Здесь, на северном берегу Лижмозера, обнажаются два горизонта доломитовых слабоокварцованных мраморов: коричневато-красных и серо-красных мощностью до 4 м и светло-серых, пестрых, розовых, темно-серых и серовато-розовых мощностью 8-9 м (2). К северо-западу от Белогорского месторождения, на берегах озера Кривозеро в середине XIX века действовало три каменоломни: Рабоченаволоцкая, Кривозерская и Керчнаволоцкая. Рабоченаволоцкая каменоломня располагалась в 2 км к северо-западу от Белой горы, на западном берегу озера Кривозеро, на мысе Рабочий Наволок. Здесь, по данным Комарова, добывали «светлоокрашенный ординарный» мрамор с мелкими красными пятнами на белом фоне (5). На мысу обнажаются две толщи доломитовых мраморов с высокими декоративными свойствами – пестрые брекчиевидные (вверху) и буро-красные, светло-розовые, желто-розовые, темно-розовые (внизу). Кривозерская каменоломня была заложена в 3 км к северо-западу от Белой горы, и в 1850 году имела вид ям небольшой глубины. Здесь добывали мрамор «светло-красный с темно-красными жилами», в которых на красновато-белом фоне видны были извилистые жилки буровато-красного цвета. Длина выламываемых блоков в среднем составляла 1.5 м (5). Керчнаволоцкая ломка находилась в 5 км к северо-западу от Белой горы, на восточном берегу озера Кривозеро. Здесь в середине XIX века выламывали «красный сургучевый» мрамор с ярко-красными округлыми пятнами, рассеянными на светло-сером фоне (5). Необходимо отметить, что на Кривозерском месторождении, на берегах Кривозеро и на одном из его островов, с конца XIX века кустарно разрабатывались для мелких поделок декоративные доломитосодержащие массивные мелкозернистые сланцы с раковистым изломом, окрашенные в темно-серый, серый, зеленовато-серый и розовато-серый цвета. Эта декоративная порода получила название «кривозерит» (2). Она эпизодически разрабатывалась до конца 1930-е годов. Каменоломни мрамора на берегах озера Кривозера работали недолго, так как были подтоплены водой после постройки плотины на реке Тивдия с целью увеличения мощности мраморного завода. В 10 км к югу от Тивдии, в северо-западной части озера Сандал, на высоком острове Карьеострове в конце XVIII- первой половине XIX века действовала Карьеостровская (Кариостровская) каменоломня, в которой добывали «мясной с полосками» доломитовый мрамор красно-бурого, розового, розовато-красного, вишневого и малиново-красного цвета, пятнисто-полосчатого, струйчатого и брекчиевидного рисунка. Этот камень использовался для украшения Зимнего дворца, Мраморного дворца и Исаакиевского собора (5). На берегу озера Сандал, напротив деревни Палосельга, на небольшой возвышенности высотой до 2-4 м находилась еще одна каменоломня –Палосельгская. Здесь в середине XIX века с поверхности добывали совсем небольшие блоки мрамора «суричного цвета», содержащего много прослоев глинистого сланца (5). На Палосельгском месторождении среди слюдисто-кварцевых сланцев и метадиабазов залегали линзы «палосельгской плиты», состоящей из окварцованных доломитовых мраморов темно-красного, оранжево-красного, кофейного и сиреневого цветов мощностью 1-5 см. Эта «палосельгская плита» кустарно разрабатывалась до 1941 года в качестве поделочного и плитчатого камня (2). Самая дальняя каменоломня мрамора находилась в 45 км к северо-востоку от Тивдии, вблизи деревни Пергуба в Большой губе Повенецкого залива. В Пергубской каменоломне добывали в начале XX века «светло-красный» окварцованный доломитовый мрамор с буро-красными неправильными пятнами, рассеянными в светлой массе (5). Этот мрамор, например, использовался для облицовки пола Мраморного зала Этнографического музея в Санкт-Петербурге. До 1807 года весь добываемый в районе Тивдии мрамор после черновой обработки каменотесами отправлялся на окончательную доработку в столицу. В 1807 году на реке Тивдия, недалеко от Белой горы, был построен мраморный завод, называемый Тивдийским, а иногда, Белогорским. На заводе имелось два отделения – одно для механической распиловки и шлифовки камня, другое — для полировки ручным способом. Пилы, количество которых поначалу достигало десяти, приводились в движение водяной мельницей, устроенной на реке. Мрамор, смачиваемый водой, разрезался металлическими пилами с кварцевым песком, используемым в качестве абразива. В силу высокой твердости тивдийских (белогорских), кривозерских, лижмозерских и сандалозерских мраморов, камень распиливался пилами, предназначенными для обработки гранита (3). На Тивдийском мраморном заводе помимо мраморов из Белогорской, Красногорской, Вонгубской, Гажнаволоцкой, Лижмозерской, Рабоченаволоцкой, Кривозерской, Керчнаволоцкой, Кариостровской, Палосельгской, Пергубской каменоломен, обрабатывали также розовые и малиновые кварциты Шокшинского месторождения, декоративную буровато-зеленую вулканическую брекчию из окрестностей Соломенное, черный шунгитовый («аспидный») сланец Нигозеро и другие горные породы. В 1816 году на Тивдийском мраморном заводе по утвержденному штату было 3 мастера, 56 мастеровых. В работу шли с 16 лет и служили 25 лет, после чего выходили на отдых с пенсионом 2/3 получаемого жалования, либо продолжали работать еще 8 лет. В 1816 году к заводу по государственному указу были приписаны крестьяне: 500 человек мужчин, 200 женщин и 120 детей (3). С 1844 года на предприятии стали работать и вольнонаемные. В 1845 году после большого пожара Тивдийский мраморный завод был реорганизован и расширился. В середине XIX века здание завода представляло собой большое деревянное помещение, в котором помещалось «вододействующее наливное колесо диаметром более 6 м, приводящее в движение 12 рам и 40 пил, смотря по надобности» (5). В 1840-1850-е годы, при управляющем Иване Христофоровиче Берге, для увеличения мощности завода была построена плотина, а русло Тивдии превратили в канал. Расцвет деятельности Тивдийского мраморного завода пришелся на время строительства в Санкт-Петербурге четвертого по счету Исаакиевского собора (архитектор О. Монферран) в 1840-1850-е годы. В это время производство находилось в руках подрядчика отставного капитана путей сообщения Дершау. На заводе работало уже около 100 механических пил, фабрика для ручной отделки изделий, кузница, специальная пристань и другие службы. Число крестьян и членов их семей, приписанных к заводу, в это время достигало 820 человек. С 1844 года, с поступлением Тивдийских каменоломен в ведение Комиссии по строительству Исаакиевского собора, все добытые блоки, по привидении в надлежащие размеры, шлифовались только вчерне. Окончательная их шлифовка и полировка осуществлялась уже в Санкт-Петербурге. В 1850-1854 годах на Тивдийском заводе работало около 100 вольнонаемных – жителей Олонецкой губернии, Петрозаводского и Каргопольского уездов. Плата от подрядчиков, как казенным мастеровым, так и вольнонаемным была разная. Шлифовальщики и каменотесы получали соответственно до 30 и 25 рублей за штуку камня, а буровщики – до 10 рублей в месяц (5). Помимо крупных заказов (пилястры, колонны, облицовочные плиты, подоконные доски) мраморы Тивдийских каменоломен шли на изготовление предметов прикладного искусства: пресс-папье, пепельниц, вазочек, ваз, стаканов, украшений для столов-кубиков, подставок для часов, столешниц, каминов, пьедесталов, надгробий, урн и т.д. Эти предметы производили как на самом заводе, так и кустарно местные жители. Изделия олонецких мастеров по камню вывозились в Санкт-Петербург, Повенец, Петрозаводск, Вытегру, на Шунгскую ярмарку и в Финляндию (3). При управляющем И. Х. Берге лучшим мастером-камнерезом на заводе был Матвей Иванович Петров, лично знакомый с мастером Петергофской гранильной фабрики Григорием Пермикиным. Матвей вырезал такие фигурки зверей и птиц, что они казались почти живыми. По рекомендации Берга Матвей получил хорошее образование в Санкт-Петербургской школе по обучению ваянию и скульптуре. Многие предметы прикладного искусства (вазы, камины, пьедесталы, надгробия и др.) были изготовлены на Тивдийском мраморном заводе в 1830-1840-е годы по рисункам главного архитектора Исаакиевского собора Огюста Монферрана. Первая партия из девяти «разных цветов небольших мраморных ваз» с Тивдийского завода была доставлена в Санкт-Петербург в сентябре 1830 года. В 1834 году для отправки художественных изделий в столицу потребовалось уже 90 ящиков, в которые упаковали 226 штук изделий, значительная часть которых (80 штук) была выполнена по проектам Монферрана (7). С 1831 по 1834 годы в магазинах Санкт-Петербурга продали более 100 предметов прикладного искусства, изготовленных в Тивдии. Но вырученные суммы не покрывали расходов. В 1836 году из Тивдии в столицу было отправлено еще 68 ящиков с мраморными изделиями, включавшими камины, вазы, чаши, урны, надгробия, подоконные доски, столы, подсвечники, солонки, тушевки, пьедесталы – всего 133 предмета. Изготовление предметов прикладного искусства на Тивдийском заводе прекратилось в 1840-е годы, но продажа имеющихся изделий велась до 1859 года. По окончании строительства Исаакиевского собора и передачи Тивдийского завода с каменоломнями в ведение Кабинета Его Величества в 1857 году, крупное производство мрамора в Тивдии долго не возрождалось. Мраморное дело стало приходить в упадок. К 1857 году население поселка Белая Гора сократилось до 186 человек (3, 4). В 1861 году Министерство государственных имуществ упразднило Тивдийскую экспедицию. Разработка мрамора практически прекратилась. Завод обветшал и в 1863 году был закрыт. С 1867 года Тивдийские ломки стали сдаваться в аренду. После долгого бездействия, в январе 1887 года мраморные каменоломни района Тивдии взял в аренду на 24 года камер-юнкер двора В.В. Савельев. Еще раньше, в 1880 году, Савельев запустил заброшенный мраморный завод. В деревянном здании завода располагались один станок для распиловки мраморных плит, два станка для полировки и ручной отделки мраморных изделий. Предприятие выпускало подоконники, столы, камины, надгробия, а также щебень на мраморные плиты для полов. Но Савельеву не везло. На заводе случился пожар, потом молния ударила в его собственный дом. В 1893 году Савельев отказался от аренды Тивдийских каменоломен, и они перешли в пользование «Товарищества Ломбард». Большие работы на мраморном заводе долго не проводились, вплоть до 1901 года, когда в Санкт-Петербурге начались работы по отделке Этнографического отделения Музея Александра III (Этнографического музея). По замыслу архитектора В.Ф. Свиньина при строительстве здания музея использовали только российские материалы. В.Ф. Свиньин сам участвовал в разработке мрамора в районе Тивдии. Вместе с инженером Н.В. Поповым он спроектировал станки для обработки мраморных плит и колонн. Только подготовительные операции по выломке мраморных монолитов необходимого размера и качества заняли около года упорных трудов. Затем был произведен тщательно рассчитанный аккуратный взрыв, в результате чего было получено несколько монолитов, достаточных для изготовления колонн, пилястр и облицовки пола (4). После отделки Этнографического музея (1906 г.) Тивдийские мраморные ломки вновь были надолго забыты. Тивдийский мрамор потребовался лишь однажды, когда советское правительство решило удивить мир грандиозным строительством Московского метрополитена. Но проведенные в 1930-е годы на крупнейшем Белогорском месторождении массовые взрывы сделали непригодным к дальнейшему использованию для облицовочных работ огромный массив удивительного по красоте мрамора. Тивдийские мраморные каменоломни, включающие десятки различных по размеру и конфигурации горных выработок (траншеи, полутраншеи, карьеры), в настоящее время рассматриваются как уникальные техногенно-природные ландшафты Прионежья, и должны быть объявлены памятниками историко-культурного (горно-индустриального) наследия республики Карелия. На сегодняшний день таким статусом обладают, пожалуй, только каменоломни Белой горы, а остальные – находятся в забвении, либо, в лучшем случае, — на балансе запасов. Месторождения мрамора района Тивдии содержат еще большое количество полезного сырья – разноцветных декоративных мраморов, пригодных не только для производства щебня, но и для облицовки и украшения различных сооружений. Необходимо провести специальные исследования с целью выявления старинных каменоломен, подлежащих охране и музеефикации как памятников истории горного дела. Уже многие десятилетия на каменоломни Белой горы проводятся экскурсии для специалистов-геологов, студентов и туристов. Несколько лет сюда организовывала туры санкт-петербургская туристическая фирма «Эклектика». С 2017 года по инициативе Ильи Швецова каменоломни Белой горы стали приводится в надлежащий вид — для массового туриста. Теперь место добычи белогорских мраморов можно легко посетить. Для этого надо переплыть озеро Гижозеро на комфортабельном плоту, изготовленном в городен Выборге, и прогуляться по расчищенным тропинкам «Главного» карьера. По высоченной многомаршевой лестнице можно подняться на вершину Белой горы, откуда открываются неповторимые ландшафты Белогорья.   В деревню Белая гора можно приехать самостоятельно в любое время года. Лучше, конечно, летом, в пору белых северных ночей. Переночевать можно по договоренности в одном из домов. На рассвете вы можете увидеть, как первые лучи солнца коснутся скальных обрывов горы Белой за озером, и древний карельский мрамор оживет и заиграет своими красными и розовыми красками. И тут обязательно вспомнятся колонны и пилястры Мраморного дворца, изготовленные из мрамора Белой горы — они также реагируют на первые лучи солнца, загораясь мягкими розовыми всполохами. На душе будет светло и радостно, ведь вы побывали на родине самого красивого карельского мрамора – в Белой горе, в Белогорье. Литература: Алопеус С. Краткое описание мраморных и других каменных ломок, гор и каменных пород, находящихся в Российской Карелии. СПб., 1787. 2. Борисов П.А. Каменные строительные материалы Карелии. Карельский филиал Академии наук, Петрозаводск, 1963. 3. Булах А.Г., Абакумова Н.Б. Каменное убранство центра Ленинграда. ЛГУ, Ленинград, 1987. 4. Булах А.Г., Борисов И.В., Гавриленко В.В., Панова Е.Г. Каменное убранство Петербурга. Книга путешествий. «Сударыня», СПб., 2002. 5. Комаров. О строительных материалах Олонецкой губернии //Горный журнал. СПб., 1851. 6. Озерецковский Н.Я. Путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому. СПб., 1792, 1812. 7. Шуйский В.К. Огюст Монферран. «Центрполиграф», Москва-Санкт-Петербург, 200
Гора Росвокаллио — памятник древних землетрясений. https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/gora-rosvokallio-pamyatnik-drevnix-zemletryasenij/ https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/gora-rosvokallio-pamyatnik-drevnix-zemletryasenij/ Борисов И.В. Гора Росвокаллио — памятник древних землетрясений На юго-западном берегу озера Малое Ристиярви, в Природном парке «Ристиярви», расположена загадочная и неприступная гора Росвокаллио. Эта гора примечательна тем, что ее восточная часть, обращенная к озеру, представляет собой настоящий каменный хаос из крупных глыб, наваленных друг на друга в диком беспорядке. Громадные глыбы гранита взгромождаются друг … Гора Росвокаллио — памятник древних землетрясений. Читать полностью » - Wed, 26 Feb 2020 20:03:56 +0300

Гора Росвокаллио, Ристриярви

Гора Росвокаллио — памятник древних землетрясений.

Борисов И.В. Гора Росвокаллио — памятник древних землетрясений

На юго-западном берегу озера Малое Ристиярви, в Природном парке «Ристиярви», расположена загадочная и неприступная гора Росвокаллио. Эта гора примечательна тем, что ее восточная часть, обращенная к озеру, представляет собой настоящий каменный хаос из крупных глыб, наваленных друг на друга в диком беспорядке. Громадные глыбы гранита взгромождаются друг на друга, образуя причудливые пирамиды и сейды с пустотами и пещерами. Гора была названа людьми «Росвокаллио» (в переводе с финского, «скала разбойников») не случайно. Вот как об этом рассказывает одна легенда. В течение многих столетий местные жители передавали друг другу сказание о том, что в недрах этой горы, в пещерах среди камней, когда-то прятались разбойники. Их появление всегда было неожиданным (словно из-под земли) и наводило ужас на жителей деревень. Захватив чужое добро, разбойники бесследно исчезали в глубине страшной горы, чтобы через какое-то время вновь внезапно выйти для разбоя. Даже у современного человека первозданный хаос горы Росвокаллио вызывает одновременно удивление, интерес и страх.

По другой легенде, эта страшная и неприступная гора считалась у древних жителей края (саамов или карелов) местом обитания злых духов или местом пребывания душ умерших родичей. Не исключено, что на этой горе сотни лет назад находилось языческое капище.

Высота горы Росвокаллио над зеркалом воды в озере Малое Ристиярви – более 40 м. Гора сложена древними плагиомикроклиновыми гранитами и гранито-гнейсами, образовавшимися около 2-х миллиардов лет назад. Восточная часть горы, почти от самой вершины, расколота серией расщелин северо-западного простирания длиной до 60-80 м и глубиной до 5-10 м! Под уступом скалы, со стороны озера, в диком беспорядке лежат громадные глыбы, мало смещенные со скального основания, объемом от 30 до 100 кубометров, весом от 75 до 250 тонн и более! Между глыбами зияют узкие расщелины, уходящие в глубину обвала на 5-15 м. Ширина обвала в верхней части горы достигает 80 м. Это — обвал первой генерации.

Гора Росвокаллио - памятник древних землетрясений. Автор Борисов И. В., изображение №2

В нижней части, у озера, ширина обвала достигает 120 м. Здесь громадные камни испытали значительное смещение относительно скального основания, в т. ч. перевернулись и взгромоздились друг на друга – так образовались причудливые «пещеры» — пустоты между ними. Размеры глыб этой части обвала тоже значительные: от 20 до 150 кубометров, максимум – до 300 кубометров. Длина некоторых «пещерок» достигает 3-10 м, и в них спокойно могли бы укрыться несколько человек, скажем, тех самых легендарных разбойников. Это — обвал второй генерации.

Между двумя этими генерациями обвалов в рельефе хорошо заметен уступ, который является отражением двух стадий землетрясения.

Длина основного обвала по склону горы достигает 150-160 м. Его продолжение заметно в озере, на расстоянии 100 м от берега, в виде небольшого островка из крупных глыб, явно скатившихся со склона горы. Это – следы обвала третьей, самой древней генерации.

Гора Росвокаллио - памятник древних землетрясений. Автор Борисов И. В., изображение №3

По мнению к.г.н. Борисова И.В. и д.г.н. Никонова А.А., глыбовый обвал Росвокаллио образовался 6-7 тысяч лет назад под воздействием землетрясения силой 8-9 баллов, и нескольких более поздних и менее сильных подземных толчков.

В предвершинной пологой части горы над обвалом обнаружены отколы и отбросы с опрокидыванием от массива на 0.3-0.4 м по азимуту 350 остроугольных блоков размером до 0.7х1.0 м. Такие сейсмонарушения, считает Никонов А.А., должны относиться к еще более молодой генерации.

Гора Росвокаллио - памятник древних землетрясений. Автор Борисов И. В., изображение №4

По данным радиоуглеродного анализа древесины, проведенного в 2007 году Никоновым А.А., установлено, что одно из последних землетрясений на горе Росвокаллио произошло около 200 лет назад, на рубеже XVIII-XIX веков, с точностью +- 85 лет.

Падая друг на друга при землетрясении, гранитные глыбы образовали причудливые пирамиды и лабиринты, несколько подавляющие психику человека. Даже издали, с противоположного берега (Медвежьего мыса) гора Росвокаллио вызывает восхищение и некоторое гнетущее впечатление, связанное с осознанием мощи сил природы, и немощи человеческих сил. А вблизи хаос обвала с непривычки подавляет, особенно если путешественник находится здесь один. Гигантские камни как бы давят, создавая неуют, дискомфорт, вызывая беспокойство. Среди этих камней не отдохнешь ни морально, ни физически. Передвигаться по каменным лабиринтам обвала небезопасно, и нет гарантии, что перепрыгивая с одной глыбы на другую, ты не сорвешься в зияющую расщелину.

Гора Росвокаллио – уникальный памятник эпохи неотектонических послеледниковых землетрясений всей местности, от берегов Ладоги до таежных глубин гор Пётсёваара и озера Ристиярви, где похожих следов древних землетрясений (палеосейсмодислокаций) наблюдается очень много.

Обвал и уступы с трещинами горы Росвокаллио – палеосейсмодислокация с явными, хорошо доказуемыми следами древних (палео) тектонических подвижек постледникового времени (до 10 тысяч лет), неоднократно сотрясавших все Северное Приладожье. Это связано с тем, что в результате таяния последнего Валдайского ледника, закончившегося 10-12 тысяч лет назад, территория региона стала подниматься вверх, «облегченно вздыхая от исчезнувшей тяжести льда», инициируя локальные, но достаточно сильные землетрясения. Такое постледниковое поднятие земной коры геологи называют гляциоизостатическим поднятием, вызванным возвращением земной коры в свое первоначальное, доледниковое состояние.

Землетрясения в Карелии, в т.ч. в Северном Приладожье, стали происходить около 9 тысяч лет назад. С каждым тысячелетием они становились все слабее, очагов подвижек становилось все меньше. Но и в последние столетия небольшие землетрясения происходили в котловине, на островах и на побережье Ладожского озера. Например, в 1861 году в Куркиеки было зафиксировано землетрясение силой 6 баллов. В 1887 году в районе Ляскеля произошло локальное землетрясение силой около 5 баллов. Почти такое же по мощности землетрясение ощущалось на восточном берегу Ладоги, в Салми в 1921 году. Незначительные землетрясения на ладожских островах и в котловине озера отмечались монахами Валаамского монастыря на протяжении всего XIX века. О подводном землетрясении, произошедшем между Валаамом и Сердоболем в 1858 году, сообщал писатель Александр Дюма… И в наше время в котловине Ладожского озера изредка происходят сотрясения земли силой 2-3 балла.

Гора Росвокаллио - памятник древних землетрясений. Автор Борисов И. В., изображение №5

 

Лес пытается спрятать от пытливого взора каменный хаос горы Росвокаллио. Но деревья, выросшие на голых камнях, здесь долго не живут, умирая в зрелом возрасте от недостатка воды и минералов. Осыпь медленно, по миллиметрам в год, сползает к воде, но ее движение незаметно человеку.

]]>
Борисов И.В. Гора Росвокаллио — памятник древних землетрясений На юго-западном берегу озера Малое Ристиярви, в Природном парке «Ристиярви», расположена загадочная и неприступная гора Росвокаллио. Эта гора примечательна тем, что ее восточная часть, обращенная к озеру, представляет собой настоящий каменный хаос из крупных глыб, наваленных друг на друга в диком беспорядке. Громадные глыбы гранита взгромождаются друг на друга, образуя причудливые пирамиды и сейды с пустотами и пещерами. Гора была названа людьми «Росвокаллио» (в переводе с финского, «скала разбойников») не случайно. Вот как об этом рассказывает одна легенда. В течение многих столетий местные жители передавали друг другу сказание о том, что в недрах этой горы, в пещерах среди камней, когда-то прятались разбойники. Их появление всегда было неожиданным (словно из-под земли) и наводило ужас на жителей деревень. Захватив чужое добро, разбойники бесследно исчезали в глубине страшной горы, чтобы через какое-то время вновь внезапно выйти для разбоя. Даже у современного человека первозданный хаос горы Росвокаллио вызывает одновременно удивление, интерес и страх. По другой легенде, эта страшная и неприступная гора считалась у древних жителей края (саамов или карелов) местом обитания злых духов или местом пребывания душ умерших родичей. Не исключено, что на этой горе сотни лет назад находилось языческое капище. Высота горы Росвокаллио над зеркалом воды в озере Малое Ристиярви – более 40 м. Гора сложена древними плагиомикроклиновыми гранитами и гранито-гнейсами, образовавшимися около 2-х миллиардов лет назад. Восточная часть горы, почти от самой вершины, расколота серией расщелин северо-западного простирания длиной до 60-80 м и глубиной до 5-10 м! Под уступом скалы, со стороны озера, в диком беспорядке лежат громадные глыбы, мало смещенные со скального основания, объемом от 30 до 100 кубометров, весом от 75 до 250 тонн и более! Между глыбами зияют узкие расщелины, уходящие в глубину обвала на 5-15 м. Ширина обвала в верхней части горы достигает 80 м. Это — обвал первой генерации. В нижней части, у озера, ширина обвала достигает 120 м. Здесь громадные камни испытали значительное смещение относительно скального основания, в т. ч. перевернулись и взгромоздились друг на друга – так образовались причудливые «пещеры» — пустоты между ними. Размеры глыб этой части обвала тоже значительные: от 20 до 150 кубометров, максимум – до 300 кубометров. Длина некоторых «пещерок» достигает 3-10 м, и в них спокойно могли бы укрыться несколько человек, скажем, тех самых легендарных разбойников. Это — обвал второй генерации. Между двумя этими генерациями обвалов в рельефе хорошо заметен уступ, который является отражением двух стадий землетрясения. Длина основного обвала по склону горы достигает 150-160 м. Его продолжение заметно в озере, на расстоянии 100 м от берега, в виде небольшого островка из крупных глыб, явно скатившихся со склона горы. Это – следы обвала третьей, самой древней генерации. По мнению к.г.н. Борисова И.В. и д.г.н. Никонова А.А., глыбовый обвал Росвокаллио образовался 6-7 тысяч лет назад под воздействием землетрясения силой 8-9 баллов, и нескольких более поздних и менее сильных подземных толчков. В предвершинной пологой части горы над обвалом обнаружены отколы и отбросы с опрокидыванием от массива на 0.3-0.4 м по азимуту 350 остроугольных блоков размером до 0.7х1.0 м. Такие сейсмонарушения, считает Никонов А.А., должны относиться к еще более молодой генерации. По данным радиоуглеродного анализа древесины, проведенного в 2007 году Никоновым А.А., установлено, что одно из последних землетрясений на горе Росвокаллио произошло около 200 лет назад, на рубеже XVIII-XIX веков, с точностью +- 85 лет. Падая друг на друга при землетрясении, гранитные глыбы образовали причудливые пирамиды и лабиринты, несколько подавляющие психику человека. Даже издали, с противоположного берега (Медвежьего мыса) гора Росвокаллио вызывает восхищение и некоторое гнетущее впечатление, связанное с осознанием мощи сил природы, и немощи человеческих сил. А вблизи хаос обвала с непривычки подавляет, особенно если путешественник находится здесь один. Гигантские камни как бы давят, создавая неуют, дискомфорт, вызывая беспокойство. Среди этих камней не отдохнешь ни морально, ни физически. Передвигаться по каменным лабиринтам обвала небезопасно, и нет гарантии, что перепрыгивая с одной глыбы на другую, ты не сорвешься в зияющую расщелину. Гора Росвокаллио – уникальный памятник эпохи неотектонических послеледниковых землетрясений всей местности, от берегов Ладоги до таежных глубин гор Пётсёваара и озера Ристиярви, где похожих следов древних землетрясений (палеосейсмодислокаций) наблюдается очень много. Обвал и уступы с трещинами горы Росвокаллио – палеосейсмодислокация с явными, хорошо доказуемыми следами древних (палео) тектонических подвижек постледникового времени (до 10 тысяч лет), неоднократно сотрясавших все Северное Приладожье. Это связано с тем, что в результате таяния последнего Валдайского ледника, закончившегося 10-12 тысяч лет назад, территория региона стала подниматься вверх, «облегченно вздыхая от исчезнувшей тяжести льда», инициируя локальные, но достаточно сильные землетрясения. Такое постледниковое поднятие земной коры геологи называют гляциоизостатическим поднятием, вызванным возвращением земной коры в свое первоначальное, доледниковое состояние. Землетрясения в Карелии, в т.ч. в Северном Приладожье, стали происходить около 9 тысяч лет назад. С каждым тысячелетием они становились все слабее, очагов подвижек становилось все меньше. Но и в последние столетия небольшие землетрясения происходили в котловине, на островах и на побережье Ладожского озера. Например, в 1861 году в Куркиеки было зафиксировано землетрясение силой 6 баллов. В 1887 году в районе Ляскеля произошло локальное землетрясение силой около 5 баллов. Почти такое же по мощности землетрясение ощущалось на восточном берегу Ладоги, в Салми в 1921 году. Незначительные землетрясения на ладожских островах и в котловине озера отмечались монахами Валаамского монастыря на протяжении всего XIX века. О подводном землетрясении, произошедшем между Валаамом и Сердоболем в 1858 году, сообщал писатель Александр Дюма… И в наше время в котловине Ладожского озера изредка происходят сотрясения земли силой 2-3 балла.   Лес пытается спрятать от пытливого взора каменный хаос горы Росвокаллио. Но деревья, выросшие на голых камнях, здесь долго не живут, умирая в зрелом возрасте от недостатка воды и минералов. Осыпь медленно, по миллиметрам в год, сползает к воде, но ее движение незаметно человеку.
Каменоломни острова Тулолансаари. https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/kamenolomni-ostrova-tulolansaari/ https://vokrug-ladogi.ru/kraevedenie/istoriya-mest/kamenolomni-ostrova-tulolansaari/ На севере Ладожского озера, в 6-7 км к востоку от города Сортавала, расположен большой и красивый остров Тулолансаари, ставший колыбелью приладожских рунопевцев, родиной знаменитых атлантов Эрмитажа и местом творческих подвигов известного художника и мыслителя Николая Рериха. Еще в начале 1940 года здесь находилось 6 деревень с двумя тысячами жителями, а ныне — нет никого, кроме … Каменоломни острова Тулолансаари. Читать полностью » - Wed, 26 Feb 2020 19:53:04 +0300

Описание

Каменоломни острова Тулолансаари.

На севере Ладожского озера, в 6-7 км к востоку от города Сортавала, расположен большой и красивый остров Тулолансаари, ставший колыбелью приладожских рунопевцев, родиной знаменитых атлантов Эрмитажа и местом творческих подвигов известного художника и мыслителя Николая Рериха. Еще в начале 1940 года здесь находилось 6 деревень с двумя тысячами жителями, а ныне — нет никого, кроме заезжих рыбаков и туристов.

Остров Тулолансаари (в просторечье – Тулон, Тулола) — один из самых крупных на Ладожском озере островов, уступающий по размерам лишь Риеккалансаари и Мантсинсаари. С севера и северо-востока берега Тулолансаари омываются водами пролива Хийденселькя («пролив лешего»), с запада – Хонкасалонселькя («пролив сосновой чащи»). С юга и юго-востока остров Тулола защищен от открытой Ладоги группой небольших островов-спутников – Орьятсаари, Карпансаари, Пеллотсаари и другими.

По одной карельской легенде, остров Тулолансаари получил своё название – в переводе с карельского «остров пришельцев, место прибытия» — после такого события. «Отправились как-то жители Сортавала в путешествие на плоту, и сказали, что назовут местом Тулола тот берег, куда их пригонит ветер. Ветер пригнал их на великий остров, который первожители и назвали Тулолансаари. Пришедшие на остров остановились на самом высоком месте, на горе Пеккисенмяки, откуда расселились по всей округе».

По другой карельской легенде, первым жителем Тулолансаари был герой карело-финского эпоса «Калевала» рунопевец и богатырь Вяйнемёйнен, который родился на Ладоге, долго плавал по ней, пока не вышел на безлюдный остров, где совершил свои первые подвиги. Вот что поется об этом в одной из рун:

«Он пять-шесть годов скитался,

Семь и восемь лет проплавал

Наконец остановился

У безвестного мысочка,

У земли совсем безлесной …

Вот поднялся Вяйнемёйнен,

Стал на твердь двумя ногами,

Там, на острове средь моря,

Там, на суше без деревьев».

И эта легенда родилась не на пустом месте. На острове Тулолансаари, в деревне ПиениТулола, в течение 200 лет, с начала XVIII до конца XIX веков проживало семь поколений рунопевцев Ванниненых. Последним из этого рода был Андрей (1807-1891 годы). Родился он в 1805 году в деревне Рауталахти в семье рунопевца Бориса Ваннинена, приехавшего сюда с Тулолансаари. От отца Андрей записал 23 руны, и затем всю свою жизнь исполнял их на свадьбах и праздниках. Он пел о том, как кузнец Илмаринен выковал жену из золота, как играл Вяйнемёйнен на кантеле из щучьей кости на скале Кухавуори в Сортавала, и из карельской березы — на острове Тулолансаари. Исполнял Андрей также лирические и свадебные песни, знал много заговоров. Из Рауталахти Андрей переехал в Ваккосалми, рядом с Сортавала, а затем – на остров Риеккалансаари. Андрей не был женат. Невысок ростом, хилый, в детстве много болевший, но живой, многословный, он не стеснялся своего роста, а был весел и добродушен, смел, независтлив и честен. Считалось, что Андрей наделен мифической силой, и встреча с ним приносит счастье. Андрей был профессиональным сватом, и все сосватанные им, около 200 пар, были счастливы. В любую семью приглашали Андрея, как самого дорогого гостя, веря, что вместе с ним в дом приходит удача и любовь. Там, где Андрей – веселье, музыка, пение.

На острове Тулолансаари, в деревне СууриТулола, до войны в семье других рунопевцев Уймоненых родился мальчик Самппа, который до конца своей жизни бережно сохранял рунопевческие традиции своего рода. После долгой разлуки с родиной, в 1993 году Самппа, уже в пожилом возрасте, приехал в родную деревню на Тулолансаари, где увидел только заросшие травой и кустарником поля. В том же году вСортавала, в сквере у памятника «Рунопевец», Самппа исполнил на кантеле несколько древних рун. И это была последняя яркая страница в истории рунопевческого острова.

На острове Тулолансаари до 1940 года находилось шесть селений — ПиениТулола, СууриТулола, Мёнтсёля, Путсинлахти, Каннас (Расила) и Соуканранта – именно столько, сколько упоминается в одной из рун «Калевала»: «Чудный звон летит далеко, мчится через шесть селений».

Каменоломни острова Тулолансаари. Автор Борисов И. В., изображение №1

В начале XX века число жителей на острове Тулола достигало почти 2000 человек, из них большая часть были лютеране и около 10% — православные. Большинство православных проживало в Мёнтсёля, а лютеран – в СууриТулола и Путсинлахти. Дружба и понимание между островитянами были на удивление хорошими, чему способствовали землячества. Жители острова занимались земледелием, рыболовством, ремеслами, а также работали на местных каменоломнях.

Поселения Пиени и СууриТулола, находившиеся в северной части острова, с начала XX века входили в школьный округ Тулола. Достопримечательностью деревни СууриТулола («большая Тулола») до 1917 года был красивый двухэтажный дом с мезонином (Тулоланхови), принадлежавший известному санкт-петербургскому купцу 2-й гильдии Андрею Андреевичу Баринову. Летом 1918 года, уже после смерти А.А. Баринова, в этом доме жил со своей семьей известный художник и мыслитель Николай Константинович Рерих.

По воспоминаниям С.Н. Рериха, «… дом стоял на возвышении на северо-западной стороне острова (Тулола), недалеко от пристани… На северной стороне острова были известные каменоломни и оттуда везли гранит для памятников Петербурга. Остров был полон дичи… Сам дом был большой, с мезонином, деревянный, с большими комнатами…» (Письмо С.Н. Рериха П.Ф. Беликову от 21 августа 1974 г./Сб.: Непрерывное Восхождение. Т. 1. С. 181).

Период проживания Н. К. Рериха на острове Тулолансаари творчески был очень продуктивным. Здесь им была написана повесть «Пламя», сделаны десятки карандашных набросков будущих картин — «Всадник заката», «Всадник утра», «Всадник ночи», «Зов», «Колдун», «Могила великана», «остров Тулолансаари» и других.

Чистый воздух, настоянный на хвое и травах, слегка увлажненный туманами и прогретый северным, лишь на короткое время заходящим солнцем, сказочная красота острова и ладожских заливов, общение с немногословными, но мудрыми островитянами – все это способствовало выздоровлению художника, страдавшего хроническим заболеванием легких.

Дом Баринова не сохранился, как и остальные три десятка домов некогда многолюдной деревни СууриТулола. С катера теперь можно увидеть только большую поляну, где до войны стояла деревня. Это место с легкой руки профессора Санкт-Петербургского госуниверситета Андрея Глебовича Булаха теперь называется «поляной Рериха».

Каменоломни острова Тулолансаари. Автор Борисов И. В., изображение №2

По данным исследователя из Санкт-Петербурга Владимира Васильевича Вихрова (Вихров В.В. О местах проживания семьи Рерихов в Карелии, 2012 г. // Краснолуцкий А. Сортавала, Санкт-Петербург, 2012 г., с. 572-580), А.А. Баринов родился 21 сентября 1839 года в Санкт-Петербурге. Состоял в купечестве 2-й гильдии с 1872 по 1910 годы. Многие годы жил в «северной столице» на Васильевском острове, в доме кладбищенской церкви Смоленской Божией Матери. С 1872 по 1895 годы ему принадлежала монументальная мастерская, находившаяся в том же доме на Смоленском кладбище. С 1883 года, после смерти отчима, Матвея Ивановича Овечкина, согласно завещанию, Андрей стал владельцем гранитных каменоломен и дома на острове Тулолансаари. С 1894 года он владел также домом с мастерской гранитных и мраморных изделий на Васильевском острове, ранее принадлежавшим его родственнику Николаю Ивановичу Баринову. С 1895 года переехал в этот дом на постоянное жительство.

Мастерская А. Баринова изготовила большое количество надгробий из природного камня на Смоленском кладбище и Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры, например, Ф.М. Достоевскому (1883 г., скульптор Н.А. Лаверецкий, архитектор Х.К. Васильев), А.И. Куинджи (1914 г., розовый и серый гранит), Н.А. Римскому—Корсакову (1911 г.).

Мастерская А. Баринова также изготавливала постаменты памятников известным людям России – А.Т. Маркову, Ф.М. Новосильскому, А.Ф. Петрушевскому, И.Ф. Крузенштерну (1873 г., скульптор И.Н. Шредер, архитектор И.А. Монигетти, красный гранит) в Санкт-Петербурге; А.С. Пушкину (1880 г., скульптор А.М. Опекушин, архитектор И.С. Богомолов, сердобольский гранит) в Москве; Петру Великому (1873 г., скульптор И.Н. Шредер, архитектор И.А. Монигетти, сердобольский гранит) в Петрозаводске; императору Александру II в селе Путилово; Ф.Ф. Беллинсгаузену (1870 г., скульптор И.Н. Шредер, архитектор И.А. Монигетти) и П.К. Пахтусову (1886 г., скульптор Н.А. Лаверецкий, архитектор А. Силин) в Кронштадте.

Кроме того, монументальная мастерская А. Баринова занималась работами по оформлению православных церквей. Например, из цветного мрамора выполнены: иконостас церкви Св. Николая Чудотворца в Черной речке (1871 г.), престол храма Воскресения Христова в Троице-Сергиевой Приморской пустыни, в Стрельне (1898 г.), киот иконы Преподобного Сергия Радонежского в церкви Александровского подворья в Иерусалиме (1905 г.), иконостас церкви двунадесяти апостолов в Иоанновском женском монастыре в Санкт-Петербурге (1908 г.).

К 1910 году мастерская гранитных и мраморных изделий А. Баринова за свою деятельность была награждена тремя медалями – серебряной (1874 г.) и двумя золотыми (1883 и 1885 годы).

Андрей Андреевич Баринов умер в 1910 году в Санкт-Петербурге. На Смоленском кладбище, где он похоронен, над местом фамильного захоронения Бариновых до сих пор сохранилась мраморно-гранитная часовенка (склеп). Имущество, в том числе два дома и монументальная мастерская в Санкт-Петербурге, дом и каменоломни на острове Тулолансаари, наследовала его жена Мария Павловна (Чиркова). После ее смерти в 1916 году, дом и мастерская в Санкт-Петербурге перешли к ее отцу Павлу НесторовичуЧиркову, мастеру-камнерезу. С 1911 года фирма Бариновых официально стала называться «А. Баринов, преемник П. Чирков». Она просуществовала до 1917 года. В 1918 году на гранитные ломки острова Тулолансаари финляндское правительство наложило арест, как на имущество иностранных подданных.

Родителями Андрея Баринова были Андрей Андреевич Баринов (1822-1843 годы), казенный мастеровой каменщик гоф-интендантской конторы села Путилова, и Ольга Григорьевна (1818-1880 годы), уроженка Санкт-Петербурга, владевшая монументальной мастерской наСмоленском кладбище с 1849 по 1871 годы, состоявшая в купечестве 2-й гильдии в 1861 — 1871 годах. Ольга Григорьевна в 1871 году сочеталась вторым браком с сердобольским купцом, поставлявшим сердобольский гранит на памятники, Матвеем Ивановичем Овечкиным, также вступившим во второй брак. В 1871-1878 годах жила со вторым мужем в Сердоболе. Умерла в 1880 году, и была похоронена, как и ее первый муж, Андрей Баринов, в Санкт-Петербурге, на Смоленском кладбище.

Отчим Андрея Баринова Матвей Иванович Овечкин (1821-1883 годы) был сыном крепостного из Ингерманландии. По преданию, его, еще мальчиком, выменял на щенка владелец гранитных ломок на острове Тулолансаари. Местные крестьяне иногда звали Матвея «баринов». Своих детей у владельца каменных карьеров Тулолансаари не было, и он завещал все свое имущество Матвею Овечкину.

С 1856 по 1882 годы Матвей жил в Сердоболе. Примерно в 1870 году он построил на острове Тулолансаари, в километре к северу от своих каменоломен добротный дом из красной сосны, закупленной в Лапландии. В каменоломнях Тулолансаари Матвей добывал каменные блоки (сердобольский гранит, кварциты) и отправлял их в Санкт-Петербург. Из этих камней его каменотесы изготавливали различные предметы. В 1876 году в Хельсинки экспонировалась большая ваза для цветов, выполненная мастерами Овечкина из черного камня. За эту вазу Матвей Овечкин был пожалован бронзовой медалью, а его рабочие награждены деньгами. Скончался Матвей в 1883 году в возрасте 62 лет и был похоронен в Санкт-Петербурге на Смоленском кладбище.

После 1918 года за домом Бариновых никто не ухаживал и он обветшал. В 1926 году дом Бариновых выкупила сельская община «ТулоланХови» деревни Суури-Тулола, и устроила в нем плотницкие и ткацкие мастерские. Здесь же проводились местные праздники. В начале 1960-х годов дом был разобран на строительный материал, который использовался при строительстве домов для рабочих лесопильного завода в поселке Хииденселька, напротив Тулолансаари.

Каменоломни острова Тулолансаари. Автор Борисов И. В., изображение №3

Сейчас на месте дома Бариновых – только груда камней и заросли деревьев. Общественная организация «Свет Ладоги», вице-президентом которой является Юрий Александрович Горбачев, намерена взять место дома Андрея Баринова под охрану в перспективе установки здесь памятной плиты Николаю Константиновичу Рериху.

Одна такая мраморная плита уже укреплена на береговом валуне вблизи бывшей пристани Линтаниеми по инициативе Владимира Сергеевича Головачева – преподавателя санкт-петербургской Школы искусств № 10, выпускника Полиграфического института.

На мысу Линтаниеми до 1940 года находилась единственная пристань острова. Корабль «Яанаслахти» связывал остров с материком. Рядом с пристанью в маленьком доме до войны жила Анни с дочерьми. Ее дом был всегда полон людьми, ожидавшими корабль, и поэтому здесь можно было узнать самые свежие новости.

В 1836 году в юго-западной части деревни СууриТулола по проекту ЮхоПулкканена островитяне построили из кирпича и камня двухэтажную школу с водопроводом и канализацией. А до этого времени дети ходили в школу на другую часть острова, за 4-5 километров. Учителем работал СимоЯатинен – выпускник Сортавальской учительской семинарии, который также был секретарем землячества и заведующим финансами, бухгалтером кооперативной кассы, руководителем хора, членом муниципального и церковного совета. Во многих домах поселения в 1930-е годы появилось электричество — благодаря кабелю, проложенному через пролив со стороны острова Риеккалансаари. К сожалению, здание школы «Тулола» было разобрано на кирпич и черепицу в 1960-е годы. Тогда же растащили на дрова и остальные постройки деревни.

Всего в 1-1.5 км к югу от бывшей деревни СууриТулола, в скалах, находятся каменоломни, в которых в общей сложности с 1770-х до 1910-х годов добывали знаменитые сердобольские граниты для украшения дворцов и храмов Санкт-Петербурга, Петродворца, а также – изготовления надгробий и памятников.

По данным геологических исследований, остров Тулолансаари в основном сложен мигматизированными породами ладожской серии нижнего протерозоя — сланцами, гнейсами, гранито-гнейсами, кварцито-песчаниками, кварцитами и др. Большая часть острова занята породами свиты Наатселькя – кварц-биотитовыми сланцами и гнейсами. Побережье и район Мёнтсёля-Путсинлахтисложены более древними породами нерасчленённой пялкъярвинской и контиосаарской свит — конгломератами, песчаниками, кварцито-песчаниками, сланцами, гнейсами. В гнейсах часто присутствует темно-красный гранат-альмандин, который образует значительные россыпи на западном берегу острова. В северо-западной части острова (к северу от мыса Уйтонниеми), вдоль берега, обнажаются темные амфиболиты, образовавшиеся по излившимся миллиарды лет назад базальтам и андезито-базальтам.

В центральной и восточной частях острова Тулолансаари на поверхность выходят крупные пластовые интрузии серых плагиогранитов площадью от 200х500 м2 до 600х1200 м2. Наиболее крупные выходы таких гранитов находятся в пределах возвышенностей Руотсенкаллио и Мустиккамяки, образуя крупное месторождение сердобольских гранитов «Тулолансаари», с запасами сырья более 9 млн. м3. Это месторождение разрабатывалось несколькими карьерами на строительный камень преимущественно в XVIII-XIX веках.

Для плагиогранитов месторождения «Тулолансаари» характерна светло-серая, с голубоватым или пепельным оттенком окраска, мелко-среднезернистая гранитовая структура, отсутствие ксенолитов более древних вмещающих пород и шлировых скоплений. В граните встречаются иногда кварцевые и пегматитовые прожилки мощностью 0.5-5 см. Текстура массивная, местами слабогнейсовидная. Отмечается плавный переход гранитов во вмещающие породы ладожской серии — гранито-гнейсы, гнейсо-граниты, гнейсы.

Плагиограниты острова Тулолансаари состоят в основном из минералов: плагиоклаза (30-40%) и кварца (20-40%), с небольшим количеством микроклина, биотита, мусковита, амфибола.

Сердобольские граниты хорошо принимают любую фактуру – «скала», «точечную», шлифованную. При полировке становятся темно-серыми с зеркальной поверхностью. Хорошо раскалываются, образуя прямые грани блоков. При этом сохраняются даже откалываемые от блоков плитчатые околы шириной 0.6 м, толщиной 15 см и длиной до 4 м. В прошлом на месторождении «Тулолансаари» добывали достаточно крупные монолиты, в т.ч. для изготовления колонн и скульптур.

По данным А.В. Рылеева и других исследователей, на участке «Руотсенкаллио» средний объём блоков составляет 1.4 м3, максимальный – 33 м3. Выход блоков объёмом более 1 м3- 20 %. В центральной части участка отмечаются крупные блоки объёмом в среднем 1.2 м3, максимум до 100 м3. Расстояние между трещинами продольной системы: 1.6 – 5.4 м, между поперечными: 1.5-1.8 м, между пластовыми: 0.3-1 м. Некоторые блоки в отвалах старых карьеров имеют четкие прямоугольные очертания, сечение от 0.5х0.15 м до 0.7х0.8 м, длину – от 4.2 м до 4.8 м.Были отмечены блоки длиной до 10-12 м.

На участке «Главного» карьера, где в середине XIX веке добывали монолиты для колонн и атлантов Нового Эрмитажа, расстояние между трещинами в крутопадающих системах составляет 8-9 м, в среднем 2.2-4 м. Средние размеры блоков достигают 3.5х0.7х0.7 м. Нередко встречаются блоки длиной до 6-9 м и шириной до 2-4 м. Максимальный объём блоков — 80 м3.

Каменоломни острова Тулолансаари. Автор Борисов И. В., изображение №4

На участке «Мустиккамяки» также отмечается низкаятрещиноватость гранита. Расстояние между трещинами изменяется от 1.6 до 9.6 м, удельная трещиноватость – 0.84 м/м2. Отмечаются диагональные трещины.

Декоративность гранитов месторождения оценивается в 23 балла (декоративные), но она может быть выше, т.к. здешние граниты в прошлом весьма широко применялись в архитектуре Санкт-Петербурга как легко обрабатываемый и декоративный облицовочный, колонный и скульптурный материал.

С 1930-х годов и до настоящего времени месторождение сердобольских гранитов «Тулолансаари» не разрабатывается. Оно обследовалось различными геологическими организациями в 1950-1980-е годы. Рекомендуется для дальнейшего детального изучения как возможный источник крупноблочного облицовочного и реставрационного камня (Отчет о рекогносцировочно-поисковых работах, проведенных в 1954 г. на облицовочные граниты в Северо-Западном Приладожье, архив СЗТГУ, 1954); Борисов П.А. Каменные строительные материалы Карелии». Карельский филиал Академии наук СССР. Петрозаводск, 1963 г., Рылеев А.В. и др. Изучение минерально-сырьевых ресурсов каменных строительных материалов Карелии. Институт геологии КНЦ РАН, Петрозаводск, 1984 г.).

«Сердобольскими гранитами» русские архитекторы и мастера-каменотесы в конце XVIII – начале XX веков называли в основном плотные мелкозернистые граниты серого цвета, различных оттенков, которые добывали в карьерах на островах и побережье Ладожского озера вблизи города Сердоболя (Сортавала). Естественно, что название этих гранитов связано с местом их первоначального открытия и добычи, но оно объединяет несколько разновидностей плагиоклазовых гранитов, преимущественно серой окраски, мелко- и среднезернистой структуры, массивной и гнейсовидной (до гнейсо-гранитов) текстуры. Одной разновидностью являются темно-серые однородные мелкозернистые граниты, другой – пятнисто-полосчатые за счет наличия в них осланцованных включений более темных, богатых биотитом, участков породы. Встречаются также массивные, мелкозернистые синевато-серые граниты и др. Почти все эти граниты содержат тонкие полевошпатовые прослойки и прожилки. В группу «сердобольских гранитов» могли попасть и схожие с ними по расцветке, свойствам, месту добычи диориты, гранодиориты, гнейсо-граниты и другие породы, о чем в свое время говорил П.А. Борисов (Борисов П.А. Каменные строительные материалы Карелии».Карельский филиал Академии наук СССР. Петрозаводск, 1963 г.). За тёмную разновидность «сердобольских гранитов» в конце XIX- начале XX веков ошибочно принимали и темно-серые мелкозернистые слюдистые кварциты и кварцито-песчаники, что ломали на острове Ристисаари и в восточной части острова Тулолансаари, и даже амфиболиты, разрабатывавшиеся на северо-западном берегу острова.

Можно предположить, что серые граниты на острове Тулолансаари впервые стали разрабатывать еще шведы в XVII веке (во время оккупации Корельского уезда), о чем косвенно может свидетельствовать название берега – Руотсенранта («шведский берег») и горы — Руотсенкаллио («шведская скала или каменоломня») в восточной части острова Тулолансаари. В 1770-е годы, именно здесь, на горе Руотсенкаллио, были заложены новые ломки сердобольских гранитов.

Официально добыча сердобольских гранитов на островах в окрестностях Сердоболя началась, по-видимому, в начале 1770-х годов, после указа Екатерины Великой от 19 января 1768 года «Об изготовлении мрамора и дикого камня на строение Исаакиевской церкви в Кексгольмском уезде погостах Сердобольском и Рускеальском с устройством там шлифовальных мельниц».

По данным сердобольского пастора Самуила Алопеуса (СамуэляАлопаеуса) 1787 года, гранит на острове Тулолансаари стали добывать до 1784 года: «На одном острову Ладожского озера Пуцало (Путсаари – И.Б.), и на другом Тулола (Тулолансаари – И.Б.), называемом в Менцелезунде (Мёнтсёля – И.Б.) в Сортавальском погосте, выламывают голубоватый чистый гранит, который был употребляем на внешние стены великолепного Мраморного дворца и других великих зданий. Каменная ломка в Мёнцеля и по ныне еще с величайшимтщаянием продолжается. Летом 1784 года для огромных зданий вырублено множество великих квадратных камней и высоких столбов в 2.5 аршина, которые на судах должны быть отправлены в Санкт-Петербург. Сия каменная ломка находится версты 1.5 от того места, где пристают галиоты и где могут грузиться камни…» (Алопеус С. Краткое описание мраморных и других каменных ломок, гор и каменных пород, находящихся в Российской Карелии.СПб., 1787).

Летом 1785 года на острове Тулолансаари побывал русский ученый Николай Яковлевич Озерецковский и оставил о ломках такую запись. «В 4 верстах от Ювеня, по другую сторону Сердобольской губы, близ озерного берега лежит остров Тулола, в окружности своей восемь верст имеющий, на поверхности которого ломают голубоватый гранит, употребляемый в Санкт-Петербурге на строение великолепных казенных домов. Гранит сей находится не в глыбах, но сливными пластами и составляет целый остров, который нарочито высок; потому в ломке гранита никакого затруднения от воды произойти не может. К сему острову галиоты также вплоть подходят и нагружаются обтесанным гранитом» (Озерецковский Н.Я. Путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому, СПб, 1792 г., 1812 г.).

Таким образом, светло-серый сердобольский гранит для украшения Мраморного дворца (1768-1785 годы, А. Ринальди) был добыт на острове Тулолансаари, в Мёнтсёля, примерно в конце 1770- начале 1780-х годов. Этим гранитом облицованы стены второго и третьего этажей дворца, из него также выполнены наличники окон первого этажа, архитрав и карниз.

«Круглый зал» Мраморного дворца украшен 8-ю полированными колоннами из сердобольского гранита высотой до 5 м. Ссылаясь на данные Самуила Алопеуса 1787 года, можно предположить, что эти колонны были выполнены из гранита, добытого в 1784 году на острове Тулолансаари. Этого же мнения придерживается известный знаток истории добычи карельского камня В.Г. Пудовкин. Он утверждает, что это был первый опыт применения сердобольских гранитов в колоннах (Пудовкин В.Г. Сердобольский гранит // «Природа».Мурманское книжное издательство, 1985 г.).Но другой исследователь камня М.С. Зискинд считает, что колонны в зале Мраморного дворца были установлены архитектором А.П. Брюлловым при перестройке помещений только в 1844-1851 годах (Зискинд М.С. Декоративно-облицовочные камни.Москва «Недра», 1989 г.).

Документально также подтверждено, что сердобольский гранит с острова Тулолансаари в начале 1840-х годов пошел на сооружение быков Николаевского моста (1842-1845 годы, архитектор А.П. Брюллов) в Санкт-Петербурге. Вначале этот первый постоянный мост через Неву назывался Благовещенским, потом уже Николаевским, в последнее время – мост Лейтенанта Шмидта. Вот как об этом писал Инженерный журнал за 1885 г. «Весь гранит для Николаевского моста добыт был из одного прииска, на острове Тулола, теперь оставленного и представляющего собой 4-х угольное пространство или бассейн в нашу десятину величиною и до 6 саженей глубиною. Боковые длинные стены этого ныне бассейна отвесны, концевые же иссечены уступами. Расстояние от берега около ½ версты» (Каменоломни сердобольского гранита //Инженерный журнал, № 6,7, 1885).

Большинс